Читать книгу Как бросить сладкое? Лёгкий путь к свободе от сахарной зависимости - Андрей Фурсов - Страница 2

Есть привычки, которые мы замечаем только тогда, когда они начинают руководить нами, и тяга к сладкому относится именно к таким: она не всегда выглядит как проблема, пока однажды вы не ловите себя на том, что мысль о конфете, печенье или кусочке торта появляется не как выбор, а как будто как чья-то команда изнутри, короткая и убедительная, и вы уже почти соглашаетесь ещё до того, как успели спросить себя, что именно сейчас происходит. Многие люди описывают это одинаково, хотя живут разными жизнями: «Я просто захотелось», «рука сама потянулась», «я не успел подумать». Но если присмотреться внимательнее, то за этим «просто» почти всегда скрывается целая сцена – маленькая внутренняя драматургия, где у каждого участника своя роль. Есть усталость, которая накопилась за день и не получила выхода. Есть напряжение, которое держали в себе, потому что «некогда», «неуместно», «не хочу ссориться». Есть чувство, что вы слишком долго были сильным. И есть сахар – как самый быстрый способ сделать паузу, не объясняя никому, почему вам нужна эта пауза, и не признаваясь даже себе, что вы на пределе.

Представьте обычный вечер, который у многих повторяется как по расписанию. Человек возвращается домой, сбрасывает обувь, проходит на кухню и автоматически ставит чайник, хотя пить, возможно, и не хочется, просто это привычный жест «я дома», и вместе с ним приходит короткая надежда: сейчас станет легче. На столе лежит коробка с печеньем, которую купили «на всякий случай». И вот в голове начинается разговор, похожий на шёпот двух знакомых, которые давно спорят друг с другом. «Возьми одно, это же не страшно», – говорит первая мысль мягко, почти заботливо. «Ты же хотел уменьшить сладкое», – отвечает вторая, строгая и уставшая от собственного контроля. «Я не выдержу без маленькой радости», – вмешивается третья, и эта фраза звучит так искренне, что трудно ей возражать. Человек тянется к печенью, и в этот момент он не столько ест, сколько получает мгновенное облегчение от того, что решение принято. Иногда самая большая усталость – не от дел, а от бесконечной необходимости решать, контролировать, держать себя в рамках, и сладкое становится коротким отпуском от ответственности.

Сахарная ловушка коварна тем, что она работает на нескольких уровнях сразу, и один из них – быстрый комфорт, который кажется почти телесным. Вы откусываете, и во рту возникает знакомая сладость, и вместе с ней словно расправляется внутри что-то сжатое. Это похоже на то, как вы после долгого дня наконец снимаете тесный ремень или расстёгиваете верхнюю пуговицу: тело говорит «спасибо» за облегчение, даже если разум понимает, что проблема глубже. И здесь важно разделить два состояния, которые часто путают. Одно – физиологическая потребность: вы действительно голодны, вы давно не ели, и организму нужна энергия. Другое – эмоциональный импульс: вы сыты, но внутри пусто, тревожно, скучно или обидно, и вам нужно не питание, а поддержка, не калории, а ощущение безопасности. Эти два состояния могут выглядеть одинаково, потому что оба приводят вас к холодильнику или полке, но ощущаются по-разному, если дать себе пару секунд честности. Настоящий голод обычно терпелив и конкретен: он говорит, что вам подойдёт нормальная еда, и он не исчезает от нескольких укусов чего-то сладкого. Эмоциональный импульс нетерпелив и капризен: он требует именно того, что приносит быстрый эффект, и часто исчезает так же внезапно, как и появляется, оставляя после себя не сытость, а странную тяжесть и разочарование.

Многие впервые замечают это различие в самых простых ситуациях. Например, женщина по дороге с работы заходит в магазин «только за молоком», но у кассы видит яркие шоколадки и берёт одну, потому что день был тяжёлый, начальник говорил резким голосом, а она весь разговор улыбалась и кивала, как будто её не задело, хотя внутри всё сжималось. Она приходит домой, разворачивает шоколадку и ест прямо стоя у раковины, потому что если сесть, придётся признать, что она устала и ей плохо, а признание потребует чего-то менять. Шоколадка даёт ей иллюзию, что менять ничего не нужно: будто можно просто «перекусить» напряжение. Потом она моет чашку и вдруг понимает, что не почувствовала вкуса, только исчезновение острого ощущения внутри. Она говорит себе: «Я даже не люблю так сладко», – и это честный момент, потому что дело не в любви к сладкому, а в привычке снимать боль самым коротким способом.

