Читать книгу СМП - Андрей Морозов - Страница 18

Когда Рут вновь открыл глаза, первое, что он увидел, это полотно экрана во всю стену, мельтешащее цветными картинками. Тулп дремал в углу на кушетке, скрестив руки на груди. Элиза колдовала у проектора, настраивая объектив на резкость. Доктор Фунт, очевидно, как и Коул покинул палату.

– Люблю эти милые, древние приборы, – бормотала про себя Элиза, – хоть к чему-то можно приложить руку.

Рут потянулся, хрустнув суставами, повернулся к Элизе и встретился с ней глазами. От строгой дамочки не осталось и следа. На Рута сочувственно смотрела добрая, уставшая женщина, с едва наметившимися морщинками возле глаз.

– Прошу забыть о произошедшем, – без предисловия начала Элиза, – Весь этот цирк – из-за отсутствия иерархии между нами, да и, вообще, мы мало тут что значим. Некоторые привилегии, возможно, но, по большому счету… Хотя, вы позже разберётесь, наверное. Сейчас посмотрим ознакомительное кино и вы немного сориентируетесь.

Но Рут решил повременить с кино. Его сбили с толку последние события и он обратился к Элизе, по школьному подняв руку:

– Можно вопрос? Мне необходимо уяснить пару моментов.

Элиза, вынужденно уступая, кивнула.

Рут сосредоточился, потер виски и спросил напрямую:

– Вы кто? Никто из вас не представился, и, эту вот, неразбериху с Тулпом как понимать? Вы врачи, вообще, или кто? Специалисты какие-нибудь?

Элиза тяжело вздохнула, взглянула на Рута словно на ребенка и терпеливо начала пояснять:

– Врачи здесь не нужны, по крайней мере такие как я. Все делают роботы. Вам бы киношку, все же, глянуть сперва. А волноваться не следует.

– Но, Элиза!..

– Никакая я не Элиза! Меня Кэрол зовут и я не вполне врач, не специалист, который вам сейчас нужен; не тайный агент, не подосланный враг, не злоумышленник (как вы опасаетесь); вообще, никто. Я – роль! Мне это трудно вам объяснить сейчас. Вот, прямо и именно сейчас!

– Не вполне врач? Это как?

– Ну, я больше про поболтать, снять навязчивое состояние…

– Не очень-то получается. А Тулп?..

– Я не знаю его и остальных сегодня первый раз увидела. Мы встретились у дверей вашей палаты.

– А почему тогда доктор Фунт на него разозлился? А военный зачем приходил? Они с Тулпом родственники?

– А кто первый халат надел, тот и доктор! Вот почему. Тулп просто не успел первым «нажать на кнопку» и в этой игре скатился в лаборанты, а отыграться мы ему уже не позволили. Фунт, ну это я в моменте назначила его доктором, а так и неизвестно – кто он, да и наверняка не Фунт. Насчет военного – он может и военный – да только нам неведомо, что такое война! А родственники они вряд ли – это Тулпу так захотелось, вот он и сымпровизировал. Ну, а Коул ему подыграл!

Голова Рута пошла кругом, он перестал что– либо понимать.

– Бред какой-то. А что за «големы»?

– Големы – настоящие. Биологические болванки с примитивным интеллектом, не чувствующие боли и страха. Даже не клоны. Простейшие функции в них заложены при создании, но, на беду, в их памяти оставили много свободного места. Какой-то злой шутник залил туда толику самосознания, вот они и поперли из своей Коммуны самоутверждаться. Но это точно не вина Тулпа. И, да – без кино нам не обойтись, у вас матчасть отсутствует. Успокойтесь уже, здесь такая чехарда в порядке вещей, не стоит вникать. Все, что здесь происходит это, как бы точнее выразиться, буффонада или гротеск. Мы так развлекаемся! Нам скучно, если хотите.

– Ничего я не хочу и отказываюсь что-либо понимать. Может, действительно, кино? А то я с ума сойду. – Рут умоляюще посмотрел на Элизу-Кэрол.

