Читать книгу Королева эльфов. Возмездие - Дарья Котова - Страница 3

Несколько месяцев спустя

Кабинет королевы эльфов, как и подобает ее статусу и расе, был большим, светлым и украшенным цветочным орнаментом. Эльфы не менее драконов любили красоту, но ее воплощение предпочитали видеть в более изящных и естественных вещах, поэтому королевский дворец Альэнэрэ, государства эльфов, был уставлен преимущественно деревянными украшениями, тонкими работами настоящих мастеров. Здесь почти не было вычурных драгоценностей – эльфы ценили искусство, а не топорность, духовность, а не богатство (хотя в последнем они не отставали от своих соседей драконов). Поэтому кабинет Айрис был весьма просторным, светлым и даже волшебным. Сквозь витраж солнечные лучи проникали в эту обитель мудрости (и власти), рисуя на вырезанном деревянном полу свои узоры поверх уже тех, которые выточила рука мастера. Везде присутствовали цветочные и лесные мотивы. Потолок был украшен изображениями зверей и птиц, на рамах окон и на мебели вились узоры лоз и лиан, пол напоминал цветочный луг. Используя различные сорта деревьев, мастера добились удивительного эффекта, превратив бездушную мебель и стены в живое и дышащее существо. Ступив в эту комнату, можно было подумать, что ты находишься в лесном царстве. По сути, так оно и было. Эльфы ценили красоту и украшали все вокруг себя, привнося природу там, где ее не было.

Айрис гармонично смотрелась в этой чудесной обстановке. Как и все эльфы, она была гибкой, словно лоза, и прекрасной, словно дикая роза. Ее бесшумные шаги не нарушали тишины, которую позволено было прерывать лишь нежному пению птиц за окном. Синее платье с золотистыми узорами в виде цветов, кружащих в вихре ветра, оттеняло красоту Айрис и подчеркивало фигуру. При ходьбе в разрезах на подоле мелькали стройные сильные ноги в такого же цвета брюках – разве что на тон темнее – и белоснежных кожаных сапожках. На поясе были пристегнуты ножны с кинжалом, и это было настоящее оружие, а не дань моде. Айрис хоть и находилась сейчас в собственном дворце в окружении верных ей воинов, но расслабляться не собиралась. Шестьсот лет для эльфов – срок небольшой, но и немаленький, особенно учитывая постоянные войны. Королева пережила уже многие сражения – как на поле боя, так и в сверкающих белизной залах дворцов – и знала, что опасность может подстерегать где угодно.

Внезапно тишину кабинета нарушил стук в дверь. Не успела Айрис ответить, как в комнату вошел эльф в светло-сером камзоле, отороченным неясным серебристом узором в виде волков. Лицо мужчины было столь же невыразительным, как и его одежда, выделялись лишь две вещи – светлые волосы, необычайно короткие для эльфа, всего лишь по плечи, и серо-зеленые глаза, чей пронзительный взгляд мог заставить любого во дворце трепетать перед советником королевы. Каэн Тень Клинка был ближайшим и вернейшим из подданных Айрис. Он искренне любил ее и служил ей, и пусть характер его нельзя было назвать легким, королева была всегда милостива к нему и прислушивалась к его словам чаще, чем к другим.

– Каэн? – произнесла она, в светло-карих глазах ее зажегся вопрос. Несмотря на видимую мягкость и добросердечность Айрис, очень немногие осмеливались перечить ей либо нарушать ее уединение. Королеву любили и уважали настолько, что трепетали перед нею. Но к Каэну это все не имело отношения, он всегда позволял себе больше, чем другие. Однако и в службе своей он отдавал куда больше – всего себя.

– У меня вести, недобрые, – вопреки смыслу сказанных им слов, Каэн усмехнулся. – Можешь начинать плакать, Айрис.

Королева поморщилась, деланно вздохнула и уселась в ближайшее деревянное кресло. Опустив свои изящные руки, которыми восхищались менестрели и которые с легкостью держали меч, на подлокотники в виде голов лесных рысей, Айрис произнесла насмешливо:

– Готова плакать. Но только если повод окажется достойным.

Каэн отвесил ей шутливый поклон и облокотился бедрами о край стола напротив ее кресла.

– В семье Кровавой Росы родился мальчик.

Светлые брови Айрис взлетели вверх.

– Однако, – протянула королева, поглаживая головы деревянных рысей. – Повод достойный, признаю, но плакать мне некогда, дела. Отложу на завтра.

– Вот поэтому женщинам нельзя верить, – усмехнулся Каэн. – Мальчишку назвали Лориэном, ты представляешь? Золотой лист! Хорошо, что не корона.

– Лорд Грелиан уже много веков грезил этим, грешно отнимать у него его долю удовольствия. К слову, когда произошло сие "радостное"событие?

