Читать книгу Солнце в тумане - Диана Викторовна Покормяк - Страница 3

Двадцатисемилетняя Диана Легран была первоклассной портнихой, с уймой клиентов, но, тем не менее, не вылезала из долгов. А всё из-за непомерно высоких налогов; к тому же в Париже вечно кто-то бунтовал, устраивал провокации, революции, из-за чего даже квалифицированные рабочие регулярно банкротились и пополняли ряды нищих. Диана шила камзолы, плащи, накидки, платья, а так же брала плату за материю, кройку и отделку ткани. В обществе она слыла старой девой, хотя замуж ее звали довольно часто. Но портниха предпочла одиночество и независимость, потому что никого не любила из ухажеров, потому что была весьма невысокого мнения о мужчинах, потому что все еще не могла забыть того мальчишку, которого пятнадцать лет назад встретила возле реки.

С раннего утра и часто до полуночи она трудилась, будто пчела в улье и обшивала свой квартал, включая магистров университетов, студентов, башмачников, старьевщиков, лавочников и ремесленников. Среди ее постоянных клиентов были и мелкие дворяне. Именно от них поступали самые значительные заказы, которые позволяли ей пока держаться на плаву.

Несколько лет назад, в один из особенно лютых зимних вечеров, она увидела на улице около своего дома юную нищенку, которая медленно умирала от холода, притулившись к запорошенной снегом стене. Посиневшее от мороза лицо, длинные светлые ресницы, покрытые инеем, мертвецки-бледные губы, – жизнь вытекала из этого хрупкого маленького существа быстро и безжалостно. Диана с мгновение колебалась, – она помнила о Рени, которого так тщательно оберегала все эти годы от людских глаз, но жалость к умирающей девушке взяла вверх. Диана осторожно завела ее в дом, подвела к камину, где весело трещали дрова, и усадила девушку на табурет, укутав с ног до головы шерстяной накидкой. Когда же на худеньком лице появился веселый румянец, когда маленькие серые глаза бойко забегали по стенам гостиной, осматривая скромный интерьер, Диана прибегнула к водным процедурам, – смывая въевшуюся грязь с бледной прозрачной кожи, с коротеньких светло-русых волос, она спросила имя у своей непредвиденной гостьи.

– Меня зовут Изабель, – ответила девушка, – я никогда не забуду вашей доброты! – тут же добавила она, взглянув на Диану, как на доброго ангела, вырвавшего ее из лап смерти.

Когда Диана без сожалений сожгла ее жалкие лохмотья в камине и облачила Изабель в теплую рубашку и длинную шерстяную юбку, та рассказала ей о том, что она сирота, у которой абсолютно ничего и никого нет в этом неприветливом мире. «Будто маленький беспомощный котенок!» – подумала с горечью Диана. Сложное решение она приняла почти сразу. Сирота останется у нее: как верная подруга, как сестра, которой у нее никогда не было, как помощница в ее важном швейном деле. Изабель не могла поверить своему внезапному счастью. Пытаясь отблагодарить свою новоявленную опекуншу, она быстро обучилась всем премудростям кройки и шитья, стала полноценной помощницей. С раннего утра они распахивали входную дверь, открывали свое большое окно-вывеску и выставляли на продажу товар, созданный их кропотливыми руками – шляпки, платья, рубашки, нательное белье, ночные колпаки и накидки. Почти все парижане плоды собственного труда продавали прямо из собственного или арендованного дома, лишь некоторые на Гревской площади или у ворот крепостной стены. Когда Изабель увидела Рени в доме на втором этаже, она остолбенела от изумления и тут же, заметив обеспокоенный взгляд Дианы, клятвенно пообещала:

– Об этом не беспокойтесь!.. Ни одна живая душа не узнает о нем, я буду молчать, как могила!

Когда портниха увидела, что Изабель по-настоящему привязалась к коту, она окончательно успокоилась. Шли недели, месяцы и годы, Диана с радостью наблюдала, как Изабель похорошела, расцвела, будто бутон розы и обрела нужные навыки для их совместного выживания; теперь портниха могла смело оставить на нее витрину с товаром и отлучиться по делам. Изабель так же могла самостоятельно выполнить простую работу на заказ – починить подкладку или искусно залатать дыру в плаще.