Но та, вдруг наклонилась к нему, изогнувшись по кошачьи, томно вздохнула, страстно приоткрыв алый рот и сверкнула глазами с поволокой. Ладони её медленно прошлись по телу вдоль бедер, поднимаясь к шее. Пальцы освободили верхнюю пуговицу блузки, сдерживающую упругую грудь.

Рута от неожиданности бросило в жар. Он смущенно подтянул колени, скрывая конфуз.

– Не верю! – донесся из угла возмущенный возглас. Забытый всеми Тулп, проснувшись, застал последнюю сцену и вскочил с кушетки, потрясая указательным пальцем.

– Вы много на себя берете, милочка, решив так пошло и бездарно провести тест на аддикцию! Вам бы попрактиковаться для начала в каком-нибудь стрип-клубе, а не лезть в серьезные учреждения. Развели тут кафешантан, понимаешь!

Элиза-Кэрол отпрянула назад, моментально сбросив похотливый образ.

– Ладно, ладно, что уж там – срезал! – прошипела она в лицо Тулпу, застегивая блузку.

Но оправившись она и не собиралась отступать:

– Стоит, право, отметить, что в моем исполнении тестирование прошло успешно и, стесняюсь спросить, как бы вы его провели?

– Ваше дело – киношки крутить, а не лезть во врачебную практику. Тестирование я проведу по- научному, а не «каком кверху»!

Тулп с упоением усиливал напор, но Рут прервал его триумф:

– Врачи здесь не нужны. Так ведь, Кэрол?

Тулп растерянно повернулся сначала к Руту, потом, с немым вопросом, к Кэрол. Та ухмыльнулась ему в ответ:

– Комедия окончена, мой друг. Я вскрыла карты.

Тулп разочарованно поджал подбородок, поправил воротник и потупившись, робко обратился к Руту:

– Ну и как вам? Понравилось представление?

Рут уже начал закипать:

– Оваций не будет! Давайте уже настоящее кино, а не этот ваш балаган!

Тулп обиженно махнул рукой и вернулся на кушетку, а Кэрол подошла к проектору, щелкнула переключателем и вырвавшийся из объектива луч спроецировался на полотно экрана.

На экране возникла ярко накрашенная блондинка в короткой юбке, которая, опираясь на засорившуюся кухонную раковину, ворковала с кем-то по телефону. Через некоторое время она подошла к входной двери и впустила мускулистого молодого человека в спецовке на голое тело и с ящиком инструмента в руках.

– Так, так, это не то, простите, – Кэрол потянулась к выключателю, но Тулп ехидно засмеялся и остановил ее руку.

– Нет, нет, давайте уже глянем. Вы бьете все рекорды некомпетентности!

– Да хватит уже! – Рут в бешенстве спрыгнул с кровати, но его ноги неожиданно подкосились и он беспомощно распластался на полу.

До того дремавший в углу медробот мгновенно ожил и подав сигнал тревоги ринулся на помощь к Руту, оттолкнув со своего пути опешившую Кэрол. Мягко подхватив Рута чувствительными, но мощными манипуляторами робот аккуратно переместил его обратно на кровать.

– Атрофия мышц. – безразлично констатировал Тулп и печально добавил: – А сейчас нам будет ата– та.

Снаружи раздались твердые, тяжелые шаги, дверь распахнулась и в палату вошел Терминатор.

Наверняка этот механизм здесь назывался как-то по-другому, но Рут воспринял его именно так.

– Служба спокойствия, – неожиданно писклявым тоном представилось стальное чудовище. – Что здесь происходит?

Вопрос был скорее риторическим, поскольку ничего не происходило, но, судя по всему, уже было надежно зафиксировано и проанализировано системами слежения, скрытыми невесть где.

– Гражданин Уль-Хаар и гражданка Кэрол, – продолжил пищать киборг, просканировав палату, – по-моему, вы заигрались и подвергли опасности пациента. Это недопустимо в нашем обществе, согласно хорошо известному вам правилу и влечет применение к вам ограничительных мер пятой степени. Есть возражения?

Рут не смог удержать смешок – настолько нелепо было противоречие между грозным обликом правосудия и его мультяшным выражением. Хотя, Тулпу и Кэрол явно было не до смеха.

– Что сразу пятую? – заныл Тулп (вернее Уль-Хаар). – Может, договоримся как-нибудь?

