Читать книгу Болота. Тайны истории английской магии - Анна Ефименко - Страница 3

Глава 1

Оглавление

Представьте себе, если хотите, старое кладбище среди болот на востоке Англии, дорогие читатели. Осмелюсь предположить, что это не составит для вас труда, поскольку подобные мрачные декорации уже давно вошли в обиход романистов для искушенной аудитории. Слышно, как колокола церкви Святой Марии в городе Н… недалеко отсюда только что пробили полночь и наступил холодный октябрьский четверг 1820 года.

Итак, что же произошло? На этом кладбище, у руин старой церкви, сегодня кто-то загодя оставил на перекрестье вытоптанных тропинок несколько человеческих черепов и костей, чьи белые очертания теперь стали неприятно очевидны в свете луны. Как удивительно! Как страшно. Теперь я вижу на вашем лице тень недоверия. Ах, вы хмуритесь. Прошу прощения, но скоро вы поймете, для чего оказались здесь.

Представьте себе также двух человек, стоящих поодаль в укрытии за старыми тисовыми деревьями и покосившимися треснутыми надгробьями. Один из этих двоих был коренастым и сильным мужчиной средних лет, с густой бородой на широком лице, отмеченном следами шрапнели — кровавого наследия Ватерлоо. В обветренных руках человек держал графитовый карандаш и блокнот. Этого мужчину в Болотном крае знали под именем мистер Беллармин (или просто Беллармин для его работодателя), и сейчас он, облокотившись на одно из надгробий, внимательно оглядывал черепа и быстро что-то записывал в своем блокноте.

Второго человека (того, на которого работал Беллармин) звали Чарльз Паркер. Он стоял еще на несколько ярдов дальше от злополучных тропинок с костями, прямо возле церковных руин.

Мистеру Паркеру было сорок восемь лет, он был высоким, сухощавым и слегка сутулым. Он завязывал свои длинные темные волосы черной лентой по моде былых времен. Глаза его были серого цвета, словно дождливое небо, и имели не то утомленное, не то меланхоличное выражение. Излишняя суровость облика лишь подчеркивала биографию нашего героя — мистер Паркер вот уже много лет оставался безутешным вдовцом, хранившим непоколебимую верность своей покойной супруге. А еще, что более интересно, он являлся незаконнорожденным сыном почившего колдуна по имени Старая Зима из Ипсвича, что восточнее отсюда. Однако, несмотря на эти необычные, даже гротескные детали, в остальном личность Чарльза Паркера была столь непримечательной и не вызывающей интереса, что никакие сплетни о нем никогда не получали действительно широкого распространения. Внешне мистер Паркер не дотягивал ни до образа романтического героя из книг, ни до классических эталонов мужской красоты. Скорее, он походил на хмурую серую ворону, что, сощурившись, вечно утыкалась в книги в поисках утешения, и потому жил он достаточно просто, занимался своими делами и не привлекал к себе особого внимания со стороны широкой публики.

Для обычных горожан Паркер и Беллармин были известны как антиквары, собиравшие народные суеверия, обряды и магические атрибуты из глубинки в Болотах. Они работали вместе уже половину десятилетия, в основном обитая в небольшом офисе, арендованном мистером Паркером у центральной площади, на Хай-стрит. Над их конторой красовалась размокшая от извечной местной сырости деревянная вывеска «Общество антикваров и исследователей древностей Болотного края» (хотя «общество» и насчитывало всего двое человек). Именно здесь, в своей конторе, коллеги собрали целую коллекцию народных амулетов и огромное количество записей о том, что волшебного им довелось повидать в этих краях.

Мистер Паркер довольно обыденно называл себя волшебником ввиду своей работы и происхождения, однако магом он себя называть не смел — лавры его покойного отца, Старой Зимы, он унаследовать, увы, не смог. Да и магию мистер Паркер тоже не практиковал, причем отказался он от этого добровольно — уж слишком много бед принесла ему и прикладная магия, и те, кто умел ею заниматься. Однако историческое изучение этого предмета приносило ему покой и удовольствие, и оставалось одной из редких вещей, которая вызывала у мистера Паркера хоть какой-то интерес в жизни.

