Читать книгу Болота. Тайны истории английской магии - Анна Ефименко - Страница 7

Глава 2

Оглавление

***

Следующим утром, завтракая с миссис Данн и Джорджианой, мистер Паркер никак не мог прийти к какому-то выводу касательно того, что именно с ним произошло вчера. Хозяйка дома и ее племянница громко сожалели об отсутствии мистера Паркера за ужином («Вы пропустили, сэр, как мистер Арчер, торговец нотами с Бишоп-стрит, разучивал вместе с мировым судьей песенку про моряков и служанок… ах, тетушка! Почему вы пинаете меня под столом, если сами вчера пели ее? Про «не позволяй моряку ни дюйма выше колена»? ). Волшебник пробормотал невзрачные извинения и покорно позволил высоким регистрам женских восклицаний стать самым «мирским» фоном для его размышлений о таком не мирском явлении, как феи.

Итак. Что же он вообще знал об этом?

Как и все волшебники, мистер Паркер владел определенной информацией о феях и о том, что они приемлют только вежливое обращение. Он знал, что лучший способ навлечь на себя их гнев — относиться к ним как к прислуге, которая должна выполнять чужие просьбы. Именно на этом споткнулось бесчисленное количество колдунов, алчущих себе некое подобие духа-слуги, готового за просто так воплощать пожелания хозяина. Пожелания эти, как правило, были материального характера, но в случае с духом в виде красивой девушки (например, девы-лебедя) могли носить также и плотский характер.

Сам мистер Паркер не страдал подобной гордыней или жаждой повелевать волшебным существом, а для достижения материальных целей у него был Беллармин. Иные желания, которые он хотел бы осуществить — например, вернуть ему Элеанор — не могли бы исполнить ни люди, ни феи, ни, видимо, сам Господь Бог, забравший Элеанор к себе на небеса.

Но то были вопросы человеческого мира. А что мистеру Паркеру было известно именно о путешествиях в мир волшебных созданий? Вроде того, что произошло с ним вчера?


На востоке Англии самой известной историей была легенда XII века про зеленых детей из деревни Вулпит в Саффолке. Согласно источникам11, в этой деревне однажды появились из ниоткуда двое детей, брат и сестра, с кожей абсолютно зеленого цвета. Язык, на котором дети общались между собой, не относился ни к одному из распространенных в то время диалектов.

Местные жители пытались накормить необычных детей, однако те наотрез отказывались от любой пищи, только если она не была зеленого цвета — и тогда жители Вулпита принесли гостям сырые зеленые бобы. Дети их съели.

Постепенно брат с сестрой смогли все-таки ассимилироваться в деревне и перейти на обычную пищу — примечательно, что вместе со сменой их рациона менялся в «нормальную» сторону и цвет их кожи. Вскоре от былой зелени не осталось и следа. Вторым шагом к принятию детей в обществе стало крещение, однако в то время как раз умер мальчик. Сестра же смогла впоследствии приспособиться к новой жизни, однако, согласно наблюдениям очевидцев, уже будучи взрослой, она славилась распущенностью и дерзостью. Также именно она, уже выучив английский, смогла поделиться с жителями Вулпита своими воспоминаниями о таинственном месте, откуда они с братом пришли — о месте, где никогда не светит солнце, а всегда продолжаются вечные сумерки.

Эта легенда имела много аллюзий на типичные представления о царстве фей в народе (сумеречный потусторонний мир, «аморальность» сестры), и ее пересказывали во многих городках и деревнях на востоке вот уже…


— Сэр! — отвлек мистера Паркера голос домовладелицы. — Вы не услышали меня! Ох, беда, должно быть, вы и впрямь заболели. Попали вчера под такой дождь и даже пропустили наш ужин, когда мировой судья…

Волшебник моргнул несколько раз, возвращая себя в реальность:

— Что? Нет-нет, большое спасибо, миссис Данн, я абсолютно здоров! Вы о чем-то меня спрашивали?

— Тетушка интересовалась, послать ли еще за кофе, — подсказала Джорджиана, а затем с лукавой улыбкой добавила: — Но, кажется, вы витали где-то в облаках.

— Прошу прощения, — тихо сказал Паркер, поднес ладонь ко рту и зевнул, глядя затуманенным взглядом. — Мне жаль, что я был таким ужасным собеседником! Наверное, просто не выспался.