– Вчера, – коротко ответил Каэн, складывая руки на груди.

– И ты уже знаешь? – удивилась Айрис.

– Конечно. Ты ведь догадываешься, что в виду особых обстоятельств я держал на личном контроле ситуацию с деторождением в семье Кровавой Росы.

Айрис позволила себе намек на улыбку.

– Если бы я была человеком, я бы отметила двусмысленность твоей фразы.

– Благодарю, – вновь шутливо поклонился Каэн. – Больше мне нечем порадовать мою королеву, если только лорд Грелиан не умрет от счастья при виде желанного внука.

– Сомневаюсь, что он доставит нам подобное удовольствие.

Айрис с Каэном обменялись понимающими взглядами, в которых сквозила ирония над ситуацией и над друг другом.

– От Мириэля не было вестей? – поинтересовалась Айрис, когда тема шуток про Кровавую Росу закончилась.

– Нет, Свет Луны молчит. Почему ты все-таки отправила его обратно к драконам? Он только женился, у него неделю назад родилась дочь.

– Эльфийка?

– Дракон. Многие теперь говорят… Впрочем, это сплетни.

– Я обещала Мириэлю отставку, но пока он нужен мне в Драконьем королевстве, это важно. – Айрис слегка нахмурилась, отчего приобрела вид еще более обеспокоенный, чем раньше.

Каэн вопросительно изогнул свои пепельные брови.

– Скоро должна родить Мелая.

– Королева драконов?.. Да, у них ведь родится первенец… Ты думаешь, что Дерим верит в пророчество?

– Не знаю, – отозвалась Айрис, тихо вздохнув и обратив взор свой на поющих за окном птиц.

– Я, конечно, не был на свадьбе, но по рассказам Мирэля могу судить о том, что произошло. Не в характере короля было…

Каэн осекся, заметив, что Айрис его не слушает.

– Это важно, – обронила она. – Надо ждать вестей от Мирэля.

***

Кабинет короля драконов отличался от кабинета королевы эльфов так же, как отличалась сторожка кладбищенского сторожа от летней беседки нежной девы. Все здесь было оформлено в мрачных темных тонах, даже камни, инкрустированные в стены и мебель, отливали всеми оттенками тьмы – от багрового до чернильно-черного. Солнце было редким гостем в этой комнате, ведь окна выходили на север и часто были занавешены. Дерим не любил свет и яркие цвета, он находил удовольствие в тенях, которые умели хранить тайны куда лучше кричащего солнца. А в последнее время ему было что скрывать не только от подданных, но и от самых близких ему драконов. Мысли его шли по одной и той же тропе, которая замыкалась в кольцо. Дерим не был ни трусом, ни предателем, жизнь и природа наделила его храбростью, даже бесстрашием, умением выживать, изворачиваться и добиваться своего. Он родился в королевской семье драконов около шести веков назад. На тот момент ситуация в королевстве была напряженная. У короля погиб старший ребенок, сын, и три дочери, принцессы, начали делить корону при живом отце. У них были и свои дети, некоторые из них уже взрослые, так что борьба разгорелась нешуточная. Совсем скоро полилась кровь. Дериму было пять, когда на его глазах убили мать и старшую сестру. Тогда ему повезло– его вовремя спас брат. Несколько лет они жили в изгнании, пока не удалось вернуться. Пожар гражданской войны разгорелся вновь. Дерим помнил, как плакали сестры на дыбах, как катилась по полу отрубленная голова брата, как повесили отца. Помнил, как сам взял в руки меч и убил тетку, как пытал кузин и сражался с кузенами. Много крови тогда пролилось, родной, самой близкой. До сих пор во тьме ночи к нему приходили их призраки, он отгонял их. Он правил уже много лет, правил достойно. В Драконье королевство пришел мир, спокойствие, и Дерим не желал нарушать их. Ему хватило войн, хватило крови. Он больше не желал становиться свидетелем семейных сражений, когда сестры убивают братьев, мужья – жен, дети – родителей…

Рука первенца твоего прервет жизнь твою

Одно предсказание – и судьба всего королевства под угрозой. Ему, Дерим'Рагрену, великому королю драконов, предстоит умереть от руки собственного дитя, своего ребенка, которого он любил, которого бы вырастил, научил всему… У него отнимут корону, прольют кровь, заставят смотреть других детей на его смерть. Первенец его начнет новую гражданскую войну, новую боль причинит всем.

