Читать книгу Солнце в тумане - Диана Викторовна Покормяк - Страница 4

Церковь в приходе Дианы была величественной и красивой. Роскошь ее так не вязалась с доходом большинства прихожан, которые часто еле концы с концами сводили. Внутри – высокий сводчатый потолок, подпираемый древними колоннами первого века, украшенными листьями аканта и водяными лилиями. Апсида в восточной части церкви была окружена кольцом небольших часовен, – в одной из них находилась большая овальная купель из мрамора для крещения, так напоминающая колыбель Моисея. С правой стороны нефа, напротив хоров, на стенах можно было рассмотреть изображения фантастических птиц. В нижнем нефе с южной стороны располагалась изящная статуя Святого Петра, восседающего на троне. Внизу стены церкви были мрачны, будто символизировали грешную землю, а вверху, ближе к потолку, к аркам, к колоннам – светлы, потолок же и вовсе сиял, олицетворяя кристальную чистоту небесного рая.

На очередной воскресной мессе в их приходе Диана с Изабель с изумлением обнаружили, что у них новый священнослужитель. Куда же подевался Патрик, тот юный худенький клирик с одухотворенным ангельским лицом?

– Епископ Парижский, Луи де Бомон де ла Форе перевел его в другой приход, – ответила Диане соседка Франсуаза, знаменитая на весь округ травница и знахарка.

– Как жаль, – почему-то произнесла Диана, хотя она еще не успела узнать нового клирика.

С высокого амвона на людей смотрело довольно суровое лицо с твердым взглядом, лицо без тени улыбки и простодушия, как, например, у Патрика. Всем сразу стало понятно, что проповеди станут иными, а наставления в жизненном пути – жестче и фанатичнее. Церковь напрямую влияла на судьбу. Ничто от нее не укроется, ни один серьёзный шаг не должен быть сделан без ведома твоего прелата. Он тебе и мать и отец, и посредник между тобой и богом, и твоя надежда на путь в небесный рай.

– Что-то я его уже боюсь, – послышалось позади Дианы. Она сидела на самой первой скамье, тут же оглянулась и поймала на себе тревожный взгляд булочницы Виржинии. Да, это она приписала человеку, которого они еще совсем не знают, беспощадный и суровый уклад в приходе. Патрик им многое спускал с рук, на многое закрывал глаза, например на любовь к праздникам и азартным играм, к посиделкам в кабаках и тавернах.

– Но может быть это напрасные страхи? – прошептала Диана на ухо Изабель.

– Возможно и так, – ответила рассеянно девушка. Уже несколько недель все ее мысли были заняты Жаном, ее женихом и ей было все равно, даже если бы перед ней сидел сам черт с рогами.

Диана вдруг посреди множества людей почувствовала себя вновь осиротевшей, как после смерти отца и безмерно одинокой. Многое поменялось за последние дни – Изабель скоро упорхнет от нее в дом мельника, Патрик, которому она так симпатизировала, бросил их, хотя и не по своей воле, а теперь и соседка Франсуаза, к которой она была всю жизнь привязана, решила уехать к дочери в деревню, в связи с пожилым возрастом. Она знала ее секрет, как и Франсуаза знала ее тайну. Тайна эта заключалась в том, что обе женщины прятали у себя дома маленькое бойкое животное, которое европейцы записали в помощники дьявола. Да, у Франсуазы тоже был кот, как и у Дианы. Только двое знали ее секрет – Изабель и Франсуаза. Иначе она бы уже болталась на виселице вместе с Рени, или пылала бы в адском костре, ведь котов с особой жестокостью убивали вместе с их хозяевами.

Новоявленный священнослужитель представился:

– Желаю вам доброго здравия, христиане, пребывайте всегда с богом, не отступайте от его заповедей, следуйте его заветам. Зовут меня Бернар Леру, отныне я ваш поверенный и наставник в делах духовных, очень надеюсь, что вы не разочаруете меня, а, следовательно, и бога.

«Тщеславия ему не занимать!» – поразилась его словам Диана. Он ставит себя на один пьедестал с богом и даже не краснеет от смущения при этом. Высокий, статный, самоуверенный, с глазами ястреба и ликом непреклонного христианского карателя всех отступников от веры, всех еретиков. Есть много заурядных человеческих лиц, мелькающих по жизни мимолетно, – они исчезают из памяти так быстро, будто и не было их, стираются навечно, его же каменно-суровое лицо сразу впечатывается в память, даже если воспротивишься этому навязчивому образу в черной сутане.

