Читать книгу Наследница паутины - Жанна Майорова - Страница 4

Шишига оказался не самым ценным свидетелем. Вытащенный из-под дивана и посаженный на кухонный стол, он только хныкал и жаловался на сквозняки, сырость и то, что «большие дяди» (под которыми он, видимо, подразумевал Совет) заставляют его доносить на соседей.

Про сияющую паутину ничего не знал, но с готовностью подтвердил, что в последние недели в энергетике города появилась «холодная, липкая струна», от которой «даже слизь в углах замерзает».

Не слишком полезно, но хоть что-то.

Виктория Петровна, разочарованно фыркнув, отпустила его, предварительно пригрозив рассказать его «жене», соседской кикиморе, о его тайных запасах заплесневелого хлеба в вентиляции. Шишига, испугавшись скандала, исчез с жалобным писком.

– Нужен кто-то с более широким кругозором, – заключила бабушка, глядя в окно, где с серого неба падал мокрый, бесформенный снег. Ранняя зима в городе всегда была унылой и грязной. – Пойдём к Маришке. Цыгане видят то, что скрыто от глаз. Да и с Советом у них свои счёты… Может, что-то расскажут.

Визит к цыганке был делом небыстрым.

Старая Маришка жила на самой окраине, в посёлке частных домов, который город уже почти поглотил.

Арина ехала в машине рядом с молчаливой Алёной и смотрела на промозглые пейзажи. Учёба маячила на горизонте неприятным обязательством. Завтра – важная пара по биохимии. А она уже провалила один зачёт…

И где-то там, среди серых корпусов университета, был он.

Руслан.

Мысль о встрече вызывала странную смесь тревоги и предвкушения.

…

Маришка встретила их на пороге своего старого, но ухоженного и богато украшенного лепниной, дома. Её лицо, испещрённое морщинами, как старая карта, было непроницаемым.

Женщина молча впустила их внутрь. В доме пахло травами, воском и тёплым хлебом.

Сразу без предисловий уточнила, зачем пожаловали.

Выслушав краткий пересказ, долго молчала, перебирая карты – обычные, потрёпанные игральные.

– Цветок… освобождение, – наконец, проскрипела она. – Но какое освобождение, когда душа вырвана с корнем? Не освобождение. Консервация. Кто-то собирает души, девочки. Запасает впрок. Как варенье на зиму. Зима будет долгой и голодной для того, кто это делает. – Она бросила на Арину тяжёлый взгляд. – А тебе, младшая паучиха, совет: не рви нити, которые плетёт не твоя рука. Иногда они держат что-то тяжёлое. Обрушится – придавит.

Предсказание было туманным и зловещим.

Виктория Петровна удалилась с Маришкой на кухню, где они минут десять ещё о чём-то шептались. Арина, скучая, путалась взглядом в вензелях на обоях. А Алена что-то быстро печатала в телефоне, не оставляя работу ни на минуту.

…

На обратном пути в машине царило гнетущее молчание. Угроза обретала форму, но оставалась неуловимой.

Учёба стала для Арины странным убежищем.

Среди запаха книжной пыли в университетской библиотеке и лекционного зала, не было ни демонов, ни Совета, ни ожидания новой жертвы.

Здесь был только сложный, непонятный мир химических формул и… Руслан.

Они встретились в библиотеке снова.

На этот раз – без скандала. Арина, отчаянно пытаясь нагнать упущенное, корпела над учебником, чувствуя, как буквы расплываются перед глазами от усталости. Тень упала на страницу. Она подняла голову.

– Как дела? – спросил Руслан.

Он стоял, держа под мышкой стопку книг и смотрел с той же тихой изучающей заинтересованностью. На нём была тёмно-бордовая толстовка, и от него пахло не парфюмом, а чем-то чистым и простым – мылом, бумагой, зимним воздухом.

– Не очень, – честно ответила она, откидываясь на спинку стула. – Спится плохо. Город шумит.

Он сел напротив, не спрашивая разрешения, как будто это было само собой разумеющимся.