Перед глазами до сих стояла лужа крови, вытекающая из-под тела матери. Ее убили, когда ему было пять. Это едва ли не первое его воспоминание. Он не хотел такой же судьбы для своих детей, он хотел построить крепкую семью с женщиной, которую полюбил – это были не его привычные любовницы, это была Мелая, особенная и исключительная драконица. Она должна была родить ему детей, много детей, которых бы они потом женили, чтобы нянчить внуков. Он хотел построить мир, не допустить войны, но одно пророчество сломало это будущее. Его первое дитя уничтожит все, что он будет строить, лишит его жизни… Это было недопустимо. Дерим убил многих, чтобы выжить, сделал невозможное, но добился своего. Он никому никогда не позволил бы его свергнуть. Он знал кровавую цену короны и уже заплатил ее. Но он никогда не думал, что придется платить дважды.

Дерим очнулся от своих мрачных мыслей и позвонил в колокольчик. Явился слуга.

– Позовите Вирас'Ардена, – приказал король, сжимая кулак. Ему был нужен его верный пес. Сегодня он спустит его с цепи.

***

В душной спальне раздавались крики, оглушающие всех, кто сегодня здесь присутствовал. Повитухи старались облегчить мучения королевы, но много они сделать не могли. Роды длились уже несколько часов, Мелая'Рагрен настолько обессилела, что даже крики ее постепенно сходили на нет. По перекошенному болью лицу стекал пот, постель была красной от крови. Если бы не выносливость драконов и не помощь повитух, она давно бы погибла вместе с младенцем, а так борьба за их жизни продолжалась.

– Давайте, ваше величество, тужьтесь, еще немного, вы справитесь.

Это было невыносимо, слишком долго и слишком больно. Но королева готова была заплатить эту цену за жизнь своего ребенка. Еще полчаса страданий, слез и уговоров – и все услышали первый крик новорожденного. Но на этом ничего не закончилось. Не прошло и минуты, как за первым ребенком родился второй. Два совершенно очаровательных мальчика, настолько одинаковых, что даже принимавшие роды повитухи не смогли их различить. Обтертые и укутанные в пеленки, они лежали на руках у усталой матери, чье лицо сейчас освещала такая радость, что оно, несмотря на все ночные мучения, казалось самым красивым в мире. Мелая с любовью смотрела на своих мальчиков, не чувствуя больше ничего. Словно ей магией стерли память о прошедших часах – теперь она видела только своих сыновей, двух близнецов, неотличимых до последнего пальчика.

Повитухи прибирались, приводили в порядок королеву, поили ее настоями. Постепенно из этой душной, пропавшей кровью и потом комнаты уходило отчаяние и боль. Новая жизнь словно осветила эту ночь, и даже служанки улыбались друг другу.

Одна из повитух отправила девушку к королю с радостным сообщением, пока королева любовалась своими малышами. Женщины уже покончили со всеми делами, когда в покои королевы явился мужчина. Вот только это был не король. Это был Вирас'Арден, верный головорез его величества, которого в замке и в столице боялись все.

У двух повитух из рук посыпались тряпки, остальные замерли, не в силах пошевелиться. За спиной у высокого черноволосого мужчины в кольчуге стояли пятеро его воинов, таких же мрачных, молчаливых и вооруженных. Повисшая тишина привлекла внимание королевы, она оторвалась от своих сыновей, подняла взгляд – и сразу все поняла. Это было прозрение, истина, которую она не хотела знать, но которая пришла к ней. Она понимала, что означает присутствие Вираса в ее покоях, она боялась этого с тех самых пор, как глупая девчонка напророчила Дериму смерть от рук их первенца. По щекам королевы прокатились две слезинки. У нее не было сил бороться, бежать, да хотя бы сесть! Она могла лишь крепче прижимать к себе близнецов.

Вирас остался равнодушным к произведенному им эффекту, его интересовали лишь дети. Он прошел внутрь, его воины последовали за ним, плотно прикрыв дверь комнаты. Положив ладонь на эфес меча, висящего на поясе, Вирас'Арден спросил тоном, не рассчитанным на неповиновение:

– Кто старший?

Вопрос его, главным образом, был обращен к забившемся в угол повитухам. Они молчали, не в силах ответить. Лишь когда он угрожающе шагнул к ним, одна из них выпалила:

– Мы не знаем, мальчики неотличимы.

Тогда Вирас повернулся к королеве. Насколько хватило сил, Мелая попробовала отползти, но это походило на глупые отчаянные попытки спастись от смерти, которые не могли вызвать ничего, кроме смеха жестоких мужчин.

– Ваше величество, вам лучше ответить на мой вопрос, – каменным тоном, лишенных эмоций и души, произнес Вирас.

– Вы забываетесь, лорд Арден, – дрожащим голосом ответила измученная женщина, не переставая прижимать к себе детей. Те, словно почуяв страх матери, начали плакать.

Вирас'Арден поморщился и махнул рукой. Его воины шагнули к повитухам. Их крики длились недолго, и скоро в спальне королевы из живых женщин осталась лишь она одна. Убийство служанок произвело на Мелаю нужное впечатление, на которое и рассчитывал Вирас.

– Так что? – холодно спросил он.

