Читать книгу СМП - Андрей Морозов - Страница 1

…– И, понимаешь, дружище, по всему выходит, что я не завершил в жизни ни одного важного дела! Какое-то проклятье не даёт довести их до конца. Меня, как щенка, тычут носом в моё же дерьмо, но всё не впрок! Понимаешь?

Раскрасневшийся Рут самозабвенно нагружал сидящего напротив незнакомца своей личной драмой, а тот ждал момента, чтобы улизнуть. Возникшая за последним вопросом пауза наконец-то позволила открыть ему рот, и он поспешно высказался:

– Приятель, вообще, я шёл отлить! Ещё минута и случится неприятность! Меня ждут друзья, и у меня нет времени слушать небылицы. Я глубоко сочувствую твоему положению, но помочь не в силах! Обратись к специалистам, похоже, без них не обойтись. Извини, но мне пора.

И зажимаясь из последних сил, незнакомец поскакал в направлении туалета.

«А мог сразу послать куда подальше» – подумал Рут, – «Странная планета».

Его стакан опустел, и он жестом подозвал робобармена.

Долгие месяцы, находясь в незнакомом мире и необременённый серьёзным занятием, Рут нашёл ежевечернее пьянство лучшим способом убийства времени. Вот и сегодня, покинув немудрёную службу, которую и работой-то трудно назвать, он привычно осел за столиком в баре и пытался найти сочувствие у случайных собеседников.

Через два часа счётчик соцкапа на руке издал тревожный звук и настойчиво замигал красным светом, реагируя на попытку повторить заказ. Дневной лимит на спиртное исчерпался, и счётчик предупреждал, что продолжение снизит рейтинг. Недовольно морщась, Рут подтвердил намерение, ткнув в голограмму меню робобара, и тот, гудя механическим нутром, выдвинул подставку со стаканчиком Напитка. Рут, стараясь не разлить, осторожно подхватил пластиковую ёмкость, на что экран Коммуникатора вспыхнул десятком предложений помощи в избавлении от асоциальных зависимостей, приглашениями в группы решения личностных проблем и рекомендациями по самостоятельному преодолению любых неприятностей. Устало вздохнув, Рут отставил Напиток и занялся сообщениями, отмечая галочками прочтение. Это добавит пункты в раздел «Лояльность» и увеличит суммарный рейтинг. Покончив с рутиной, Рут облегчённо откинулся на спинку дивана и пригубил Напиток. Видеосканеры бара, засекли нежелательное действие клиента, отправили информацию «куда надо» и трансляция матча, идущая по свисающим с потолка мониторам, прервалась. На экраны с громким звуком вылезла антиалкогольная реклама. Счастливая семья с пластмассовыми улыбками под обворожительную музыку наслаждалась чудесным солнечным миром, свободном от пагубного дурмана, и сияла идеальной гармонией из открытых, любящих сердец. Посетители бара наградили Рута подобающе – неодобрительными взглядами, и он, извиняясь, поднял руки, сочувственно кивнул им и отвернулся. Счётчики посетителей добавили им пункты в плюс по разделу «Осуждение». Матч возобновился, и все утратили интерес к виновнику перерыва.

«Надеюсь, на этом всё» – Рут предположил, что «Комплекс мероприятий по регуляции потребления» завершился и сосредоточился на своём.

«Сколько это ещё продлится?» – погрузился он в привычные, но неизменно неприятные раздумья. – «Два года вынужденного заточения в этом хоть и прекрасном, но гнетущем месте. И все меньше надежды вновь увидеть дом!». Здешняя бюрократия, все возможные и невозможные регламенты, бесконечные аттестации и неимоверно затянутые процедуры, необходимые нормы, правила… Законы природы, в конце концов, и, главное – долбанный Социальный капитал, всё это, как будто намеренно, раскидано непреодолимыми препятствиями на пути возвращения! Мысли блуждали по натоптанным тропинкам, упирались в знакомые тупики и, как часто бывало, выходили раздражением.

– Чёрт бы всё побрал! – досада невольно выплеснулась наружу, и счётчик незамедлительно отмотал рейтинг по разделу «Сквернословие». Рут едва не хлопнул себя по губам, но вовремя сдержался: списание по пункту «Членовредительство» одно из самых жёстких!

Взяв себя в руки, Рут глубоко вздохнул, взъерошил волосы и залпом опустошил стакан.

Здешний Напиток, отменно качественный, играя нотками земного виски, легко растаял в желудке и блаженно разлился по телу, убаюкивая возбуждённый неблагодарной работой мозг. Рут успокоился, отправил пустую посуду в корзину снующего между столиками автоуборщика и тоскливо подумал о неизбежном возвращении в Коммуну. Мелькнула мысль продлить чилаут – ничего никому не запрещается – но тогда пункты «Благонадёжности» грозят слететь снежной лавиной, и мечта Рута надолго останется без крыльев.