– Слышал, у тебя проблемы с циклом Кребса. Могу объяснить, если хочешь. У меня неплохо получается переводить с научного на человеческий.

И он начал объяснять, не дожидаясь её ответа.

Медленно, методично, рисуя на чистом листе схемы, которые из хаотичного набора терминов превращались в логичную, почти красивую систему.

Его голос был спокойным, уверенным. Парень не смотрел на неё как на девушку, которую нужно впечатлить. Смотрел, как на союзника по несчастью, заблудившегося в дебрях биохимии. Им всем эти блуждания были знакомы.

Арина слушала и напряжение постепенно покидало плечи.

Здесь, в этом углу библиотеки, под его тихий голос, она чувствовала себя в безопасности. По-настоящему.

– Спасибо, – сказала девушка, когда он закончил. – Ты… очень терпеливый преподаватель.

– Мне нравится, когда всё на своих местах, – улыбнулся, и в уголках его глаз появились лучики. – Хаос – это признак болезни. В природе, в системе, в голове.

Они разговорились. Оказалось, что Руслан не только энтомолог-любитель и знаток городского фольклора, но и увлекался историей архитектуры. Он мог часами рассказывать о том, почему в их районе дома строили именно так, а не иначе, какие легенды связаны с тем или иным зданием. Видел город, знал его, чувствовал его пульс – пусть и с рациональной, человеческой точки зрения.

– А ты? – спросил вдруг. – Ты, кажется, его чувствуешь по-другому. Город.

Арина замерла. Это был опасный вопрос.

– Я… просто здесь выросла, – осторожно сказала девушка.

– Нет, – он покачал головой, взгляд стал пристальным, но не осуждающим. – Это что-то другое. Ты как будто слушаешь его дыхание. В тот день, в библиотеке, когда Гордеев орал… ты не злилась. Не только злилась, в смысле… Ты была… насторожена. Как зверь, который улавливает запах пожара за много километров.

Она не знала, что ответить. Правду сказать нельзя. Солгать – не хотелось.

Знаешь, я принадлежу к проклятому роду. И могу превращаться в гигантского паука. Хочешь, покажу? Даже погладить по спинке разрешу…

Девушка мотнула головой, прогоняя видение…. Почти осязаемая картинка. Её губы движутся, произнося это. Даже в голове звучало нелепо.

Арина промолчала, опустив глаза на испещрённый формулами листок.

– Ладно, – тихо сказал Руслан, не настаивая. – У каждого свои способы слушать мир. Главное – слышать.

Они вышли из библиотеки вместе, когда уже смеркалось. Мокрый снег превратился в колючую крупу. Арина ёжилась от холода в своей лёгкой куртке.

– Ну…. Тогда пока? – полувопросительно произнесла она.

Он живёт в противоположной стороне.

– Я провожу, – просто сказал Руслан. – Темно уже. И ты не выспалась, с концентрацией будет плохо, можешь машину не заметить, например, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд.

Шли молча, но это молчание было комфортным. Парень не пытался заполнять его пустой болтовнёй. Просто был рядом. И в этот момент, под снегопадом, Арина с удивлением поняла, что ей с ним не страшно.

Не страшно, что он что-то заметит, заподозрит.

Было скорее… любопытно. Как ему удалось так быстро пробить брешь в её безупречной обороне?

У её подъезда он остановился.

– Заходи на чай, когда захочешь, – сказал он. – Петрович, кажется, тебя запомнил.

Девушка улыбнулась.

– Скажи ему, что я ещё в гости зайду. С ответным визитом.

Руслан серьёзно кивнул, словно действительно собирался передать её слова пауку, и, повернувшись, растворился в вечерней мгле.

Арина стояла ещё минуту, глядя ему вслед, чувствуя, как по спине разливается странное, тёплое чувство, никак не связанное с холодом ночи.

Нечто вроде… признания. Того, что в её мире, где всё было либо долгом, либо угрозой, появилось… третье. Что-то своё.

И ей отчаянно захотелось это нечто не потерять.