– Король про это узнает!

– Я здесь по его приказу. Не упрямьтесь, ваше величество, укажите на старшего сына, иначе я убью обоих. Вы хотите этого? Или все же спасете жизнь хотя бы одному вашему ребенку?

В ледяном голосе Вираса появилась тень жестокой насмешки. Мелая дрогнула под его взглядом, но промолчала.

– Мне это надоело, – проронил лорд Арден и шагнул к постели. Королева вскрикнула, дети заплакали еще сильнее. Мелая пыталась сопротивляться, но что могла противопоставить шести сильных мужчинам слабая, измученная родами женщина? Не прошло и минуты, как они отняли у нее обоих мальчиков, оставив истекать кровью на перепачканной постели.

– Раз не хотите по-хорошему, ваше величеству, будет по-плохому, – бросил Вирас, кладя обоих младенцев на стол. – Убьем двоих, а вы родите королю еще наследников.

Скорчившись на кровати, хватаясь за живот, Мелая беззвучно рыдая, наблюдая за тем, как Вирас достает из-за пояса кинжал.

– Нет! Оставь их! Ты чудовище! Нет! НЕТ!!!

Она сорвалась на крик, бессловесный, но отчаянный, однако Вирас даже не обратил на нее внимания. Миг – в этот миг решалась судьба ее сыновей, ее детей, которых она только что родила. Ее кровь, ее малыши, которых она только что держала на руках, прижимала к груди. Она не могла смотреть, как их убивают, но хуже всего было то, что она знала, что может спасти одного. Спасти одного, став палачом для другого.

– Он! Он старший! – вскрикнула она, указывая на одного из младенцев. Вирас жестко усмехнулся, наблюдая за рыдающей королевой, и, замахнувшись, вонзил кинжал в указанного ребенка. Детский плач стих. Выживший принц тихо хныкал в развернутой пеленке. Рядом с ним лежал его мертвый брат.

***

Каэн понимал опасения своей королевы, но все же несильно тревожился насчет драконов. В конце концов, проблемы Дерим'Рагрена – это только его проблемы. Да и пророчество то звучало слишком фальшиво, хотя Мирэль, весьма уважаемый и прагматичный эльф, утверждал, что оно истинное.

Вести из Драконьего королевства пришли лишь на рассвете. Каэн с Айрис засиделись допоздна, разбираясь с делами. Слуга вошел, когда они уже собирались отправляться спать. Низко поклонившись, эльф протянул королеве скученный лепесток огромного синего цветка. Каэн громко выдохнул, удерживаясь от вульгарного присвистывания – Цветок был особым видом магии, доступным лишь старейшим из эльфов и требующим немалых затрат энергии. Чтобы вырастить такой и собрать с него лепесток-послание, нужно было потратить несколько десятилетий. У Айрис был некоторый запас этих магических писем, но расходовала она их разумно и только по крайне важным делам. Каэн никак не ожидал, что она настолько тревожится о ситуации в Драконьем королевстве, что снабдила Мирэля Лепестком – достаточно было написать на нем послание и назвать место, где оно должно появиться. Лепесток тут же исчезал из рук автора и оказывался там, где ему приказали быть. Это был самый быстрый способ передачи сведений.

Айрис кивком поблагодарила слугу и, отпустив его, принялась за чтение послания. Каэн, пользуясь своими привилегиями и наглостью, заглянул ей через плечо.

"Королева родила сына. Он жив. Но ночью были убиты повитухи. Это неточно, в этом был замешан Вирас, против него нет надежных свидетелей. Мирэль Свет Луны"– вот о чем было срочное послание.

Каэн скептически усмехнулся, но комментировать не стал, доверяя своей обожаемой правительнице.

– Король все же решился оставить в живых первенца, – пробормотала Айрис, а потом покачала головой, отчего ее светло-золотистые волосы рассыпались по плечам беспорядочными локонами. – Нет, что-то здесь не так.

– Зачем убивать повитух? – вслух размышлял Каэн, меряя шагами кабинет королевы. – Что-то там произошло, ты права, но ведь раз принц жив… Они подменили ребенка?

– Или их было двое, – предположила Айрис, откладывая Лепесток. Тот рассыпался голубым прахом, который разлетелся по комнате, рассеиваясь в воздухе. – Вариантов немного…

– Мы не знаем точно, что произошло. Мирэль не уверен в своих сведениях, – обратил внимание королевы на этот аспект Каэн.

– Да, да, – пробормотала Айрис, думая о чем-то другом, а потом очнулась и с грустью произнесла: – Что бы ни произошло сегодня ночью, ясно одно – Дерим'Рагрен всерьез воспринял пророчество. Оно начало влиять на судьбы драконов… и не только.

Каэн бросил недоумевающий взгляд на Айрис, но не получил ответа.