Читать книгу Система Романова: русский внутренний стиль - Андрей Швец, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Как и перед началом почти любой гимнастики, нужно встать. И как намекает название комплекса, нужно взять в руки либо полотенце, либо любую подходящую тряпку. Расстояние между кистями рук около 20 см, но точнее вы определите сами в процессе практики. Сведите внимание в центр. И хотя оно будет стремиться подняться и рассеяться, приложите усилие, чтобы удержать его внизу живота, почувствуйте там теплоту и наполненность.

Сергей как-то повторил слова Деда о том, что за первый свой опыт ощущения непостижимого я должен благодарить Софью, которая мне передала часть своей энергии. Но на мои дальнейшие расспросы он отвечал уклончиво, заявив, что большая детализация невозможна.

Софья учила комплексу с полотенцем меня и других желающих во дворе дома Романа Романовича. Ее объяснения не касались энергии или эзотерики, и она была фельдшером – поэтому местные жители охотно изучали у нее эти упражнения системы Романова, чтобы поправить здоровье. Аспекты внутренней работы и боевого применения комплекса я обсуждал с Сергеем. А Роман Романович сначала лишь рассказывал истории из своей бурной жизни, и только через несколько недель после нашего знакомства стал обсуждать со мной религиозные и эзотерические вопросы.

Первым движением сделайте шаг назад правой ногой, и поверните голову вправо почти до предела. Все тело тоже поворачивается вправо. Руки немного поднимают полотенце и с силой его растягивают. Старайтесь не потерять ощущение энергии в центре.

Софья говорила, что комплекс нужно выполнять с максимально возможным усилием, при котором не теряется концентрация внимания на области внизу живота. И вначале это могут быть не очень значительные усилия, потому что концентрация на центре первична.

Она утверждала, что, концентрируясь на ощущении теплоты в центре, занимающийся не только оберегает свой ум от повседневной суеты, но и активизирует кровообращение во внутренних органах, что благотворно сказывается на здоровье.

Софья была парторгом совхоза. Мне это казалось удивительным, потому что молва приписывала ей разные сверхъестественные способности. Однако если они и были результатом веры, то веры в более справедливый мир – мир победившего коммунизма. Как ни странно, но ее идейность не давала ей продвигаться по партийной линии. Однопартийцы, вступившие в партию ради карьеры, рядом с ней чувствовали некоторое угрызение совести и старались сделать так, чтобы реже ее видеть. И место парторга в отдаленном совхозе отлично для этого подходило. Наверное, участь всех истинно верующих – раздражать чуть менее верующих, и быть в конце концов изгнанными.

В сортире-читальне Романова к туалету был пристроен просторный сруб с множеством полок и небольшой печкой. Здесь без всякой системы хранились и книги, и перепечатанные копии. Однажды, когда мы там находились с Сергеем, зашел сосед и подозрительно смутился, увидев меня. Сергея он словно и не заметил вовсе. Что-то пробормотав, сосед спешно удалился. А я, вспомнив, как Софья говорила о постоянной краже книг, стал громко возмущаться таким поведением односельчан.

Сергей же посмеялся над моей горячностью и напомнил христианский принцип «не осуждай». Но на этот счет у меня были свои сомнения. Если сказано «не укради», значит красть – плохо. И если кто-то крадет, значит мы можем заключить, что он плохо поступает. А это заключение – и есть осуждение. Сергей же высказал мнение, что «не укради» – не повод для моральной оценки, а один из принципов, позволяющих меньше думать о своих действиях. Просто не кради, и все, а не гордись собой, потому что не берешь чужого и не осуждай воров. Морализм же и его дети: гордыня и осуждение – и есть первородный грех, то самое яблоко с древа познания добра и зла,

Мне эта концепция была не понятна. Я даже решил, что неверно понял Сергея. Но позже и Роман Романович подтвердил: осуждение вора хуже самого воровства.

Когда Софья показывала движения комплекса, то называла мышцы, которые следовало напрягать. Чувствовалось ее медицинское образование. В этом движении, говорила она, необходимо напрячь дельты и трапециевидные мышцы.

По напряжению мышц вопросов не возникало, но Сергей настаивал на том, что все упражнения системы – тренировка смирения. Мне в это было трудно поверить, отрабатывая удары в комплексе с полотенцем. Но мой новый товарищ утверждал, что смирение – лишение внешнего мира своей воли. Воля и внимание помещаются внутрь себя, в сердцевину, сводя к минимуму свое присутствие во внешних действиях.

И по словам Романа Романовича, смирение – главное в духовной жизни христианина. Но я не мог тогда этого принять. Для меня смирение было готовностью подчиняться и сносить издевательства. И это тоже, соглашался Романов. Более того, говорил он, часто полезно найти унижающего тебя человека, чтобы поучиться смирению. А Сергей добавлял, что оскорбления перестанут что либо значить, когда избавишься от чувства собственной важности.

Сергей говорил, что это движение поворота всего тела и шеи вправо не только благоприятно для позвоночника, но и является способом пассивной защиты от удара в голову. Сила удара сводится на нет, и кулак противника проходит мимо лица, лишь задевая его.

Я понял. Но однажды, Роман Романович, посмотрев на мое исполнения этого движения, сказал, что не видит готовности остановиться и принять удар. Он и не мог этого видеть, потому что я тренировал уход от атаки, а не принятие побоев. Дед только посмеялся над моим растерянным видом, но с того момента стал больше со мной общаться и больше объяснять.

Роман Романович говорил, что все действия должны выполняться с полным смирением Святому Духу, словно это он управляет телом. А для этого внимание, воля и ум должны быть заняты другой задачей – стараться войти в Царство божие, которое внутри. Это слияние с вечностью, и это обещанная Иисусом вечная жизнь. Впрочем, добавлял он, ничего из этого представлять не нужно – просто спрячься от мира во внутренней келье, стараясь слиться в ней с божественной энергией.