Читать книгу Болота. Тайны истории английской магии - Анна Ефименко - Страница 6
Глава 2
ОглавлениеКолдуны Восточной Англии обладали недюжинными талантами. Некоторые из этих хитрых людей (или жабьих людей, или других эвфемизмов), например, предпочитали ездить куда-то только по ночам, когда стемнеет. Другие же всегда носили при себе некий медный амулет, чтобы определять, когда человек говорит им неправду7. У магов в Болотах были и зеркала, позволяющие, как утверждалось, смотреть сквозь стены, и пузатые кувшинчики-«беллармины» с бородачом на горлышке, которые после ритуалов закапывали в землю.
Старая Зима, известный по всему региону колдун из Ипсвича, всегда славился «гипнотическими» способностями, с помощью которых он мог заставить людей, посягнувших на чужое добро, горько пожалеть о содеянном. Так, однажды Старая Зима поймал вора с украденными дровами и магическим воздействием заставил его часами ходить кругами, с этими самыми дровами в руках, пока вор не упал от изнеможения. В другой раз жабий человек поймал воришку, таскавшего овощи из огорода доктора. Тогда Старая Зима использовал магию, чтобы заставить вора сидеть неподвижно всю ночь на капустных грядках.
Можно было предположить, что родной сын Старой Зимы, мистер Чарльз Паркер, унаследует подобные таланты и сумеет обезопасить себя, окажись он на месте тех самых незадачливых воров на чужом участке. Или, возможно, ему помог бы другой колдовской навык — безопасное передвижение в ночной темноте? Однако мне жаль это говорить, но никакое магическое родство, увы, не помогло мистеру Паркеру в ту ночь. Ведь он сам из принципа много лет назад отказался практиковать любые обряды, и потому теперь даже не мог наколдовать себе простейший морок, чтобы стать незамеченным; он не мог повлиять на других, чтобы те опасались к нему подойти. И сам уйти он тоже НЕ МОГ, пока не заберет обратно те трижды проклятые письма (от проклятого Рича!).
Поэтому сейчас мистер Паркер стоял все там же, на топком берегу, где река делает медленный изгиб, но теперь — уже на чужой территории. И не просто на чужой — а на земле, ни много ни мало, его светлости лорда Эксмура. Поместье графа находилось совсем рядом и вряд ли пришлось бы сомневаться в том, что бдительная охрана графских угодий вот-вот приметит Паркера и спустит на него собак. Поэтому действовать нужно было быстро.
Проникнув на участок лендлорда, мистер Паркер сощурился, чтобы внимательнее разглядеть место, куда прилетели по ветру письма. Каково же было его изумление, когда он вдруг обнаружил, что находится тут не один!
Да-да, именно в такой поздний час, да еще и в такую холодную погоду, он увидел, что около дерева спиной к нему стояла высокая статная дама, которую он даже не заметил, находясь по ту сторону забора! Дама была с короткими светлыми волосами и в странной одежде. Одежда ее и впрямь выглядела старомодной, скроенной на старинный, причем мужской, манер, хотя и очень красивый — белая рубашка, брюки и сапоги для верховой езды, длинный зеленый плащ и прекрасный гофрированный воротник тюдоровских времен.
— О! — воскликнул мистер Паркер, несколько встревоженный появлением незнакомки на берегу реки в такой час. — Прошу прощения, мадам! Я не хотел намеренно досаждать его светлости, я не…
Дама повернулась к нему, но… О, это было очень странно, но казалось, будто она вообще не смотрела на мистера Паркера, а смотрела сквозь него. Спустя мгновение она вздрогнула, словно тоже испугалась другого человека, но буквально через секунду так резко и решительно направилась к волшебнику, что тот вскрикнул и отшатнулся, потому что был уверен, что она вот-вот столкнется с ним.
— Осторожно, мэм! — попытался предупредить он, делая шаг назад.
Однако высокая женщина в зеленом плаще застыла буквально в нескольких дюймах от Паркера, наконец-то посмотрела на него и с не меньшим удивлением произнесла:
— Это ты, вороненок? Ну и долго же тебя ждать! Знаешь, таким как я очень рискованно попасть в поле зрения человека!
Чарльз Паркер моргнул один раз, затем другой. Он совершенно не мог понять, что происходит. Кто (а тем более — такая леди!) мог бы добровольно находиться здесь в такую погоду? Кто мог бы прийти в такое унылое, топкое место, не пригодное для прогулок или рыбалки? Кто вообще мог бы назвать его «ВОРОНЕНОК»?!