Каноник обвел всех пристальным взором и продолжил свою проповедь:

– Если с нами происходит нечто доброе, светлое, непременно следует приписывать это божественной милости. Богу мы обязаны своим существованием, поэтому мы безропотно должны принимать всё, что посылает он нам – радостное и печальное, счастливое и горестное. Всё это он посылает нам для спасения нашей души, и мы не должны роптать, даже если нам кажется, что мы не заслужили того, что произошло. Людям нельзя отчаиваться, даже столкнувшись с большим горем, они обязаны помнить о милости божьей, о том, что если они с достоинством примут свой крест, не отступят от заповедей, то бог непременно примет их в объятия небесного рая, даруя вечную жизнь в своих бессмертных чертогах. Власть бога значительнее, сильнее, всеобъемлюще, чем власть дьявола, есть ли не согласные с этим утверждением? – вдруг спросил он и обратил свой взор в толпу притихших прихожан.

Все разинули рот от изумления. Его монолог вдруг оживает, и, вопреки строгим церковным канонам, начинает созревать в форму диалога. Все растерянно молчали, пугливо таращась кто куда, только не на эксцентричного священника и тогда он ткнул неожиданно пальцем в Диану, обрекая ее на незамедлительный ответ на его провокационный вопрос.

– Прошу вас, миледи, представьтесь мне! – сказал он тоном, не терпящим возражений.

Диана встала и произнесла свое имя и фамилию.

– Так ответьте же, Диана Легран, что вы думаете по этому поводу?

Она замялась, но поняв, что без ответа он ее не отпустит, собрала волю в кулак и заговорила на удивление твердым голосом:

– Я ведь часто по жизни задаю себе этот вопрос…

– Неужели? – удивился клирик, вскинув брови.

– Да. Если бог так всесилен, то почему в земном мире так много мерзкого и отвратительного зла, которое повсюду сеет дьявол? – ее последние слова потонули в изумленном шепоте. Никто бы не осмелился сказать такое священнику, опасаясь за необратимые последствия. Но она продолжила: – Неужели бог не может пресечь эту бездонную чашу войн, эпидемий и жестоких убийств, которые так греют сердце дьяволу?

Бернар Леру вышел из-за кафедры, спустился со ступенек и вдруг направился к ней. Диана готова была рухнуть в обморок. «Сейчас он даст мне пощечину и обвинит в ереси!» – решила она. Ее крест – наживать недоброжелателей в лице влиятельных людей, а всё потому что она вовремя не может прикусить свой длинный язык. Но он остановился в нескольких метрах от нее, внимательно вгляделся в ее лицо и произнес громогласно:

– Вполне разумно рассуждать о кознях дьявола, приписывать ему самое гадкое зло, творящееся на земле, но сомневаться в силах и способностях божьих не советую! Греховно это, непростительно, – его напутствие было с оттенком язвительности и суровости. – Вам кажется, что у бога недостаточно сил для борьбы с дьяволом, но это не так!.. Бог непременно одолеет дьявола, но и людям необходимо помогать ему – выбирать дорогу добра, а не зла, становиться на сторону света, а не тьмы, где царствует сатана, – священник покачал головой, очевидно намекая на то, что в этом приходе его ожидает много рутинной работы с вот такими невежественными прихожанами. Далее он прибавил: – Накладываю на вас епитимью, прочитайте три раза «отче наш»…

– Хорошо, – без энтузиазма произнесла Диана. Вот и первое наказание. Ах, где же ты, милый безобидный Патрик? Что же, она делает заметные успехи в деле спасения своей души, – в первый же день настроила против себя своего нового каноника, который объявил себя божьим посредником на земле.

Месса закончилась. С тяжелым сердцем она вышла из церкви. Жизненный путь внезапно стал тернист из-за ее горячности и откровений; вероятно, этот непредсказуемый священник еще доставит ей немало беспокойных и тревожных минут. Его последний взгляд на нее был многообещающим. В следующий раз она непременно сядет на последнюю скамью, и будет вести себя, как мышь. Изабель по дороге домой ругала ее за неосмотрительность, и тут же успокаивала, уверяя, что всё обойдется, но Диана уже не слышала ее. В ее мире казнили людей и за меньшую провинность. В голове мелькал образ сурового человека в черном одеянии; затмивший все ее прежние страхи, он неотступно следовал за ней, читая все ее греховные мысли и никуда больше не скрыться от этого ворона, возомнившего себя идеальным проповедником от бога. Но тут вдруг в голове мелькнула ясная мысль – ничего такого она не сделала. Она вправе задавать эти вопросы, и никто не отнимет у нее это священное право, даже клирик-выскочка.