Читать книгу Свет в красной тени - Хусеин Байрамкулов - Страница 11
Глава VIII Стыковка.
ОглавлениеЛететь два года - это долго. Особенно если летишь в одной ракете с этим нелюдимым букой, который то молится, то медитирует. Я не выбирала его, но шишки и чиновники решили сэкономить и объединиться с индийским правительством. А потом несколько раз переносили вылет Максимилиана и его жены. Они были суперзвёздами. Разумеется и меня снимали тоже и я давала интервью во многих штатах. Начиная с моего родного Ржавого пояса, заканчивая интервью в MIT, в моей альма-матер. Я помню как врезала одному журналисту за то, что меня взяли в университет просто за то, что я чернокожая девушка. Скандал не утихал неделю. А незачем было меня бесить. Сам виноват. Я помню как меня ругала мать, как гордился этим отец и как пиарщики были в бешенстве. Тогда-то мне и стало любопытно - а как себя ведут остальные члены экипажа? В Алёне я сразу почувствовала родство, со мной, простой детройтской девушкой. Она тоже была прямая и ироничная, но слишком заумная. Я очень долго смеялась с видеороликов, про то как по российскому ящику старались игнорировать Макса. Он мне сперва не понравился. Какой-то слишком правильный. Затем я поняла, что у него есть яйца, когда слили видео с телефона, когда он спрашивал есть ли к нему вопросы. Вот тогда я начала его немного уважать. А потом мне стало ясно, почему я почувствовала что Алёна - точно мой человек. Когда к интервью подключилась её мать. Я даже не знала, что у белых матери могут вести себя так же как у нас. Так же защищать и опекать. Это было очень смешно. А потом я смеялась с того, как Чжан Синь вырвала листок и исправляла ошибки. Это листок, с оторванным куском показывали по новостям несколько раз. Он стал памятником глупости чиновников.
А потом, когда мы стали готовы к отлёту, я поняла, что ничегошеньки не знаю про своего соседа по комнате. Во время старта он молился и дрожал как пакетик на ветру.
И вот, первый день полёта мы спали, затем я спросила его имя. Он глянул на меня раскрыв глаза, сглотнул слюну и отвернулся. Когда я положила руку ему на плечо, он отпрянул. Ну что я ему сделала? Почему он так боится? Потом он извинился. Я хотела выговорить его имя, но не получалось. А затем он лёг в сонную камеру и уснул на неделю. Нам давали сонные препараты, с подключением в камере питательных веществ. Одна инъекция отправляла в сон на неделю. Так ты и мог скоротать половину полёта. Одновременно спать таким летаргическим сном двоим членам запрещалось. И компьютер будил электрическим током слабой силы, в случае ЧП. Две попытки с ним заговорить завершились тем, что он дважды ушёл в спячку на неделю. Я уже предвкушала весёлый полёт. Когда он проснулся в следующий раз, я подала ему бумажный стаканчик с кофе.
― Привет, я Дороти. И мы больше не в Канзасе.
Он кивнул. Уже лучше, чем паника и замкнутость.
― А ты Притха… Приттви… Можно Притти?
― Лучше доктор Сингх…
― Да ладно! Ты говорить умеешь!
― Кофе… Откуда?
― О, я притащила с собой мою кофе-машинку!
Я показала на деревянный кофе-аппарат.
― В 17 я сделала вакуумную кофемашину, который может сам молоть кофе, сжимать и прессовать и обжаривать. И наконец - варить и наливать кофе!
― Это потрясающе!
Наконец-то! Есть стыковка! Теперь мы хоть как-то поладим. Я тоже отпила глоток с кофе.
― Без кофе перелёт был бы слишком томительным. А ты что взял из лишних вещей?
Ох, лучше бы я не спрашивала. Он показал свои журналы для записей и молитвенники и начал с упоением рассказывать про медитацию. Я зевнула и сослалась на то, что по моему привычному времени сейчас глубокая ночь, но на самом деле он сморил меня в сон.
Наутро меня разбудил запах кофе. Если это можно назвать утром. Я посмотрела на наручные часы. Отлично. 8. Утро? Вечер? Да к чёрту. Я выспалась, а этот чудик освоил мою самодельную кофемашину.
― Мисс Уорд…
― О, нет! Дороти! Можно просто Дора.
― Хорошо, ваш кофе. И простите. Я просто волнуюсь
― А как же! Я тоже волнуюсь! Все волнуются! Мы летим с частью спускаемого модуля к орбитальной станции. А мне его ещё и собирать, когда остальные прибудут. Так что давай не будем тратить время на любезности и начнём работать. Вон, нам давно пора высаживать вот эти семена в грунт и смотреть как они прорастут.
― Кстати об этом. Я уже это сделал и они вторую неделю растут более-менее как и прогнозировалось
― Да ладно! Ты не забыл про семена растений?