Могла ли незнакомка быть гостьей или родственницей лорда Эксмура? Вполне возможно. Но почему же тогда у нее был такой странный вид и откуда взялась эта фамильярность в ее обращении, словно они были близко знакомы?..
Вопросы-вопросы… Не успел волшебник даже подумать над ними, как уже задался следующим: а что же произошло с участком лорда Эксмура? Темное небо слегка посветлело, обрело какой-то нездешний серо-синий оттенок, словно само время отныне шло иначе и теперь невозможно было понять, ночь на дворе или день. Странные сумерки сгустились вокруг, и в них можно было разглядеть очертания самых странных предметов — например, несколько невесть откуда взявшихся больших черных арф, более угловатых, чем привычные нашему взгляду музыкальные инструменты.
Что произошло?, не мог взять в толк мистер Паркер. Может быть, он пересек границу в другой мир, как это умели делать настоящие волшебники? Но ведь он таковым не был… Хотя выглядело все и впрямь очень загадочно… На первый взгляд, казалось, ничего не изменилось. Вдали виднелись все те же бесконечные заросли камышей, перед ним стояла старая ива, могучая и уже почти потерявшая листву по осени. Все так же текла река, стремительно мчащаяся, словно гналась сама за собой… Однако — о, странность! — ни особняка на холме, ни ветряной мельницы больше нигде не было видно. И в самом деле — разве тут вообще была когда-то ветряная мельница?..
Паркер тут же пожалел, что не взял с собой Беллармина. Он настолько привык полагаться на помощника в изучении всего магического, что сейчас почувствовал себя неприятно уязвимым. Хотя с чего ему было себя так ощущать? Он был начальником Беллармина. Он сам был знатоком магии, серьезным мужчиной средних лет, повидавшим многое на своем веку. Не так-то просто было сбить его с толку. Успокоившись на этой мысли, Чарльз Паркер, казалось, вернул себе самообладание и принялся внимательно рассматривать незнакомку, изучая ее своим цепким взглядом.
Что ж, очевидно, она совершенно точно не была той дамой, которую он мог бы видеть в Н… раньше. Но откуда она тогда взялась тут, без прислуги и сопровождения? Она ведь не могла тоже прийти сюда пешком, да еще в такую слякотную погоду? Действительно, ни на одном из предметов ее одежды не было вообще никаких следов грязи. А если у нее и были шляпка или перчатки, то мистер Паркер их нигде рядом не заметил. Может быть, леди недавно высадила карета у участка лорда Эксмура? Карета, которую мистер Паркер тоже не слышал?
Если не считать подозрительного отсутствия грязи, одежда этой загадочной дамы, как волшебник уже отметил, была тоже весьма необычной. Вещи были дорогими и скроенными на какой-то средневековый манер, прямого пошива и изумрудно-зеленого цвета, за исключением рубашки и брюк (они были светлыми). На длинных ногах у дамы были высокие дорожные сапоги, и еще мистер Паркер с тревогой заметил, что ее волосы были острижены выше плеч, и теперь светлыми мокрыми прядями прилипли к ее миловидному личику. Ох. Мистер Паркер вновь не знал, что и думать. Он видел женщин с короткими волосами несколько раз в жизни, но они были либо тяжелобольными, либо недавно вышедшими из тюрьмы или сумасшедшего дома. Хотя, возможно, эта леди была актрисой? (Что, конечно, считалось профессией в высшей степени предосудительной для женщин, хотя и не было секретом, что для подобной занятости всегда требовалась исключительная красота тела — и дама, стоящая перед Паркером, обладала этим достоинством сполна.)
— Ну что, вороненок, изучил меня как следует? — фыркнула незнакомка, теперь подходя еще ближе. — Ты ведь не заставишь меня усомниться, что ты не как все обычные люди, которых мой народ опасается?
— Прошу прощения, мэм. Вам нечего опасаться меня. Но вы разве знали… — мистер Паркер напрягся. Незнакомка говорила так, как будто она действительно ждала его…
— Да, я ждала тебя, — тут же произнесла она эту самую мысль вслух.
Как такое было возможно?! Должно быть, она спутала его с кем-то другим?