Вторая часть ловушки – привычка награды, которая иногда выглядит очень благородно. Человек много работает, старается, тянет на себе ответственность, и сладкое становится символом признания: «Я заслужил». В этом нет ничего постыдного, пока награда не превращается в единственный язык, на котором вы умеете разговаривать с собой ласково. Один мужчина рассказывал, как он каждый вечер покупал себе десерт после тренировки, хотя цель была «привести себя в форму», и он не понимал, почему застрял на месте. Когда мы начали разбирать его привычку, выяснилось, что для него десерт был не едой и даже не удовольствием вкуса – это был знак, что он молодец. Он рос в семье, где похвала звучала редко и почти всегда была связана с результатом, а не с усилием: «Вот когда поступишь – тогда молодец», «когда выиграешь – тогда поговорим». И он привык подтверждать собственную ценность через внешний приз, как будто без приза он не имеет права чувствовать удовлетворение. В один из вечеров, когда он стоял у витрины и выбирал пирожное, он вдруг сказал сам себе вслух: «Я что, без этого не могу признать, что старался?» Продавщица улыбнулась, решив, что это шутка, а он почувствовал, что впервые задаёт себе вопрос, который важнее, чем калории. Потому что иногда сладкое – это не враг, а замена внутреннему теплу, которого вы не умеете давать себе иначе.

Третья часть ловушки – «спасение» от скуки и усталости, и здесь всё особенно тонко, потому что скука часто маскируется под «нормальную жизнь». Бывает скука не от отсутствия дел, а от отсутствия смысла, от того, что день похож на день, что вы делаете много, но не чувствуете, что живёте. И тогда сладкое становится яркой точкой в сером ряду, маленьким фейерверком во рту, который на минуту возвращает ощущение, что вы что-то чувствуете. Один разговор между двумя подругами звучал так: «Я не понимаю, почему я вечером ем сладкое, у меня же всё нормально», – сказала одна, и в её голосе было раздражение на себя. Другая спросила спокойно: «А когда тебе в последний раз было просто хорошо, без причины?» Первая задумалась и неожиданно замолчала надолго, а потом выдохнула: «Не помню». И в этом «не помню» было больше правды, чем в любой диете. Потому что если в жизни мало естественных источников радости, мозг будет искать искусственные. Он не делает это из вредности, он делает это из желания выжить эмоционально, из попытки найти хоть какую-то искру, когда вокруг усталость и обязанности.

Сахарная ловушка ещё сильнее затягивается, когда вы пытаетесь бороться с ней грубо. Жёсткий запрет часто превращает сладкое в запретный символ, а запретный символ всегда звучит громче. Человек говорит себе: «С завтрашнего дня – никогда», и в этот момент внутри появляется напряжение, как перед долгим забегом без воды. Он ещё ничего не сделал, но уже устал, потому что запрет требует постоянного контроля. И тогда любой стресс, любая ссора, любая бессонная ночь становятся поводом сорваться, и срыв ощущается не как обычная человеческая слабость, а как «провал». После провала приходит вина, вина усиливает стресс, стресс усиливает тягу, и круг замыкается. Именно так ловушка превращается из привычки в систему, которая питается не только сахаром, но и вашим отношением к себе. В ней сладкое выполняет роль утешителя, а затем – судьи, потому что после утешения вы наказываете себя мыслями, и от этого снова хочется утешения. И когда человек осознаёт этот круг, он часто впервые понимает, почему ему не помогали «силовые» методы: он пытался вытащить себя из болота, одновременно ругая себя за то, что оказался в болоте, и ругань была тем самым грузом, который тянул вниз.

Самое освобождающее понимание в начале пути – что тяга объяснима, а значит управляемая. Управляемая не в смысле «я никогда не почувствую желания», а в смысле «я могу увидеть, что именно сейчас во мне просит помощи». Иногда вы обнаружите, что это обычный голод, и вам действительно нужна еда, а не кусочек сахара, который только раззадорит аппетит. Иногда поймёте, что вы злитесь, но не разрешаете себе злость, и тогда сладкое становится намордником на эмоции. Иногда заметите, что вы устали так, что вам нужен не десерт, а человеческий отдых – не прокрастинация с экраном, а тишина, душ, прогулка, разговор, сон. И иногда вы увидите, что сладкое – это единственный способ быть с собой ласково, потому что в детстве ласка приходила через «вкусненькое», и теперь ваш мозг продолжает говорить на этом языке, пока вы не выучите другой.

Финал этой главы – не обещание лёгкости и не призыв к подвигу, а спокойное подведение внутренней черты: вы не обязаны больше оставаться в роли человека, который постоянно «проваливает» обещания, потому что вы впервые смотрите на происходящее как на закономерность, а не как на дефект личности. Сладкое тянет не потому, что вы плохи, а потому, что вы живёте, устаёте, переживаете, ищете облегчение, и ваш мозг нашёл короткую дорогу. Короткая дорога редко ведёт туда, куда мы хотим прийти, но она понятна, а значит её можно заменить другой дорогой – не через насилие над собой, а через внимательное возвращение к тому, что действительно делает вас устойчивым. Когда вы начинаете видеть, что стоит за тягой, в вас появляется странное, но очень тёплое чувство: вместо войны с собой возникает интерес к себе, и этот интерес становится первым шагом к тому, чтобы сладкое перестало быть ловушкой и стало всего лишь одной из возможностей, которая уже не управляет вашей жизнью.