Однажды, пока Диана отсутствовала, в дом пришел хозяин мукомольной мельницы, располагающейся на Сене, и попросил Изабель снять мерки для пошива нескольких рубашек и штанов. Они разговорились, Изабель узнала о том, что мужчина вдовец тридцати лет от роду, сам воспитывает восьмилетнего сына. Ей показалось, что Жан (так представился посетитель) намеренно рассказал об этом. Еще она заметила, что он не спускает с нее глаз и неловко пытается выманить у нее информацию о том, есть ли у такой симпатичной барышни возлюбленный?

– У меня никого нет, – простодушно ответила она и улыбнулась. Этот Жан совсем ей не приглянулся – невысокий, немного сутулый, нос с горбинкой, чересчур большие глаза на небольшом смуглом лице, – но она была куда более прагматичной и приземленной, чем Диана. Если есть хоть малейший шанс опутать узами брака перспективного мужчину, она воспользуется этим. Она знала историю о том мальчике-поэте, и не понимала, как можно было столько лет отвергать перспективных женихов из-за того, кто даже своего имени не оставил, как и адреса. А ведь к Диане однажды даже сватался мелкий дворянин. Высокая, зеленоглазая красавица с блестящими черными локонами многим запала в душу.

Жан тоже улыбнулся, выяснив то, что ему было нужно; он не стал ходить вокруг да около и спросил с надеждой в голосе:

– Не хотите ли вы пойти со мной сегодня вечером на веселую ярмарку? – в его глазах светилось нечто вроде восхищения, особенно, когда он останавливал свой пристальный взгляд на фигуре Изабель.

Девушка с радостью ответила:

– С удовольствием!.. Я так давно не была на ярмарках! – ее серые глаза засияли надеждой. Надеждой на светлое будущее, которое этот человек, несомненно, сможет ей обеспечить.

Свое безбедное положение он без слов подтвердил ей тем, что тут же заплатил за свой заказ два золотых дордрехта, равнявшимся сорока парижским су. Многие просили в кредит, но не он.

– До скорой встречи, прекрасная Изабель! – произнес он на прощание и ушел.

Было понятно, что она произвела на него ошеломляющее впечатление. Теперь она не маленький гадкий воробушек с тусклой кожей, каким когда-то ее забрала с улицы Диана. Она окрепла, отрастила длинные волосы, приобрела здоровый цвет лица и румянец, ее фигура сформировалась в округлые привлекательные для мужчин формы, да и рост вытянулся, хотя Диане она всего лишь по плечо, но раньше и того не было.

Когда Диана вернулась в дом, то застала Изабель за весьма своеобразным занятием, – молодая девушка вдохновенно танцевала посреди комнаты с золотыми монетами в руках и припевала: «Пришла моя судьба, я двери отворила и в дом ее впустила!.. Входи моя судьба, входи! На крыльях счастья меня неси!.. Неси!».

– Что с тобой? – с изумлением спросила портниха. Невольно и она стала улыбаться, сообразив, что произошло нечто потрясающее.

Изабель перестала танцевать, подбежала к своей названной сестре и всё ей рассказала.

– Он так понравился тебе? – спросила Диана с некоторой ревностью. Она предвидела нечто подобное в ближайшем будущем, но не хотела так быстро лишаться своей верной подруги и незаменимой помощницы.

Изабель немного скривила губы и ответила легкомысленно:

– Понимаешь, мне это вовсе и неважно… Он обеспечен, у него своя мельница, и не одна, как я поняла.

– Понятно, он – король парижских мельниц, – передразнила Диана. Она не ожидала такого ответа и немного была разочарована. Она так жаждала, чтобы Изабель вышла замуж по любви, но оказалось, что ее подопечной это и не нужно. Но может она не права и чересчур категорична в своих суждениях? Изабель слишком долго жила в жуткой нужде, так что можно понять ее стремление к простым, но жизненно важным вещам – теплу, уюту, финансовому благополучию. Это она, Диана, витает в облаках, продолжая мечтать о любви, которой не суждено сбыться.

Поразмыслив над этим, она дала ей свое благословение, но с одним условием.

– Ты должна удостовериться в том, что у этого Жана серьёзные намерения насчет тебя! – строго сказала она, пытаясь внушить Изабель хоть толику осмотрительности.

Девушка кивнула головой в знак согласия. Но ее мысли были уже далеко отсюда – на веселой ярмарке, где всё такое пестрое, радужное и привлекательное, с театральными представлениями бродячих артистов, со сладким миндалем и сухофруктами, с музыкантами, играющими на флейте и арфе, с танцами, жонглерами и фиглярами; с мужчиной, в глазах которого она прочла жгучее желание быть рядом с ней, с бывшей сиротой, до которой когда-то никому не было никакого дела.