― Ну я всё же биолог…
***
На следующее утро мы снова связались с Землёй. Мы отвечали на вопросы людей, особенно детей из США. Это было мило, смотреть на маленьких мальчиков и девочек с плакатами. У них было желание поговорить с настоящими астронавтами, а у нас был избыток времени. Затем пару недель мы молча проводили измерения, эксперименты и занимались спортом, чтобы сохранить физическую форму. Чудик всё ещё был неразговорчив и каждый раз вздрагивал, когда я к нему обращалась. Мне пришлось начать делать шумный глубокий вздох перед тем как начну говорить, чтобы он не так сильно пугался. Я с трудом выудила из него что он учился в Бангалоре и сперва был медиком. Зачем в Лондоне, стал биологом и исследовал эпигенетическую экспрессивность или что-то там ещё. Было интересно узнать, что опыт предков влияет на нас, когда он говорил с жаром. Каждый раз, когда он начинал рассказывать о чём-то, что ему интересно или его волнуют был как разрыв плотины. На тебя выливались галлоны, десятки галлонов информации и эмоций, огромной волной, которую невозможно было остановить или обуздать. Никакие попытки вклиниться, уточнить или спросить что-то ещё не работали. А затем я поняла, что в такие моменты ему слушатель не особо нужен. Выныривая из дрёмы осознавала, что он всё ещё продолжает, В такие моменты я смотрела в потолок, если это можно назвать потолком и думала: «Пресвятая Дева Мария, за что мне это?! Ну просто за что?!» и потом делала три глубоких вздоха. Могло быть и хуже. Всё и всегда может стать хуже.
Когда он собирался делать себе десятую инъекцию я взяла его руку. Он чуть вздрогнул, как обычно.
― Постой плейбой. Ты уже проспал девять недель У тебя их всего двадцать шесть. Если истратишь всё, то потом тебе придётся всё время бодрствовать с время до стыковки. А ты не сможешь. И я уже не могу. Так что в этот раз моя очередь.
― Хорошо, тогда я введу инъекцию. Как-никак я был врачом.
Я улыбнулась и поправила волосы.
― Да, только у тебя практики было всего-то ничего. Два года. А вдруг тебе придётся снова быть врачом на планете?
― Почему?
― Ну мало ли. Травмы получит кто-то или роды принимать?
― Я? Роды? Никогда! У меня не получится!
Я засмеялась. Это даже представить себе сложно. Бррр.
― Ладно док, коли свой укол. Ты свои девять недель уже проспал. Я тоже буду спать свои девять, а потом по-очереди, хорошо? В конце-концов из нас двоих я инженер и стыковку к станции смогу осуществить лучше, чем ты.
― Это логично, Дороти. Спокойной ночи, мисс Уорд.
Я была уверена, что он специально это сказал, прежде чем я провалилась в сон. После пробуждения я старалась продержаться как можно дольше, без следующей инъекции. Притт стоически терпел. Однажды я решила спросить его.
— Почему ты никогда не звонишь домой? Хочешь прямо сейчас позвони!
— Сейчас в Бангалоре 3 часа ночи. Я звоню, когда ты засыпаешь обычным сном…
— А в Детройте обед. Я сплю по детройтскому времени.
— А я по бангалорскому.
— То есть мы никогда не будем бодрствовать одновременно?
— Только небольшое окно в 5-8 часов.
― Этого хватит. Я больше тебя и не вынесу!
― Нам ещё почти два года лететь.
― Ой не напоминай!
Я швырнула в него подушкой. Он отпрянул, но в этот раз улыбнулся. Прогресс на лицо. Затем я достала карты для игры в Уно. Он очень оживился, но потом спросил, как мы будем играть в невесомости? Я не долго думая достала тонкую двустороннюю липкую ленту и начала клеить полоски с верхней и нижней части каждой карты, на рубашку. Он посмотрел удивлённо и потом сказал:
― Ты гений…
― Что?
― Ты гений!
― Угу, у нас вся станция будет битком набита гениями, включая твою неуклюжую персону. Бери ножницы и помогай давай.
Потом мы взяли и приклеили бумажным обычным скотчем несколько молитвенников Притта. Соорудили импровизированный стол. Я удивилась, что он сам предложил. И начали играть в Уно. Карты были липкими, но зато не разлетались. Так я продержалась две недели и потом сделала себе вторую инъекцию. Точнее это сделал он и я провалилась в сон на ещё семь дней.
Когда я проснулась, то увидела как этот чудик вздумал отрастить себе бородку.
― Вау, парень! Да ты и вправду возомнил себя плейбоем?
― Считаешь, что мне не идёт?
― Ты похож на опухшего Адама Сэндлера
― Кого?
― Старый голливудский актёр, звезда средней паршивости начала прошлого века.
Он что-то грустное пробубнил и ушёл. Два дня он не разговаривал. А я общалась постоянно с матерью и отцом. Очень долго смеялась. Затем услышала как он наконец не выдержал и спросил:
― Над чем смеётесь, мисс Уорд!
― Да просила не называть меня так
― Но вы тоже называете меня Притт или Притти
― Чувак! Ты реально думаешь, что я выговорю твоё имя?
― Можно просто доктор Сингх или Сингх
― Ага, но ты не ракушка, хотя иногда напоминаешь, хотя слово и созвучно английскому слову «раковина».