— Так значит, еще кофе точно не помешает! — удовлетворенно кивнула миссис Данн и уже было обернулась, чтобы позвать служанку, как мистер Паркер вновь отказался:

— Нет! — он отложил в сторону салфетку и поднялся из-за стола. — Большое спасибо, но мне лучше поспешить на работу. Беллармин всегда варит крепкий кофе, так что, пожалуйста, не беспокойтесь на мой счет. Дамы, — с этими словами он кивнул и быстро покинул маленькую столовую.

Пока волшебник шел по улицам Н… его разум был столь же затуманен, как и с утра. Он то и дело натыкался на прохожих, сбивчато бормотал извинения, пару раз перепутал направление, которым вот уже столько лет следовал каждое утро, а один раз даже и вовсе чуть не заговорил вслух сам с собой!

Безумная Джейн, на этот раз сидевшая на перевернутой корзине у начала Хай-стрит, проводила его долгим подозрительным взглядом, но воздержалась от каких бы то ни было попыток привлечь внимание волшебника или заговорить с ним — до того необычным было его состояние.

Открывать дверь в контору сегодня пришлось мистеру Паркеру самостоятельно, потому что он пришел раньше Беллармина. Заняв свое место в кабинете, он некоторое время и там тоже просидел в оцепенении, глядя куда-то в пустоту перед собой, пока наконец-то кое-что не вывело его из ступора, рассеяв весь фейский морок.

— Доброе утро, сэр, — произнес сдавленный голос откуда-то сверху.

Выйдя из глубокой задумчивости, мистер Паркер поднял глаза и увидел Беллармина… но в каком состоянии! Секретарь возвышался над ним с лицом, почти полностью изукрашенным синяками! Волосы его были в беспорядке, вырваны клочками, и даже на бороде виднелась запекшаяся кровь.

— Боже мой! — воскликнул хозяин, всплеснув руками, а по его лицу пробежала невольная гримаса отвращения: — Беллармин, твой вид!

Казалось, помощник был несколько озадачен таким приветствием. Только спустя пару секунд он вспомнил, насколько хозяин на самом деле был чувствительным к подобного рода вещам — например, однажды он едва не потерял сознание, когда на Хай-стрит какой-то пьянчуга угодил под копыта лошадей, а после по нему проехались колеса кареты. Однако сам Беллармин был куда крепче (ведь на войне он навидался вещей пострашнее), поэтому запоздало извинился:

— О… Простите! Я не хотел так сильно пугать вас, сэр! Правда, сегодня я могу пролить ваш кофе, поэтому прошу проявить ко мне немного снисходительности. Издержки самочувствия, видите ли, — бородатый мужчина развел руками с таким видом, будто раны на лице не доставляли ему никаких особых неудобств и были лишь временной неприятностью, не заслуживающей особого внимания.

Мистер Паркер почувствовал, как у него покраснели щеки.

— Конечно, — сказал он. — Никто не собирается от тебя ничего требовать в таком состоянии… Но я… я не ожидал увидеть тебя в таком виде, если честно. Что произошло? Ты ввязался в драку?

— В драку? — переспросил Беллармин, стараясь звучать как можно более непринужденно. Он прижал руку к щеке, где старые шрамы от шрапнели теперь были неразличимы за свежими кровоподтеками. — О нет, что вы, сэр, не было никаких драк. Кажется, я совсем забыл рассказать вам кое о чем, — секретарь убрал руку и покачал головой, а затем, снова взглянув на мистера Паркера, усмехнулся: — Полагаю, я вас немного напугал, раз появился здесь в таком виде. На самом деле это была не более чем тренировка. Я немного практиковался в боксерских поединках…

Только потом он заметил, как пальцы мистера Паркера на ощупь нашарили на столе перо и теперь сжали его так сильно, что оно едва не сломалось напополам. Начальник недовольно процедил:

— В подпольных боксерских поединках, я так понимаю?

Беллармин пожал плечами:

— Это всего лишь пустяк, говорю же. Всем наплевать, сэр, — с этими словами он направился к двери и, казалось, вовсе отбросил подальше все лишние мысли на эту тему.

Чарльз Паркер задумался, как бы выразиться так, чтобы его ответ оставался вежливым.