— Но как? — спросил волшебник. — Я только что решил прийти сюда, и я вообще едва ли часто прихожу в это место, мадам. Я не люблю быть у реки.
— Я знаю, дитя. Но все же спустя столько лет ты сюда пришел.
ДИТЯ?! А это еще что за нелепица? Дама выглядела не старше Паркера. Скорее, она выглядела младше него, да еще будучи такой худощавой и хрупкой (хотя и высокой — они с волшебником были примерно одинакового роста). Поэтому вести столь абсурдный диалог было не только неучтиво (по отношению к обоим участникам), но и попросту смешно.
Тогда Чарльз Паркер обратился к незнакомке напрямую:
— Вы жительница этих мест? Или вы гостите у лорда Эксмура?
Дама одарила его улыбкой и ответила, что она действительно местная.
— Ох, — мистер Паркер нахмурился. — Простите меня, мадам, но я должен заметить, что ни я, ни кто-либо из местных жителей, похоже, вас не знает. Я никогда не видел вас в Н…
— Но я видела тебя.
— Тогда кто вы, госпожа? Я Паркер. А вы, мисс…?
Однако на этот вопрос дама лишь пожала плечами и улыбнулась:
— А на кого похоже?
Что? Вместо имени она предлагала ему угадать, на кого она могла бы быть похожей? Видимо, незнакомка и впрямь обладала каким-то диковинным чувством юмора, которое волшебник совсем не понимал.
Неожиданно что-то неуместно веселое, даже дерзкое, пронеслось в мыслях мистера Паркера. Он почувствовал себя смелым, словно стал на двадцать лет моложе. Почти заинтригованный, он вновь оглядел костюм дамы и ее короткие светлые волосы, и предположил:
— Виола?8
— Ви-о-ла?! — повторила по слогам дама. Она по-прежнему улыбалась, но теперь, кажется, уже недоуменно.
Волшебник поспешил объяснить:
— Как в «Двенадцатой ночи», мадам. Это же что-то вроде образа для театра, верно? Ваш прекрасный необычный костюм и… все остальное, — он вежливо откашлялся, после чего продолжил с пылом, который удивил его самого: — Ах, должен признаться, мэм, я сам раньше посещал постановки Шекспира, и несколько раз бывал в Лондоне… Ох. Простите, я ужасно много говорю! Но вы ведь Виола, я правильно понял? Героиня «Двенадцатой ночи», которая переодевалась в мужчину?
Незнакомка поколебалась, огляделась, затем, наконец, взглянула на старое дерево рядом с собой и представилась:
— Нет, не Виола. Я думаю, Уиллоу9… Но звучит похоже, да? Уиллоу Уиллоуби.
Боже мой! Увы, теперь уже не оставалось сомнений, что эта прекрасная леди страдала от душевной болезни, раз уж взяла себе имя ближайшего дерева! Но, по крайней мере, это хотя бы объясняло ее одежду и прическу. Возможно, она на самом деле жила у графа, ведь и о его душевном расстройстве ходило немало сплетен… Может быть, граф подобрал эту бедняжку в Бедламе и привез сюда? Возможно, лорд Эксмур так забавлялся, считая ее своей покойной невестой? Говорят же, что за определенную плату больных из Бедлама можно и наряжать, и…
Мистера Паркера передернуло.
…держал ли граф ее здесь как пленницу? Если да, то почему она не жаловалась? Хотела бы она сбежать отсюда?..
Ох! Ох! Какое множество мыслей! Как бы то ни было, у Чарльза Паркера не было ни малейшего желания общаться с сумасшедшей, ему и так хватало присутствия Джейн Вудс в его жизни. Но что-то в непривычной внешности незнакомки — то ли гофрированный тюдоровский воротник, то ли светлые волосы, прилипшие к бледному лицу и промокшие под дождем, — что-то заставило Паркера испытать неожиданный прилив сочувствия к этой даме. Он поклонился и церемонно протянул руку:
— Для меня большая честь познакомиться с вами, мисс Уиллоу.
Она ответила на рукопожатие, и ее кисть оказалась приятной на ощупь, но очень тонкой, словно сделанной из веток, а цвет кожи был не таким бледным, как лицо, но более бежевым, будто внутренняя кора дерева.
— Я тоже рада с тобой познакомиться, вороненок.
Волшебник криво улыбнулся:
— Мадам, просто Паркер, пожалуйста. Чарльз Паркер. Я не вороненок.