– Ха-ха-ха, – киборг, игрушечным голосом, неуклюже изобразил издевку, – и что вы можете мне предложить? Шпроты в органическом масле? Так мое масло – синтетика! Ха-ха-ха! И да, вы сейчас попыткой дачи взятки на четвертую степень заработаете, так что давайте ваши ручки!

Уль-Хаар собрался было еще что-то возразить, но Кэрол дернула его за рукав и покорно выставила руку. Уль-Хаар, немного замешкавшись, последовал ее примеру.

– Именем свободной планеты и прочая, и прочая снижаю ваш социальный статус с привилегированного до стандартного, – торжественно пролепетал киборг и захлопнул на запястьях провинившихся небольшие браслеты.

– С возвращением в ряды многочисленных охотников за социальный капитал и высокую нравственность! Отныне каждый ваш шаг будет справедливо оценен, а устройства на ваших руках своевременно известят вас о качестве оценки. Но вы ведь и так прекрасно знаете, как это работает. Аминь!

– Спасибо за наставление и заботу! – хором отозвались теперь уже стандартные граждане, поправляя на руках новенькие браслеты.

– А то ж! – Киборг удовлетворенно кивнул и повернулся к Руту.

– Ну, и чтоб два раза не вставать, хе-хе, предлагаю и вам окольцеваться, уважаемый наш гость. Иначе вам трудно будет удовлетворять свои потребности в нашем чудесном мире. Все будут вас воспринимать как какого-нибудь голема, прости господи! Дело, конечно, ваше, но поверьте – браслет вам не навредит, а наоборот даже – расширит возможности.

Рут недоверчиво смотрел на машину, но Кэрол дала понять, что подвоха здесь нет.

– Это пропуск в наш мир, – уверила она Рута, – не отказывайтесь. Рано или поздно Центр придется покинуть, а снаружи все построено на социальной ценности индивида. В браслет встроен счетчик социального капитала и он, по умолчанию, даст вам стандартный статус, который открывает большинство дверей, а дальше уже все будет зависеть от ваших качеств и поведения.

Рут все еще сомневался.

– Вы уже не раз ввели меня в заблуждение. Как вам верить? Тем более, до сей поры, вы, например, обходились без этих счетчиков!

Кэрол растерялась, но тут ее решил поддержать Уль-Хаар.

– Все так. Теперь сложно убедить вас в нашей искренности. Но давайте попробуем в логику. Может, помните такой анекдот, где мальчик, вопреки требованию учителя, отказывается кричать в небо, что Бога нет!

– Бог есть – это вам любой школьник скажет и докажет, – вмешался в разговор киборг, но Уль-Хаар замахал на него руками.

– Да не о том речь! Так вот, на вопрос учителя: "Почему ты молчишь?"он отвечает:

"Если там никого нет, то зачем кричать? А если там кто-то есть, то зачем портить отношения?"

– Нет там никого, а вот образ есть, – пробурчал киборг, но его уже никто не слушал.

– Теперь, гляньте на браслет. – Уль-Хаар приблизил свою руку к Руту. – Видите, что это обычный пластик, сорвать который особых усилий не потребуется. Верно?

Рут ощупал браслет на руке Уль-Хаара и вынужден был согласиться, что особой прочностью он не отличался. По виду это был обычный фитнесс-браслет с небольшим темным экранчиком.

– Смысла наносить вам вред никакого, иначе зачем все эти пляски с бубном по вашему восстановлению? Если выпочувствуете какое-либо негативное воздействие устройства, то от него легко избавиться. Благоразумнее поступить как мальчик из анекдота, не так ли?

Рут почти сдался, но все же уточнил:

– Вы же были без счетчиков, значит не так-то они и нужны?

– От счетчиков свободны привилегированные граждане, – отозвалась Кэрол. – Это сложно достижимый и легко утрачиваемый статус. Мы шли к нему годами и получив, немного расслабились. Такой успех несколько кружит голову, знаете ли. А этот ваш нелепый шаг с кровати… Мы сами конечно виноваты, но кто бы мог подумать? Такой пустяк, а надо же.