Его мысли прервал внезапно появившийся в поле зрения ирфиец. Он заискивающе улыбался, нервно теребя в руках Коммуникатор.

– Премного извините за беспокойство, но позвольте мне удовлетворить своё маленькое, ничтожное любопытство? —глаза ирфийца метались, избегая прямого взгляда.

Рут скривился в полном расположения оскале, пытаясь вторить недавним персонажам из рекламного ролика, но куда там. Счётчик нехотя накинул на «Дружелюбие», но нещадно списал за «Неискренность».

– Да, дружище, конечно, валяй, чего уж там!

Ирфиец нервно втиснулся за столик и слегка заикаясь продолжил:

– Мы с вами ж-живем в одной Коммуне и п-по утрам вместе с-садимся в Транспорт. – его голова заискивающе задёргалась вверх-вниз, ожидая подтверждения.

Рут недоверчиво поднял брови:

– Правда? Не припоминаю…

Хоть он и узнал этого беспокойного пассажира, но решил поберечь и без того скудные остатки эмпатии.

– Да, да, так и есть… Но, это не важно.

Ирфиец придвинулся ближе, обретая уверенность.

– Вы покидаете Транспорт напротив Конторы, а там, кроме библиотеки, спортзала и пожарной части ничего больше нет. В библиотеке и пожарной части служат роботы, спортзал открывается после обеда, значит…

Лицо ирфийца, с изогнутыми в сошедшем откровении бровями и дрожащими, влажными губами застыло, покачиваясь в доверительной мине. Пальцы выразительно просеяли воздух, извлекая неизбежный вывод:

– Вы служите в Конторе!

Рут изобразил искреннее удивление и, как истинный заговорщик, прищурил глаза.

– Ну, допустим…

– Так вот, у меня есть ценнейшее предложение! Во имя блага и процветания, разумеется. И да, позвольте представиться, – Ирфиец энергично отвесил короткий поклон, – Бут!

– Очень приятно, – поперхнувшись от неожиданности, прохрипел Рут, – и в чём предложение?

– Я говорить складно не обучен, поэтому всё в письме, – рука Бута нырнула в карман и выудила наружу явно заготовленный к такому случаю, сложенный в несколько раз лист бумаги.

– Здесь всё по пунктам, выверено, обоснованно и с предложениями!

Бут поднял палец кверху, – Критикуешь – предлагай!

Неудержимый фейспалм на мгновение поколебал хладнокровие Рута, но, совладав с собой, он всё же выразил заинтересованность:

– Полагаю, ваши заметки не приведут к неоправданным затратам Нашего драгоценного времени?

Неуверенность короткой волной пробежала по лицу ирфийца, но убеждение явно было твёрже.

– Я всё продумал, сомнений нет! – его руки прижались к сердцу, взор полыхнул огнём, и, казалось, будь его шея на плахе под взведённой гильотиной, он стоял бы на своём.

«Очередной городской сумасшедший. Мессия и пророк, чтоб ему пусто было!» – Рута давно не удивляло периодическое появление подобных персонажей в его поле зрения. Но надо бы с ними полегче – больные, что с них взять?

Наверняка его способы идеального мироустройства той же логики, что определила принадлежность Рута Конторе. Но игра увлекла Рута, и он решил продолжить.

– Позвольте взглянуть? – Рут властно протянул ладонь.

Листок незамедлительно перекочевал в его руку. Рут пробежал текст по диагонали и, хотя он ещё не в достаточной мере освоил местный язык, ключевые слова ясно намекали на суть предложений. Всё как всегда: очередной «гений» выискал противоречия в системе начисления Социального капитала.

– Интересно… Вы сами это все обнаружили? – Рут проникновенно уставился в глаза волнующегося собеседника.

Бут залился багрянцем и снова начал заикаться.

– Да, я много д-думал, это всё т-так, вы разберётесь!

– Непременно! Очень приятно сознавать, что в нашем обществе немало подобных вам неравнодушных граждан! – Рут с одобрением потрепал ирфийца по плечу. Тот украдкой скосился на свой счётчик, но устройство оставалось безмолвным. Уловив этот взгляд, Рут поспешил успокоить бедолагу:

– Ваша работа обязательно будет оценена, но регламент требует проверки!

Ирфиец хотел что-то добавить, но замешкался, и Рут, воспользовавшись паузой, сослался на неотложное дело, откланялся и быстро покинул бар.

Снаружи к заведению прилегала залитая светом обширная парковка. Рут шагнул в зону посадки, и спустя минуту из расположенных по контуру парковки боксов подъехал одноместный Транспорт. Дверь приветственно открылась, Рут скользнул внутрь на удобное сиденье и проговорил маршрут. Транспорт начал движение, и Рут облегчённо вздохнул.