— Конечно же, ты вороненок! — уставилась на него Уиллоу своими прозрачными водянистыми глазами. Казалось, она искренне не понимала его объяснений.
— Но откуда вы меня знаете? — спросил Паркер.
— Я знаю о тебе довольно много, дитя, — сказала дама, стряхивая капли дождя со своего длинного зеленого плаща. — Можно сказать, мы уже встречались.
— Если такое и произошло, мэм, то я, к сожалению, этого не помню, — Паркер саркастично усмехнулся против своей воли. Он сомневался, что позабыл бы встречу в георгианской Англии с модницей, одетой средневековым пажом.
— Конечно, не помнишь, — ответила мисс Уиллоу непринужденно: — Потому что ты спал.
С этими словами дама перевела свой взгляд в сторону камышовых зарослей, где как раз можно было услышать плеск воды: лягушка спасалась от крадущейся в темноте цапли и ее клюва-кинжала.
— Вы встретили меня во сне? — уточнил Паркер. Давненько он не слышал чего-то настолько чертовски нелепого. Господи, какой бред городила эта чудачка!
— Часть тебя, — пояснила леди.
Изумленный, но, несомненно, не желавший возвращаться домой, пока не найдет проклятые письма, Чарльз Паркер все-таки решился побеседовать с этой диковинной птицей:
— И как же тогда вы встретили меня во сне? — спросил он, убирая руки в карманы пальто.
Незнакомка не дала ему прямого ответа, продолжая смотреть на реку с искренней, почти что любящей улыбкой. Она сказала:
— У меня много способностей, дитя.
ОПЯТЬ! Когда она перестанет так называть меня?! Волшебник был, конечно же, оскорблен таким неслыханным обращением к себе. Однако, помня о безумии дамы, он осторожно объяснил:
— Мадам. Возможно, у вас есть намерение как-то польстить мне, но это не сработает. Даже опустив фамильярность, ваши слова попросту не имеют смысла. Мне сорок восемь лет, я очень взрослый человек и хорошо знаю, когда кто-то хочет лести. Если вы не знаете подобного, то я осмелюсь облегчить вам задачу и сказать про себя, что меня не интересует лесть ни в каком виде. Я нахожу ее опасной и излишней.
Но мисс Уиллоу лишь ухмыльнулась и пожала своими худощавыми плечами:
— Как скажешь. Но я все равно старше тебя. На сегодняшний день мне шестьсот двадцать два года, — с гордостью заявила она и добавила на этот раз уже с вызовом: — Дитя.
А вот теперь руки мистера Паркера застыли. Он и сам замер, ошеломленный осознанием. Это было абсолютно невозможно, но именно это, кажется, и произошло.
— Так вы…? — изумился волшебник.
Мисс Уиллоу засмеялась.
— О, ты наконец-то догадался, вороненок. Я уж думала, ты никогда не догадаешься.
Боже-боже. Итак, дорогие читатели, нам нужно кое-что здесь прояснить. Разумеется, мистер Паркер, как и все люди его времени (и уж особенно жабьи люди), знал о феях. Поэтому вы не должны думать, будто мистер Паркер не был осведомлен о существовании природных духов (в конце концов, он был сыном колдуна). Но все же следует признать, что он не был полностью au fait10 с ними. И, в частности, мистер Паркер не был au fait с природными духами Болот в том числе.
Ведь сам он никогда — НИКОГДА! — не сталкивался лицом к лицу с этими легендарными, одновременно опасными и очаровательными существами в реальности. И если мистер Паркер, будучи независимым человеком, не терпел к себе неподобающего обращения, то уж феи (и это был общеизвестный факт) могли жестоко наказать глупого смертного за невежливое обращение к ним!
Волшебник закрыл глаза и вздохнул. Когда он снова открыл их, выражение его лица немного смягчилось (хотя и оставалось несколько напряженным). Он вновь внимательно посмотрел на леди.
— Я должен извиниться, мадам, за мои манеры, — сказал он. — Я думал… лично я никогда не был удостоен встречи ни с кем… ни с кем из вашего народа, и поэтому я никогда не думал, что…
— Ох, — мисс Уиллоу перебила его. — Ну а теперь мы встретились. Это сработало.
