Читать книгу МЕЖИ МОИ. Воспоминания Елены Шанявской - И. Л. Толкачева - Страница 17
Дедушка и бабушка Новиковы
ОглавлениеС дедушкой у меня связаны самые ранние детские воспоминания.
Мы, дети, его очень любили, и он любил нас. Ранним утром ежедневно в зимнее время (летом же дедушка очень рано вставал, и мы не видели его в постели) мы бежали в одних рубашонках в дедушкину комнату, вскарабкивались на его кровать и ныряли под одеяло.
При этом каждому из нас хотелось лечь поближе к дедушке, к его лицу особенно. Происходили споры, кому лечь в середину, кому к стенке, кому с краю.
Чтобы успокоить нас, дедушка обычно говорил: «С краюшку – в раюшку» (это было самое нежелательное место, самое неугодное); «К стеночке – в золотой пеночке» (место тоже не очень любимое, так как приходилось смотреть дедушке в спину); «В середочке – в обкаканной пеленочке» (это было самое уютное местечко, тепленькое, близкое к дедушке).
Меня как младшую из трех детей, оспаривавших места, дедушка чаще всех клал «в середочку», и, право, мне было там очень приятно, хотя старшие и подсмеивались, что лежу в «обкаканной пеленочке».
В столовой дедушка садился на краю стола, как раз около двери в кухню. Помню, как подадут ему тарелку пшенной каши, он густо польет ее постным маслом, хорошо вымешает и приплюснет, станет совсем ровная, гладкая поверхность. А мы уж тут как тут – кто у него на коленях, кто около – с открытым ртом для каши. Дедушка аккуратно отрезает ложкой ломтики каши и кладет в наши рты, приговаривая: «Ложка крашеная, каша масляная», не забывает и себя. Какая же это была каша! Она казалась нам вкусней, несравненно вкусней, чем та, что разложена по нашим тарелкам.
Еще помню, как он сажал кого-либо из нас на колени, немного подкидывал и приговаривал: «Ко́чин, кочин, барбачи́н, ехал мужик с колачи́н. На нем шапка кругла, о четыре угла – туда – угол, сюда – угол, на затылке кисть, по затылку – хлысть!» И легонько ударял по затылку.
Наружность дедушки я смутно помню. Казался мне он высоким, был сухощав, прям, выбрит – сбрита борода, но не усы. Уходя летом в поле, надевал светлое (должно быть, парусиновое) пальто. Дедушка часто ездил в город, и мы с нетерпением ожидали его возвращения. Знали, что он обязательно привезет нам гостинцев.
Бывало, войдет дедушка с улицы в переднюю, снимет свою большую енотовую шубу и пройдет через свою комнату в столовую. Мы снизу вверх рассматриваем его раскрасневшееся лицо, его усы с сосульками ледяными, которые он отковыривал, и ждем не дождемся, когда он полезет в карман за гостинцами.
Гостинец всегда был неизменно один и тот же – по большому прянику с прикрепленной сверху миндалиной. Назывался такой пряник «груздиком».
Дедушка, поделав все свои дела в городе, возвращался домой через «Балочку» – улицу с моста к выезду из города (настоящее ее название – Балчуг).
Останавливал сани против Петра Федосеевича (бакалейная лавка, пользующаяся большой популярностью среди приезжавших на базар крестьян) и, не слезая с саней, покупал эти «груздики» в палатке, стоящей посередине дороги, никогда не забывая о внуках.
Закупала всегда и мама у Петра Федосеевича.
Петр Федосеевич этот никогда не требовал никакой расписки от своих многочисленных должников, он только помечал в своей тетради, кто, сколько и на какую сумму забрал у него товару в долг. Никогда не кричал на своих неаккуратных плательщиков, не отказывался потерпеть долги, он верил, что люди не платят из-за своей нужды, а как только вывернутся, так и рассчитаются.
Пользовался он за это необыкновенной популярностью и уважением, и торговля его процветала. Значит, немного находилось среди этого бедного люда покупателей, злоупотреблявших его доверием. А ведь чего проще: не уплатить и брать товар после у других торговцев.