«Голем. Наверняка, голем. Вот же тянет ко мне всякую чертовщину!» – Рут сумбурно пытался осмыслить произошедшее. Биороботы, в просторечии – големы, создавались под ряд специфических задач, таких, к примеру, как генетические эксперименты или испытания систем безопасности и, законодательно определялись вне социума. Их статус был ниже домашних животных. Счётчик Бута за всё время общения никак не реагировал на его действия, и это означало, что устройство его просто не «видело».

Надо сказать – опасными големы не были и после выполнения предназначения не уничтожались, а обитали в своих Коммунах, не беспокоя граждан.

Рут также помнил, что големы по какому-то недоразумению недавно массово покинули родную Коммуну и небезуспешно подражали повадкам обычных граждан, оказавшись в их обществе.

Одной из отличительных черт этих созданий была чрезмерная эмоциональность, уместная, разве что, на подмостках провинциальных самодеятельных театров.

«Однако я давно наблюдаю его по пути на службу, хотя их всех должны были уже вернуть на место. Почему он здесь продержался так долго?» – не сказать, что ситуация сильно заботила Рута, но на фоне повседневной рутины вызывала некоторый интерес, – «Зачем ему Счётчик, не для того ли, чтобы не отличаться от всех?»

Транспорт бесшумно катил по широкому проспекту в стройном потоке таких же беспилотников, отличающихся лишь размерами и назначением. Стены возвышающихся вдоль проспекта строений излучали мягкий флюоресцирующий свет, саккумулированный в дневное время. Просторные тротуары, пустынные в этот час, обрамлялись густым кустарником и раскидистыми кронами деревьев. То тут, то там, из ниоткуда возникали красочные информационные голограммы, извещая о премьерах, погоде, новинках техники, перемешанные всякой немудрёной социально полезной мотивацией. Ясное небо, усыпанное мириадами звёзд, накрывало всю эту неспешную суету и должно было затмиться тучами ближе к утру для планового, очищающего дождя.

Спустя время, миновав дорожную развязку, Транспорт пересёк границу Коммуны, в которой жил Рут и остановился напротив одного из общежитий.

Поднявшись в лифте на последний, сороковой этаж, Рут сделал несколько шагов по коридору, толкнул незапертую дверь своей студии и, не разуваясь, прошёл на лоджию.

Там хозяйничал лёгкий ветерок. Прорываясь через сдвинутую створку остекления, он приятно освежал лицо и мягко шевелил волосы Рута. Вдаль, куда ни глянь, простиралась полуночная темнота, которую нарушал мерцающий свет, исходящий от множества Коммун, раскинутых до горизонта в некотором отдалении друг от друга. Ярче всех выделялся Общественный центр, сосредоточивший в себе административные учреждения, высшие учебные заведения, музеи, крупные клиники и прочие присутственные места, наличие которых в Коммунах было нецелесообразным. Там же располагался и бар, в котором Рут полюбил проводить свободные вечера. Небо рассекали бесчисленные дроны, занятые безостановочной работой по мониторингу, доставке и коммуникации. Местами угадывались очертания строительных принтеров, которые возводили стены новых общежитий.

Картина, наблюдаемая с высоты, уже не впечатляла так, как в первое время и спустя две минуты Рут вернулся в студию.

Перешагнув через суетливого робота-пылесоса, с ворчливым жужжанием подчищавшего следы от ботинок, Рут плюхнулся на диван и задрал ноги на журнальный столик. Завтра был выходной, и из кухонной зоны, как по волшебству, материализовалась передвижная тележка с подносом, на котором, будто ожидая этого часа, давно томились немудрёные закуски и шипел пузырьками лёгкий аперитив.

Рут довольно хмыкнул, – лимит употребления обнулился в полночь, поэтому экосистема дома сработала по регламенту, удовлетворяя его маленькую слабость.

Вяло просматривая ленту новостей на огромном, во всю стену, экране, Рут расправился с запоздалым ужином и, уже клевая носом, приговорил остатки аперитива. Последним усилием он сбросил с себя одежду, отчаянно путаясь в штанинах брюк, и, с трудом дотянувшись до придиванной тумбочки, подцепил пальцами лежавший там нейрошлем, – выкроенную из плотного материала балаклаву без прорезей для глаз.

Кое-как зарывшись в одеяло, Рут натянул на голову шлем и в полном бессилии откинулся на подушку.

Нейрошлем, чудо здешней технологии, резонируя с нейронами мозга, воссоздавал в нём максимально реалистичную картину исполнения желаний. Но ему нельзя было приказать – какая иллюзия требуется. Он извлекал из глубин подсознания именно ту, которая владела им в наибольшей степени.

Поэтому, миновав миг небытия, Рут, как и много раз прежде, вновь окунулся в лучшие времена своей жизни.