— Сработало? Но что именно?! Если честно, я зашел на участок лорда Эксмура, только чтобы подобрать письма, которые занесло сюда ветром, — признался волшебник. — Я понятия не имел, что это место зачаровано. И… и что здесь будете вы, мэм.
Слегка покраснев, он отвел взгляд.
И только теперь, за все время их беседы, уже сама мисс Уиллоу с любопытством посмотрела на темноволосого мужчину перед собой. Что ж, ее изначальные подозрения подтвердились: он действительно умел колдовать. Она чувствовала в нем эту силу с самого момента его появления у воды — силу, намеренно скрытую за хмурым лицом, траурной одеждой и протяжными гласными, типичными для речи болотников. Но даже после их разговора она не понимала, почему он так тщательно это скрывает.
Так почему же он это делал, взмолясь, спросите и вы, дорогие читатели?
Видите ли, проведя годы в ссоре с отцом и испытав на себе его проклятье, Чарльз Паркер прекрасно понимал, какие неприятности может принести любой магический потенциал. Он сторонился любых проявлений прикладной магии, полностью сосредоточившись на одном лишь собирании народных историй и выкопанных из-под порогов безделушек. На сухой теории, не подразумевающей настоящего вмешательства. Мистер Паркер принципиально не желал практиковать магию сам и также не желал он иметь дело с теми, кто мог бы направить магию против него — ибо свой горький опыт в таких вещах он получил, увы, из собственной семьи. Может быть, именно поэтому он и показался мисс Уиллоу слишком недоверчивым? Возможно. Однако оставался вопрос, почему же она сама чувствовала, что может ему доверять? Ведь он был человеком, а разве не все беды от них…?
Спрятав под полы зеленого плаща свои тонкие руки, словно они начали мерзнуть, теперь уже дама решила задавать вопросы:
— Так почему же ты тогда не ищешь свои письма, вороненок? Ты что, совсем о них забыл? Или, раз ты до сих пор стоишь тут и разговариваешь со мной, тебе что-то нужно от меня? Твоему сорту же всегда от нас что-то надо, разве нет? Вы выискиваете любые способы для этого!
Мистер Паркер покраснел еще сильнее (потерянные письма Рича теперь уже были последней вещью в мире, о которой он думал). Сейчас он на собственном опыте понял, как неловко было всем очевидцам, со слов которых он записывал рассказы о встречах с Сокрытым народом. И как же Сокрытому народу досаждали все попытки смертных людей (того самого «твоего сорта», как выразилась мисс Уиллоу) с ними связаться.
Однако Паркер, надеясь, что хорошие манеры его не подведут, решил использовать предоставившийся шанс, раз уж обычная, «людская» магия была для него закрыта. Раз уж ему выпала возможность воочию убедиться в магии Другого народа, то он заявит о своем намерении, как взрослый человек. Как взрослый волшебник, черт возьми! Голос мистера Паркера стал более хриплым, чем обычно, когда он заговорил:
— Не сочтите за дерзость, мадам, это не подразумевает ничего дурного, что можно подумать, исходя из того, как оно звучит (и вы должны сказать мне, мадам, если вы найдете мою просьбу оскорбительной). Я лишь предполагаю, что вам это будет не в тягость (и вы должны немедленно сообщить мне, если я не прав!), и так далее, и… о боже, простите вновь мою многословность! И по существу: мне было бы очень интересно узнать вас и ваш мир получше, мадам.
О! Ты все-таки это сказал! Волшебник был готов провалиться под землю от стыда, уверенный, что совершил какую-то очередную непростительную ошибку, нанес оскорбление леди из Другого народа и обязательно понесет за это заслуженное наказание… Однако мисс Уиллоу лишь беспечно улыбнулась, видимо, даже обрадованная такой простой просьбой:
— Так значит, ты всего лишь хочешь пойти ко мне, дитя?
Это могло прозвучать двусмысленно, не будь оно так однозначно.
Царство фей?! Она действительно пригласила тебя в свой дом в сокрытом мире?