― Тогда согласен, потому как Притти звучит созвучно слову «милый»
― Боже, нет! Постой, так ты всё-таки умеешь шутить?!
И я снова швырнула в него подушкой, он увернулся, хохоча при этом. Затем я показала ему видео с Алёной и Максом и потом рассказала ему про их историю и потом про то, что Чжан Синь уже летит и она будет первой, кого мы встретим. Мы смеялись вместе, смотря забавные видео про них, о которых я ранее упоминала.
Так я продержалась пять дней и потом снова он сделал мне инъекцию. После очередного пробуждения он уже расспрашивал про меня. Мне было приятно вспоминать про своё детство. Что я разобрала игрушку и собрала её обратно до того как научилась ходить. Про то, что не было ни одного хулигана из школы, который бы не получил от меня. Потом он спросил почему я решила накачать себе столько мышц и сколько я вешу. Ответила что так получилось, что в Детроите все любят качалку и любят всё чинить. Что ещё в двадцатом веке город был автогигантом. А сейчас - пристанище реднеков. Я не хотела ему говорить, что любила качаться потому что отец был профессиональным боксёром и я ходила к нему на тренировки, чтобы побольше быть с ним. Затем я долго смеялась с того, что он весит всего 70 килограммов. А я вешу на одиннадцать больше него. Он смущенно отвёл взгляд. Я взяла его за руку.
― Эй, зато ты вкачал всё в интеллект. Вон смотри какой умник!
Он улыбнулся. Ну слава тебе, Пресвятая Дева Мария! Не обиделся и уже хорошо. А то достал вечно дуться. Потом я впервые сделала инъекцию себе самостоятельно. Потом я пробуждалась и мы играли в уно. Затем я научила его игре в дос и в флип-флап, а он меня шахматам. Так и пролетели остальные мои пробуждения. Затем после девятой инъекции настала наконец его очередь.
― Спасибо, что делала такие большие перерывы между своими инъекциями. Ты правда скрасила наш полёт
― Ой, да ладно! Скажешь тоже
― Я правда так думаю
― Да хватит, делай уже себе свой укол и спокойной ночи!
Я отвернулась, затем услышала как захлопывается крышка его сонной камеры.
***
Всю его недельную спячку я маялась от скуки. Я сама была в шоке, что в этот раз мне так тяжело. Ну да ладно! Он же не источник комедии и юмора! Я чаще звонила родителям. Потом он наконец проснулся. Мы снова играли в карты, а в шахматах я его впервые победила. Он смотрел удивлённо и что-то он бормотал себе под нос, затем он посмотрел на меня и сказал:
― Ты точно не тренировалась, пока я спал?
― Так с кем мне тренироваться?
― Ну мало ли… Онлайн!
― Ой, делать мне больше нечего!
― Ну, тогда ты делаешь потрясающие успехи!
― Ну тогда ещё партию? Может отыграешься?
― Давай.
Таким образом я продержалась полторы недели и начала моя очередь спячки. Затем снова пробуждение и он сразу решил поспать. Так пролетели ещё несколько наших бдений и чередующихся спячек. Из интересного было то, что мы поздравляли друг друга с днями рождения и рождеством. Интересно, а как Алёна, Чжан Синь и де Бур чувствуют себя? Мы-то хотя бы не одиноки. Наверняка истратили все инъекции слишком рано. Затем мы наконец приблизились к станции. Нас вызвали с Земли.
― Капитан Уорд! Говорит центр наблюдения ЕКА с космодрома Куру. А так же со мной глава отделения межпланетных миссии NASA. Нас слышно?!
― Да, подтверждаю!
― Запустите стыковочные модули.
― Есть запуск модулей!
― Переход на ручное управление!
― Есть переход на ручное управление
― Фиксирую отклонение от курса!
― Есть отклонение от курса!
― О боже, мы врежемся!
― Я тебе сейчас сама врежу! Всё под контролем!
― НЕТ! Что ты делаешь?!
― Что у вас происходит?!
― Провожу корректировку курса, учитывая что часть будущего спускаемого модуля нам ещё пригодится!
― Продолжайте стыковку в штатном алгоритме!
― Вас не слышно!
― Но я слышу!
― Притт, заткнись!
― Продолжайте стыковку в штатном алгоритме! Ваш манёвр рискованный!
― Я вас не слышу! Провожу стыковку!
― Прекратите!
― Есть стыковка!
В ушах прозвучали аплодисменты. Притт выдохнул. Его лоб покрылся испариной.
― Спасибо, за аплодисменты, леди и джентльмены. Провожу откачку воздуха между модулями, а потом открытие шлюзов и мы входим в наш новый дом
― Так значит вы нас слышали?
― Вас не слышно! Стыковка прошла успешно, конец связи!
Затем мы надели скафандры и я открыла дверь, затем вторую и вошла в модуль станции. Модуль был просторным и оборудован по последнему слову техники. А ещё я сразу заметила новенький и девственно чистый рабочий верстак для меня. Мило. Итак, вот он наш новый дом. И мы больше не в Канзасе.