— Я был бы обеспокоен, Беллармин, — признался он, — если бы выяснилось, что я плачу тебе настолько мало, что это вынуждает тебя искать заработок на стороне…

Но помощник лишь замахал руками:

— О, нет-нет, сэр! Не стоит беспокойств, деньги тут ни при чем. Это пустяк, как я и сказал… это мои дела.

Поняв, что большего из него не вытянешь (Беллармин мог быть настолько скрытным и упрямым, когда того хотел, что разговорить его в такие моменты было практически невозможно), мистер Паркер сдался:

— Хорошо. Я не буду докучать тебе расспросами.

— Хорошо то, сэр, что у нас не бывает посетителей. По крайней мере я больше никого не напугаю так, как вас, — с ухмылкой пробормотал Беллармин и удалился к себе в кабинет.

И в этот момент уже сам мистер Паркер рассмеялся. Но почему же? Это неожиданное замечание развеселило и обрадовало его, хотя должно было, наоборот, расстроить, разве нет?

Видите ли, дело было в том, что мистер Паркер настолько НЕ желал по-настоящему иметь дело с практикующими магию людьми, что они с Беллармином в молчаливом взаимопонимании всеми силами укрепляли «суверенитет» их конторы, покуда не осталось лишь рва и крепостных стен, чтобы уж никто к ним не смел подобраться. Мистер Паркер крайне неохотно проводил консультации, предпочитая заниматься лишь записями да редкими переписками с антикварами, поэтому мысль о том, что кто-то зайдет в их офис, была и впрямь смехотворной. И поэтому «Общество антикваров и исследователей древностей Болотного края» хоть и намекало на множественное число участников, тем не менее, практически не оставляло никакой надежды в это самое число попасть.

И, помимо естественной склонности хозяина «Общества антикваров» к уединению и его своенравности, была и другая причина отказывать в частных консультациях. Специфика самой платы за что-то, связанное с магией, была в Болотах крайне неоднозначной. И знания о магии, и сама магия требовала секретности и отказа от фиксированной стоимости услуг (о, как это непохоже на нашу с вами современность, дорогие читатели!). Если бы вы спросили знахаря, откуда у него целительная сила, он ответил бы, что она передалась ему от кого-то другого — обычно от очень старого или покойного жабьего человека. Сила принадлежала знахарю до тех пор, пока он хранил ее в секрете. Если он расскажет о ней кому-либо, сила автоматически перейдет от него к другому человеку. Если же он принимает фиксированную плату за свой дар и услуги, он также рискует потерять их. Хитрые люди не афишировали свое мастерство, предпочитая, чтобы к ним обращались по рекомендациям. И, хотя мистер Паркер и его помощник не оказывали никаких услуг прикладной магии, тем не менее, выросший на постулатах отца-колдуна волшебник частично перенес этот негласный кодекс хитрых людей и в свою исследовательскую офисную работу тоже.

Конечно, все это, увы, напрямую отражалась на их финансах. Продавать артефакты, найденные в Болотном крае, в частные коллекции Чарльз Паркер не желал так же упрямо, и потому львиную долю дохода компании составляли в основном редкие лекции волшебника в тавернах, где иногда собирались ученые джентльмены (что само по себе было нечастым явлением для такой провинции, как Болотный край), или вовсе в приходских школах, куда его время от времени звали рассказать что-нибудь эдакое про захоронения древних саксов в местных курганах. И то, мистера Паркера приглашали не столько за его собственные заслуги, сколько опять же, памятуя о славе его отца («О курганах саксов больше всех знает сын покойного мудрого человека из Ипсвича… да-да, мистер Зима, тот человек в черном, вы его видели… вот пусть он и расскажет»). Но вырученные за лекции деньги могли покрыть расходы только самого мистера Паркера. На все остальное — аренду офиса, выплаты Беллармину, расходы на их поездки в соседние деревни и прочее — волшебник брал деньги из своего личного содержания.

Таким образом, два единственных работника «Общества антикваров и исследователей древностей Болотного края», по инициативе начальника, балансировали на тонкой грани между тем, чтобы показывать, что они являются авторитетными специалистами своего дела и чтобы при этом продолжать по мере возможностей отказывать всем в частных аудиенциях. Поэтому внешний вид Беллармина сегодня не должен был стать для кого-либо проблемой.