– Пустяк, не пустяк, а факт на лицо. – сурово, насколько это было возможно с его карикатурным голосом, выдал киборг. – Мы тут не в фитюльки играем, а строим справедливое общество! Ваши сообщнички, кстати, тоже уже обраслетились. Будут впредь знать, как нарушения нарушать! А вам, в искупление вины, назначена почетная общественная обязанность. А именно: сопровождение, поддержка и ознакомление дорогого нашего гостя с нашим прекрасным и неповторимым бытием. Приступить немедленно!

Закончив речь, киборг бесцеремонно застегнул браслет на руке Рута, тот и опомниться не успел.

Далее, машина развернулась и жужжа сервоприводами направилась к выходу.

Уль-Хаар, непонятно зачем, плюнул киборгу в спину. Тот на секунду остановился, проворчал что-то похожее на «чудак» и вышел.

– Я голову мог ему отвинтить и он бы не сопротивлялся, – отвечая на удивленный взгляд Рута сказал Уль-Хаар. – Киборги вне социума, хоть и исполнители, но, по сути, простые железки. Но лучше так не делать, вот глянь. – Уль-Хаар щелкнул ногтем экран своего счетчика, залившегося красным цветом в ответ на неблаговидный поступок.

– Неуважение к представителям правопорядка, минус сколько-то там в социальный капитал. Как я люблю этот мир!

– Но ведь это справедливо, – вмешалась Кэрол, – ты и в правду поступил как, э-э, не хочу говорить. Если так и продолжишь дальше, не скоро сбросишь наручник.

Уль-Хаар высокомерно усмехнулся.

– Я буду свободен гораздо раньше, чем ты. Хотя, моя натура никогда не позволит мне вернуть привилегии праведным путем. Но, в отличие от тебя и прочих овец, я не брезгую обходными путями, поэтому моя дорога нынче в Черную Коммуну, где мне уже помогали. А менять подгузники этому инвалиду, – Уль-Хаар презрительно скосился в сторону Рута, – в мои намерения не входит!

– Безумец! Остановись! – воскликнула Кэрол, но Уль-Хаар, не слушая ее, сорвался с места и вышел, хлопнув дверью. Некоторое время был слышен удаляющийся пронзительный писк его недовольного счетчика, но потом все затихло.

В палате повисло молчание. Кэрол села на стул, прикрыв глаза ладонью. Рут забавлялся, пробуя двигать непослушным ногами и изучая устройство на руке.

– Интересно, – вдруг промолвил Рут, взглянув в потолок. – Откуда Уль-Хаар узнал про этот анекдот, ну, про Бога? Я и сам то его смутно помню, к тому же он из моего мира!

Кэрол, словно проснувшись, отдернула руку от лица и недоуменно посмотрела на Рута.

– А-а. Это…– протянула она, собираясь с мыслями. – Наверное, у него когнитивный имплант, не могу точно сказать, но очень похоже. Таким промышляют в некоторых местах. В Черной Коммуне, в основном. Если коротко, то это телепатия, активированная встроенным в голову устройством. Он залез к вам в мозг и нащупал что-то подходящее. У нас таких анекдотов нет, поскольку трансцендентная и всемогущая сущность в нашей культуре давно отсутствует.

– Но киборг говорил иное, – возразил Рут.

Кэрол согласно кивнула.

– Да, да. Вы просто не знаете. Машина низкого уровня, как этот киборг, оперирует определенными понятиями и БОГ в ее понимании (хотя, какое там понимание, право слово) это фактический объект. Это аббревиатура, расшифровываемая как «Бюро Обеспечения Граждан». Бюро регулирует все процессы здесь и, с определенной натяжкой, действительно могло бы сойти за сверхсущество. Но это не так. БОГ – это программа по управлению всем и вся, изощренная и суперсложная. Ее код писался лучшими программистами на протяжении десятилетий и, в какой-то момент, сам стал себя редактировать и дополнять. Видя некоторую угрозу в ее развитии, у нас всегда была возможность выключить рубильник и похоронить ее, но результат работы БОГа настолько впечатляет, что рука на это ни у кого не поднимается. Но не это главное! Наша беда – равно как и величайшее достижение – это отсутствие в необходимости производительного труда граждан. Прогресс одарил нас совершенными машинами полного цикла. От разведки, добычи ископаемых и производства энергии до переработки отработавших продуктов для повторного использования. При этом машины сами себя строят, программируют и ремонтируют. Поэтому, все здесь живущие только потребляют, ничего не производя. И все это наблюдает и контролирует БОГ. Нам не нужны деньги, поскольку их не за что платить и не на что тратить. Каждый может получить все, что захочет по праву существования. С единственным ограничением.