— Да, мэм! — с плохо скрываемым энтузиазмом прошептал мистер Паркер. — Конечно! Я даже не мог себе представить, что когда-либо в жизни окажусь достоин подобной чести…
О, мистер Паркер! Что же вызвало такую быструю реакцию? Неужели он действительно думал, что его решение отправиться в страну фей было продиктовано одной лишь вежливостью и нежеланием так быстро отказаться от компании этой дамы? Возможно, он на это надеялся. В конце концов, он все еще был встревожен и напуган. Возможно, он действительно не хотел огорчить даму и показаться ей одним из тех людей, кто жаждал от фей материальных благ, и потому просьба Паркера была единственным способом избежать такого позора. Были ли какие-то другие причины, по которым мистер Паркер мог бы неожиданно пожелать сию же секунду отправиться в гости к незнакомой госпоже? И если да, то признался ли мистер Паркер себе в этих причинах? Ах. Боюсь, это знал только сам мистер Паркер.
Он был уверен, что согласование подобных вещей займет еще какое-то время (и рациональная часть его мыслей вновь стала прикидывать, сколько времени потребуется слугам лорда Эксмура, чтобы все-таки поймать его здесь, на месте преступления, а потом доставить к констеблю). Однако мисс Уиллоу, кажется, совсем не желала долгих обсуждений. Лишь получив его согласие, госпожа в зеленом плаще вдохнула и выдохнула.
— Хорошо, — сказала она в ответ. За этим последовал скрип шагов, направляющихся к реке.
А затем, отойдя на небольшое расстояние, она подняла руки и соединила их. При этом раздался резкий, но лишенный эха звук, будто кто-то в темноте щелкнул деревянными пальцами или хлопнул в деревянные ладоши. Туман стал еще гуще и все вокруг — река, дерево, редкие огоньки города вдали — стало менять очертания буквально на глазах.
Да-да, все вокруг вновь изменилось. На этот раз исчезла уже и ива, исчезло небо над головой, исчезла река (и вообще была ли тут когда-либо река?..). Картина перед глазами менялась каждую секунду, лишая возможности понять, где они находятся. Впоследствии мистер Паркер так и не смог вспомнить пейзажи, мимо которых они прошли, и не мог точно определить, сколько времени им понадобилось, чтобы достичь царства Сокрытого народа. И он не мог сказать направление; ему казалось, будто мир мисс Уиллоу находился где-то в ином измерении, неподвластном даже ученым или художникам, создающим карты и глобусы.
Но не успел волшебник вновь обо всем этом как следует подумать, как вдруг оказался на большом балконе огромного и безлюдного дворца. И это совершенно точно не был особняк лорда Эксмура. Нет! Это было место куда более просторное, но при этом и гораздо более странное.
Пол был покрыт черно-белым мрамором. Казалось, что весь второй этаж дворца имел выходы на этот длинный балкон, потому что мистер Паркер увидел множество дверей — все они были распахнуты настежь. Окна во всем доме также были широко открыты, а прозрачные шторы раздувались на ветру, словно паруса. Небо над головой было насыщенного сизого цвета, и волшебник не смог увидеть там ни луны, ни звезд. Он слышал, что где-то рядом бушует море, однако, насколько простирался горизонт вокруг, волн он тоже заметить не смог. За дворцовым садом, в этой бесконечной синеве, раскинулся лес.
Мисс Уиллоу указала длинным пальцем куда-то на деревья в углу сада:
— Смотри, вороненок. Вот мои детишки.
Присмотревшись, Паркер увидел, что там в разных положениях стояли уже около шести или семи больших арф, похожих на те, что он видел, когда только оказался на зачарованной территории. Красивые и высокие, выкрашенные в глубокий черный цвет и с более острыми углами, чем в человеческом мире, эти музыкальные инструменты всегда делались из древесины ивы — будь то в человеческом мире или же в мире Сокрытого народа.
— Арфы? — волшебник был поражен. — Но разве вы не боитесь держать их на сыром открытом воздухе, под дождем?
— Нет, не боюсь. Они мои любимцы и любят играть на улице. Ведь когда-то они тоже были людьми, похожими на тебя. Как жаль, что твой народ проживает свой век так быстро. А вот это… — тут мисс Уиллоу указала на угол в саду перед дворцом, где стоял небольшой колючий кустик, — это мой лучший друг, Шиповник.
Ой. Это действительно был шиповник. Но это был ЖИВОЙ шиповник. Он выглядел как низкорослый недовольный старичок с кустистыми бровями и густыми усами. Казалось, он дремал или даже спал стоя, так как сейчас он просто стоял на лужайке, сморщив лицо, сложив деревянные руки и нахмурив свои косматые брови.
Заснувший Шиповник выглядел так смешно, что мистер Паркер расхохотался:
— Боже… Извините, что я смеюсь, мэм, но он ведь просто очарователен!