Говоря о наружности дедушки, я забыла упомянуть, что на его лбу была большая родинка, очень большая. За это он имел среди крестьян прозвище – Шишка.
Незадолго до смерти дедушки мама видела сон, будто она несет поднос, на котором стоит чайник большой, чашка и молочник. Поднос этот выпал из рук, и все на нем разбилось.
И в этот же год умерли: дедушка – чайник, Анюточка – чашка, и Володя – грудной (молочный) ребенок – молочник.
Опять я забежала вперед, не рассказав о маминых родных, что слыхала.
Дедушка, Алексей Петрович Новиков, был крепостным дворовым человеком у дворянина Оловянникова, имение которого было под Орлом. Дедушка отличался неподкупной честностью, большой хозяйственностью, был умен. За все эти качества барин дал ему вольную – освобождение от крепостной зависимости еще до общего освобождения крестьян, и назначил его управляющим своего довольно большого хозяйства.
Несколько времени спустя дедушка совместно со своим братом Максимом Петровичем (родоначальником ветви Новиковых-Прилепских) купил в Илькове Мценского уезда Орловской губернии маленькое именьице в 80 десятин земли19. Земля эта была заложена, а дедушка, купив ее на занятые деньги, принужден был ее еще раз перезаложить.
Поэтому всю жизнь сам дедушка, а потом и заменившая его мама, должны были ежегодно выплачивать непосильные проценты в банк.
Но земля была куплена не только на занятые деньги, сюда пошли деньги, полученные от продажи рекрутского билета, подаренного дедушке помещиком Оловянниковым в благодарность за работу. Рекрутский билет избавлял владельца от военной службы, которая в то время длилась 25 лет. Если я не ошибаюсь, он тогда стоил целую тысячу рублей20.
Вскоре Максим Петрович получил от брата, Алексея Петровича, деньги за свою часть земли, купил себе 30 десятин земли в Чахинской волости Мценского уезда, в деревне Прилепы. Дедушка стал единственным хозяином ильковского имения.
Дедушкина жена – Анна Васильевна, в девичестве Полякова, была родом из деревни Барыково, кажется, это в Долговском уезде Орловской губернии. Она происходила из семьи однодворцев.
Помещица Барыкова приметила умную девочку. Так Анночка (как ее звали) стала близка к дому Барыковых, кажется, даже жила в нем. Барыкова выучила ее грамоте, научила читать книги и очень ее к ним приохотила. Кроме того, девочка рукодельничала.
Сваха присватала молодого человека, жившего довольно далеко от ее родной деревни. Приехали жених с родными и со свахой. Родители не прочь были выдать дочку за этого жениха. Бабушке же очень он не понравился, она плакала, но в старину не очень-то родители считались с девическими слезами.
И вот родители уехали «смотреть дом». Так полагалось: прежде чем дать окончательное решение, надо было съездить посмотреть, в каких условиях будет жить дочь.
Родители уехали, а бабушка бросилась на колени перед образом Божьей Матери и горячо со слезами молилась о том, чтобы не состоялась эта свадьба. И свадьба не состоялась. Родители не доехали до жениха: что-то сломалось в повозке, а после услыхали, что жених – человек плохой. Значит, по мнению бабушки, икона была чудотворной.
Мама рассказывала, что бабушка чтила икону, висевшую в нашем новом доме, как чудотворную, избавившую ее от дурного человека.
Молоденькой она вышла замуж за Алексея Петровича Новикова, скорее всего, с помощью свахи.
Сначала бабушка жила с мужем в имении Оловянниковых, а потом стала хозяйничать в Илькове. Всю свою жизнь она очень любила читать, радовалась каждой попавшей в дом книге. Эту свою любовь передала и детям.
Дядя Ваня, ее самый младший ребенок, писал в своей автобиографии, что именно от нее он унаследовал писательское дарование, там же вспоминал он чтения за круглым столом в родительском доме. Помню и я этот круглый стол, который стоял в нашей столовой.
19
80 десятин равнялись 116 гектарам земли.
20
На 1000 рублей можно было купить 20 хороших дойных коров или 10 лошадей для выезда.