День полз медленно. Перерисовав в толстую тетрадь обережные метки на дымоходах, волшебник принялся переписывать данные о подвязках из кожи угрей. Такие вещи носили хитрые люди, ведь угрей в местных водоемах всегда водилось в избытке. «Йоркская подвязка», к примеру, изготовленная из кожи угря, использовалась в качестве профилактического и лечебного средства от ревматизма. А непосредственно колдовские пояса заготавливались с весны. Кожу угря сушили на солнце, пока не затвердеет, затем смазывали маслом, разминали, набивали растениями и закапывали в землю до начала осени. После этого артефакт нужно было вновь размять, вытащить травы и носить уже как магическую подвязку чуть выше колена. Женщины носили их, завязав узлом справа, а мужчины — слева…

Закончив и эти записи, мистер Паркер, все так же пребывая в мечтательной апатии, уже точно понял, что работать дальше у него не хватит ни концентрации, ни усидчивости. Он захлопнул тетрадь, полную записей о подвязках из кожи угрей, и, глубоко вздохнув, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

Ему захотелось непременно пойти куда-то и сделать что-то. Но что и куда — он не знал, но при этом томился и от одиночества, и от — о, небо! — одновременного с этим нежелания видеть никого из обычного земного мира. Наконец, еле дотянув до обеда, волшебник окликнул секретаря:

— Беллармин!

Тот появился в дверях, держа в руке сегодняшний выпуск Fens Garland, «Болотной гирлянды» — газеты, выходившей пару раз в неделю и моментально приковывающей к себе внимание жителей всех местных городов и деревень. У этой региональной газеты была непростая судьба — несколько раз в прошлом столетии редакция оказывалась на грани банкротства и закрытия, а когда в ней сменилось руководство и дела пошли в гору, «Болотную гирлянду» одолела стихия. После особо сильного наводнения жители Болот не получали новых выпусков почти месяц — ведь типография, где печатались тиражи газеты, едва не ушла под воду у Большого озера! Но, несмотря на все злоключения, «Гирлянда» долгие годы оставалась излюбленным чтивом местных жителей, их главным источником что новостей, что рекламы, что напечатанных чужих мнений, которым они могли (и хотели бы) доверять.

Сложив газетный листочек вдвое, Беллармин широко зевнул:

— Сэр?

— Я думаю отпустить тебя домой. Тебе лучше отдохнуть и набраться сил. Нет-нет, даже не спорь со мной! — Паркер предостерегающе поднял руку. — Работы немного, я справлюсь один. Но у меня есть просьба, пока ты здесь. Купи, пожалуйста, цветы.

Волшебник помнил (Боже! Ты до сих пор это помнишь!), какие букеты любили дамы. Элеанор нравились изящные цветы, например, светлые кустовые розы, еще не распустившиеся. Другие женщины, на которых он заглядывался еще совсем молодым, предпочитали бледные гиацинты или нежные гортензии. Но всех их объединяло одно — цветы должны были быть светлыми и неяркими, наводить на мысли о чем-то возвышенном, даже сентиментальном. Никаких кричащих оттенков, ничего вульгарного. И мистер Паркер расхрабрился настолько, что был теперь почему-то глубоко уверен (действительно, почему же?), что даже королева из царства фей разделяет такие же вкусы.

Однако эта просьба прозвучала в кабинете столь неожиданно, что даже заплывшие глаза Беллармина моментально расширились:

— ЦВЕТЫ, сэр?

— Да, слева у колонки на площади, там продают хорошие букеты, — Паркер выдвинул ящик стола и достал оттуда несколько монет, затем отсчитал их и протянул Беллармину. — Купи мне что покрасивее, но только светлых оттенков. Мне надо кое-кого поблагодарить.

Секретарь молча взял монеты и направился было к выходу, но в итоге (как и вчера с письмами) вновь не выдержал.

— Сэр, могу ли я поинтересоваться… — начал он, однако мистер Паркер не дал ему закончить:

— Нет, не можешь, Беллармин, — отрезал он и, демонстративно раскрыв книгу, опустил взгляд на страницы. — Большое спасибо.

11

Ralph of Coggeshall «Chronicon Anglicanum» 1206—1212; William of Newburgh, «Historia rerum Anglicarum», 1189.

Болота. Тайны истории английской магии

Подняться наверх