Однако мисс Уиллоу ничуть не обиделась:
— Наша внешность может показаться тебе удивительной, я знаю. Но я надеюсь, что мой дворец тебе понравится.
Что-то подозрительное шевельнулось в мыслях волшебника. К дому светловолосой госпожи не вели ни тропинки, ни дороги. Ее компаньоны (такие, как арфы или Шиповник) явно не обрабатывали эти земли; других живых существ, домов или ферм тут вообще не было видно. Как жила мисс Уиллоу, волшебник не знал. Поэтому он спросил:
— Дворец? Так вы кто-то вроде маркизы или герцогини, или…
— Королева, — прямо сказала мисс Уиллоу.
Паркер нервно сглотнул:
— Королева?
Затем он, смутившись, отошел от открытых окон дворца на несколько шагов назад.
— Вы хотите сказать, — начал мистер Паркер, с трудом подбирая слова, — что вам по своей воле захотелось, чтобы здесь присутствовал такой человек, как я? — (о, какая удивительная мысль, что он, Чарльз Паркер, мог быть предполагаемым получателем приглашения от королевы!) — Но вы королева… чего? Какой страной или землей вы управляете, мадам?
После такого вопроса теперь уже она была в растерянности:
— Ох. А ведь среди смертных ты кажешься гораздо умнее, дитя. Что здесь непонятного? Я не управляю ни страной, ни землей. Я ивовая королева. И все на этом. А теперь, может быть, ты захочешь заглянуть внутрь дома?
Что ж. На этот раз волшебник больше не задавал вопросов, а лишь снял шляпу, когда они вошли в комнату, куда вел выход с балкона. Это помещение было чем-то вроде кабинета: там стоял письменный стол, стул и небольшой изогнутый бордовый диван. Еще там был стол для игры в карты и несколько стульев вокруг (мисс Уиллоу небрежно бросила на один из стульев свой длинный зеленый плащ). Этот кабинет и другие помещения, которые были видны с балкона, выходили на анфиладу на противоположной стороне. А в анфиладе все окна тоже были открыты нараспашку — таким образом, дворец почти полностью продувался сквозняками, хотя здесь вовсе не было холодно. Мистер Паркер привык к домам в Болотах, от которых вечно тянуло сыростью, как сильно ни топи камин, но здесь, несмотря на отчетливо чувствующуюся близость моря, не было ничего подобного.
Свечи тоже не были зажжены; большие и высокие открытые окна давали определенное количество света, хотя этот свет был серо-синий и совсем не теплый. Как вечные сумерки.
— Итак, — деловито спросила мисс Уиллоу, — джентльмен узнал меня получше, как и хотел? Он доволен экскурсией по моим владениям?
— О да, мэм, — радостно закивал Паркер, совсем не заметив, что его лента в волосах давно развязалась и длинные темные пряди теперь разметались по плечам, придавая ему диковатый вид. — Я бесконечно благодарен за то, что вы привели меня сюда!
Тогда, повернувшись к волшебнику, мисс Уиллоу заявила, что несмотря на то, что она, как и ее сородичи, не любит показывать свой мир смертным людям, этот визит прошел на удивление хорошо, к их обоюдному удовлетворению.
Как чудесно! Как интересно! Прозрачные голубые глаза ивовой госпожи сверкали. Ее светлые волосы блестели. А потом…
— И как джентльмен планирует добираться домой? — спросила она (хоть и довольно неуверенным тоном).
Мистер Паркер застонал (жалкое зрелище):
— Нет! — запротестовал он, — зачем мне домой, я пока еще не хочу…
— Ты слишком долго здесь пробыл, вороненок, — ответила мисс Уиллоу, и ее улыбка стала сочувствующей. — Ты пока не можешь выдерживать это слишком долго. Разве не помнишь, чему тебя учили сказки твоего народа? За несколько мгновений здесь в твоем мире могут пройти десятки лет. Поэтому я должна вернуть тебя домой, Чарльз Паркер.
Интересная вещь. Она произнесла его «земное» имя без каких-либо помех, хотя умышленно не делала этого весь вечер. Но, казалось, что именно после этой самой фразы вся магия вдруг стала рушиться и таять, напоминая ему, что он всего лишь человек, как всегда, чужак на чужой территории…
— Как скажете, — сказал мистер Паркер. Он вздохнул и взял шляпу. — Благодарю за ваше приглашение, мадам. Всего вам хорошего.