– Социальный капитал, верно? – Рут начал кое-что понимать.

– Угу, он и есть наш настоящий Бог. – Кэрол устало отвернулась к окну.

Но тут, у Рута разыгрался неподдельный интерес, и он снова пристал с расспросами.

– А вот, скажем, если кто захочет яхту там или личный самолет, виллу на море, тачку шикарную? Как он это получит?

Кэрол презрительно хмыкнула.

– Это уже давно никому не интересно. Хотя, пожалуйста, езжай к морю, там куча вилл, яхт, тачек и самолетов. Когда это доступно каждому, то становится непрестижным.

– Но не может же быть такого, что все захотели и всем хватило?

– Нет, конечно, тут соцкап и выстроил очередь. Но, во-первых, не так интересно, когда доступно всем, хоть и по очереди, а тебе не всегда и нужно. А потом, если ты живешь так, что твой счетчик постоянно «зеленый» и в плюсе (а обмануть его сложно), то значит твоя суть, в принципе, исключает желание возвыситься над остальными. Иначе бы твой социальный капитал не рос, а БОГ за этим следит! И все эти шикарные излишества, попросту, тебе органически не нужны. Но ты первый в очереди, несмотря на это! И тебе этого достаточно. И ты можешь использовать свое право в любой момент. Потому что у тебя Статус! А яхту, когда тебе не надо, пусть использует кто угодно. К тому же на них нет живой обслуги, одни роботы, а плевать им в спину как Уль-Хаар – то еще удовольствие. Нечем потешить тщеславие, даже если оно осталось.

Кэрол заметно возбудилась, восхищенно описывая эту незамысловатую парадигму и Рут, хотя и видел явные изъяны в ее идеалистическом представлении, не захотел ее расстраивать.

Вместо критики он решил поднять собственные проблемы.

– Скажите, Кэрол, насколько у вас развита космонавтика? Такой технологический восторг, что я здесь испытываю, приводит к мысли о ее потрясающих успехах.

– Домой хотите? Увы. Мы отрезаны от космоса. Полагаю, намеренно. А ради вас никто стараться не будет. Ваш корабль – единственный космический корабль на планете, но его состояние таково, что открытый космос с его появлением к нам ближе не стал.

Рут не на шутку взволновался.

– В смысле, единственный? Вы тут сидите как пеньки имея все возможности коснуться звезд?

Кэрол равнодушно пропустила этот выпад и совершенно обыденно сказала:

– Нам не надо для этого покидать планету. Мы можем переместиться хоть куда вместе с ней. Не часто, конечно, и нужно гигантское количество энергии…

Кэрол продолжала объяснять, но оглушенный первыми фразами Рут уже не слышал ее. Его челюсть буквально отпала, а глаза устремились из орбит, словно узрели второе пришествие.

Когда шок прошел, он осторожно, будто крыла ангела, коснулся руки Кэрол.

– Я правильно понял? Вы можете забросить свою планету в любую часть вселенной и вся проблема только в зарядке – скажем так – некоего «аккумулятора»?

– Ну, не только свою и необязательно планету, но если грубо, то верно. Я не очень– то в теме, но довелось испытать такой прыжок, да.

– И после этого вы говорите, что отрезаны от космоса…– внезапно Рута осенила смелая мысль. – А меня можно так забросить? Я ж не планета какая, а мелочь ничтожная. Попроще будет, наверно?