Итак, сегодня мужчинам наконец-то удалось узнать о ритуале инициации в гильдию костников, Bonesmen. Это было тайное сообщество, среди членов которого можно было встретить немало строителей и даже несколько врачей! Беллармин рассказывал, что во время войны он, как и другие полевые медики, лично знал нескольких костников, никак не скрывавших свои тайные умения на поле боя. Однако то были совсем иные условия, ведь здесь, в обычном мире костники всегда вызывали один лишь страх — подобная тесная связь с миром покойников редко способствовала дружеским отношениям с соседями. Потому свое членство в гильдии ее участники держали в строгом секрете и на церемониях приема новичков все до единого носили маски (хотя в этих масках, изображавших чудовищ и рогатых зверей, их наверняка бы боялись еще больше).

Считалось, что костники могут вызвать духов мертвецов, сыграв на особой флейте, вырезанной из человеческой кости. Подобные пересуды сопровождали гильдию постоянно, но, тем не менее, именно костников звали при закладке фундамента каждой новой постройки, чтобы положить туда кости овец или коров. Именно к ним обращались, когда нужно было спрятать старое лошадиное копыто в дымоход или под крышу, и тем самым уберечь дом от проклятия и стихийных бедствий.

И, в конце концов, именно знания костников помогали создавать лекарства — так, запатентованное еще в 1673 году средство под названием Goddard’s Drops содержало в себе, помимо других компонентов, также и измельченные человеческие кости.

К нашему с вами времени, дорогие читатели, эта таинственная гильдия, конечно же, полностью прекратила свое существование, но в начале XIX века она еще насчитывала достаточное количество участников в Болотах на востоке Англии, и сегодня на кладбище все было готово к тому, чтобы принять в ряды костников нового участника.

На кладбище уже собралось не менее десятка людей, чьи лица были сокрыты за масками. Их процессию замыкал человек в маске, изображающей зверя в страшном оскале, и из всех присутствующих только этот человек держал в руках зажженный факел — иных источников света на церемонии не было.

Посветив факелом над грудой костей и черепов, оскалившийся зверь посмотрел на юношу, стоявшего среди других участников. Тот был единственным, на ком не было маски, и до этого он скрывал свое лицо, низко надвинув треуголку на лоб. Однако сейчас настал решающий момент и скрываться было больше незачем.

— Кому принадлежат эти черепа и кости? — спросил юношу глава гильдии в маске зверя. — Чей череп когда-то был королем, а чей — нищим? Кто из них был графом, а кто — рабом? Ты сумеешь это определить?

Новенький несколько мгновений тщетно пытался найти ответ на вопрос, нащупать какую-то хитрость, подсказку. Но в конечном итоге признал поражение:

— Не знаю, сэр. Это знание для меня закрыто.

Тогда глава гильдии, вновь посветив факелом над черепами, ответил:

— Ты прав, брат. Были ли обладатели этих костей бедняками или богачами, мы уже не узнаем, ибо в смерти мы все становимся одинаковыми. Лишь характер живого человека — вот что имеет истинную важность…

Беллармин записывал все эти слова в свой карманный блокнот так быстро и бесшумно, как только мог. Стараясь писать как можно более мелко, он склонился над надгробием так, что сам едва не упал на землю, и теперь изо всех сил старался удержать равновесие. Его начальник стоял по-прежнему поодаль, с таким внимательным выражением лица, словно решил выучить обряд наизусть.