Но, прежде чем волшебник успел сказать (или даже подумать) что-то еще, королева положила свои изящные бежевые ладони на рукава его тяжелого черного пальто, а затем сделала что-то магическое (возможно, что-то, что даже я не смогу вам описать, дорогие читатели) так, что моментально исчезли и кабинет, и дворец.
Внезапно мистер Паркер почувствовал себя древним деревом, искривленным и корявым. Деревом, что поколениями росло на болотах, сгибаемое резким ветром и ледяным дождем. Упрямое и решительное против смены времен года. Он гордился тем, насколько глубоко его корни впились в сырую землю, огибая острые камни. Как будто его корни впитывали тепло и восстанавливали каждый дюйм коры, пока все, чего ему сейчас хотелось, — это протянуть свои листья навстречу солнечному свету. Ему хотелось дотянуться до акварельного неба и вдохнуть яркий, чистый воздух долин…
— Полегче, дитя, — сказала мисс Уиллоу, словно успокаивая испуганных лошадей. — Полегче.
Стояла кромешная тьма — волшебнику не было видно ничего, кроме двух отблесков водянистых голубых глаз и тень на лице от мокрых светлых волос ивовой королевы. Тогда мистер Паркер улыбнулся, и это была длинная, кривая улыбка.
— Я прощаюсь с вами, мадам, — прошептал он, встречаясь с ее глазами в темноте, — но знайте, что я всегда приветствую вас в моем сердце.
А потом даже тьма исчезла.
Волшебник стоял в своей спальне в доме миссис Данн. Фактически, это была та же самая комната, в которой он проводил все свои обычные вечера. Тусклый свет исходил от камина и свечей, и с их помощью мистер Паркер смог определить, что он был один. Сердце его быстро билось в груди, хотя он и не знал почему.
Он вернулся в свою обычную реальность. Это было не царство Другого народа и даже не берег реки — это была комната, которую мистер Паркер очень хорошо знал. Там был комод, камин и его узкая кровать. Там были подсвечники, сундук, стул возле небольшого бюро в углу. Кувшин для умывания на тумбочке. На столешнице бюро лежали бумаги, перья, карандаши и еще чуть поодаль стоял бутылек с чернилами — все было так же неподвижно и привычно, как и должно было быть.
Чарльз Паркер прижал ладонь ко лбу и глубоко вздохнул. Затем еще раз осмотрелся. То, что он находился один в своей комнате, было легко понять (в конце концов, она была небольшой). Куда делась мисс Уиллоу, волшебник не знал.
Повеселился, старый дурак? Кто ж не слышал о том, как феи потешаются над смертными: дарят подарки, которые потом превращаются в увядшие листья? Разве ты не слышал, как феи заманивают к себе плясать без остановки, пока не рухнешь замертво? Ты не знал, что феям нельзя доверять, идиот? Феи только смеются над людьми и никогда не делают людям добра…
И тогда волшебник увидел кое-что на каминной полке. Он резко вздохнул.
Подойдя к камину, мистер Паркер недоверчиво нахмурился. Все было настолько неожиданно и настолько поразительно, что, не веря своим глазам, он решил взять находку в руки, чтобы на ощупь убедиться в ее реальности.
— Милый Господь на небесах! — выдохнул он.
Все письма Ричарда Сеймура лежали у него в руках в целости и сохранности.
7
Здесь и далее автор использует биографические данные о хитрых людях Восточной Англии, упомянутые в книгах Майкла Говарда, Найджела Пирсона, Филипа Карр-Гомма, Ричарда Хэйгейта и др. Что касается хитрого человека, известного как Старая Зима (Old Winter) — его исторический прототип жил немного раньше романного (согласно источникам, Старая Зима начал свое ремесло, «будучи еще молодым человеком» в 1744 году). Никаких других данных, помимо перечисленных случаев с ворами, о нем не осталось, известно лишь, что после многолетней практики в Ипсвиче «настоящий» Старая Зима удалился на покой в Олдборо, небольшой городок на морском побережье.
8
Мистер Паркер подразумевает героиню пьесы «Двенадцатая ночь, или Что угодно» Уильяма Шекспира.
9
Willow — англ. «ива».
10
Фр., здесь — быть хорошо информированным или знакомым с какой-либо темой.