– Милый мой мальчик, – Кэрол по-матерински коснулась волос Рута, незаметно перейдя на «ты». – Когда я говорю «мы», это не значит, что граждане планеты по своей воле или там демократическим голосованием решают куда бы им чего– нить запулить и, лишь взглянув в твои тоскующие глазки, непременно воспылают желанием вернуть тебя на родину. Последний раз мы прыгали совсем недавно, уворачиваясь от гигантского астероида, летевшего уничтожить нас (хотя можно было с тем же успехом заставить отпрыгнуть в сторону его, но это уже вопросы к БОГу). Поэтому «аккумулятор», как ты выражаешься, сейчас практически на нуле и придется ждать полжизни, пока станет возможным любой прыжок. К тому же, все равно, все просчитывает и решает БОГ, а достучаться до него нереально. Как до неба.

Рут, расстроившись, смял край простыни в руке.

– Я здесь надолго, – обреченно констатировал он. – А, когда я смогу спрыгнуть хотя бы с кровати, не ломая ног?

– Мы все во власти БОГа, как бы это не звучало. Думаю, ждать недолго и скоро ты встанешь и последуешь за мной в наш мир, как и было озвучено киборгом. Вообще, киборгов у нас называют – АНГ – Автономный Наблюдатель за Гражданами или, иногда, Ангел. Забавно, не правда ли?

– Ваши аллюзии уже не удивляют, осталось узнать, кто у вас здесь за дьявола?

Кэрол слегка задумалась и уверенно ответила:

– Дьявол – это то, что нас разъединяет. Есть простой критерий хорошего и плохого. Все, что нас объединяет – хорошо. Все, что разъединяет – плохо!

– Не ново! – отозвался Рут. – А, судьи кто? Кто отделяет хорошее от плохого?

Кэрол непонимающе посмотрела на него.

– Так глянь в зеркало, неужели не ясно!

– Моя граница между добром и злом может разнести их на огромное расстояние или оказаться исчезающе тонкой, поскольку субъективна. И к тому же, как мы уже выяснили, у вас все решает БОГ.

– У БОГа нет морали – он машина и информацией его кормим мы. Его задача – оптимизация.

– Ваша информация изначально противоречива, поскольку нет двух единых мнений, а уж миллионы, обычно, готовы размазать свои хотелки и предпочтения кровавыми соплями по лицам несогласных!

Рут явно передергивал, но лишь по причине огорчения своей нерадужной перспективой. Но Кэрол оставалась на удивление спокойной и не собиралась выходить из себя.

– Послушай. С чего ты взял, что мы дикари какие-то? Есть общая моральная канва, снаружи которой обитают либо отбитые маргиналы, либо психически нездоровые. Эти крайние девиации легко отсеять, а упорствующих в своем пороке индивидов надежно отделить от здорового общества. Свобода в любой цивилизации – это осознанное ограничение и всегда имеет цену за пределом этих ограничений. Никто, кроме сумасшедших, не идет против законов природы, поскольку это их уничтожит, но почему– то находятся те, кто самоуверенно и радикально выступает против сложившейся общественной морали, полагая иной результат. Слабоумие и отвага, очевидно, является причиной этого.

Но Рут не хотел мириться с этими банальными, в общем-то, построениями и его тянуло в еще более банальные возражения.

– Похоже, у вас тут типичное стадо, неустанно блеющее о своем благополучии и топчущее любую белую ворону. Даже удивительно наблюдать каких высот вы добились с таким отношением к пассионариям. Наверное, БОГ лишил вас разума и управляется как хочет, а вам и нужды иной нет, как дождаться своей очереди у корыта!

Кэрол недовольно наморщила лобик.

– Такое впечатление, что у тебя интеллект выжившей из ума либеральной бабки. Ты ничего не знаешь про нас, а делаешь заявления, словно досконально изучил. Не позорься, ты же умненький мальчик!

Рут уже понял, что перебрал и поспешил сменить тему.

– Ладно, проехали. Я немного не в себе, знаешь ли. Столько всего, а главное, что я увяз здесь как в болоте.

– Смешной ты. Просто невероятно – тебя собрали буквально по молекулам, вернули к радости жизни, а ты печалишься о своей незавидной судьбинушке, самовлюбленный эгоист! У нас вовсе не плохо. Ты еще оценишь.

Настало время процедур и медробот, бесцеремонно оттеснив Кэрол, занялся Рутом. По плану, заложенному в машину, по окончанию мероприятий пациенту полагался сон, в который он, с помощью снотворного, вынужденно провалился.