Тем временем, после церемонии с черепами, имевшей более аллегорический, нежели чем устрашающий подтекст, началось настоящее «обучение» нового участника. Глава гильдии в маске рассказывал юноше в треуголке тайны сообщества, в которые нельзя было посвящать посторонних:

— Чтобы сказать «да», разверни открытую ладонь вот так. Чтобы «нет» — заведи кончик среднего пальца под большой, а потом резко вытащи. Когда кто-то из собратьев положит большой палец себе на щеку, а другие пальцы — на другую щеку, и сделает движение вниз, соединяя их на подбородке — этот знак указывает на что-то хорошее. А когда пальцы, наоборот, движутся от подбородка наверх и разъединяются — это выражает неодобрение…

И, пока оскалившийся зверь с факелом это рассказывал, мистер Паркер старался все запомнить так же усердно, как и новенький участник гильдии. Ведь эти секретные жесты, которыми костники общались между собой, были воистину драгоценной и редкой информацией, прекрасно понимал он. Хорошо, что Беллармин умеет так точно все записывать… Беллармин всегда меня выручал уже столько раз, с благодарностью подумал волшебник о своем секретаре, как вдруг его отвлек какой-то посторонний шум.


Раздался топот копыт.

Кто-то — возможно, трое или даже пятеро всадников — приближались к кладбищу. Кавалькада являла собой поистине устрашающее зрелище — куда более жуткое, чем костники в их масках! У каждого из всадников лицо было обвязано черным платком, закрывающим нос и рот, и в темноте они были похожи не то на бандитов с большой дороги, не то на самих демонов. Поняв, что лошади несутся во весь опор именно на то самое место, где проходила церемония, глава костников спешно погасил факел и вот уже вся его группа бросилась врассыпную.

Но что же так напугало их? Что заставило этих смелых мужчин (ибо женщин никогда не принимали в костники) спешно бросить обряд посвящения и броситься наутек, позабыв даже про почти любовно выложенные до этого на всеобщее обозрение черепа?!

И если уж даже тайные сообщества, имеющие дело с трупами и скелетами, так опасались этих всадников, то что уж было говорить о людях, ведущих более-менее обычную жизнь?

— Пойдемте, сэр, быстрее! — Беллармин сунул свой блокнот в карман и потянул мистера Паркера за рукав. — Это шайка Харви, они оставляют в руинах этой церкви свой товар. Нечего нам тут делать, сэр, давайте вернемся в город. Нам надо спешить, сэр!

Ну что за невезение. А ведь все так удачно начиналось! Мистер Паркер был готов зарычать от разочарования.

Конечно же, Харви и его приспешники были известными в этих местах контрабандистами. Мужчины, чьи лица были сокрыты под повязанными вокруг рта и носа платками, по сути мало чем отличались от костников. Они также прятали свои истинные лица и также собирались по ночам в уединенных местах. Но у свободных торговцев было оружие. У них была здесь власть. Не власть, дарованная государством, и не какая-то сакрально-магическая власть, которая держится на одной лишь вере. Нет, это была настоящая власть.

Контрабандисты в Болотах процветали всегда. Именно они привозили товары из Франции даже в самый разгар наполеоновских войн. Еще со времен наполеоновского декрета о континентальной блокаде, подписанного в 1806, где было сказано, что «Всякая торговля и всякие сношения с Британскими островами запрещены» для Европы, промысел свободных торговцев стал востребован как никогда прежде. Именно контрабандисты снабжали погреба местной знати отличным бренди, а одежды местных красавиц — тонкой работы кружевами. Никто из болотников не протестовал против промысла Харви и ему подобных, никто из болотников, казалось, и не собирался осуждать этот промысел, пока в их домах были бренди, мыло и чай по куда более выгодной цене, чем для остального населения страны. А уж если Харви со своей шайкой и устраивали периодически неудобства местным или же ввязывались в разборки с конкурирующими бандами… ну что ж, такова была цена за наличие в Англии чая, кофе и других товаров.

Поэтому Чарльз Паркер, хоть и был раздосадован, тем не менее, не был удивлен этим вторжением. Он прожил на востоке Англии всю жизнь, сначала в Ипсвиче, а потом, овдовев, перебрался подальше в Болота, в Н… Он знал все об этом крае низин и канав, туманов и ветряных мельниц. О крае, опасно близком к континенту и оттого — являющемся плодородной почвой для контрабанды.

И вот, понуро опустив свою темноволосую голову да глядя под ноги, чтобы не споткнуться о могильные камни, волшебник поспешил вслед за отважно шагающим сквозь колючие заросли ежевики Беллармином.

Болота. Тайны истории английской магии

Подняться наверх