Читать книгу Сверху или снизу? - Кирилл Баранов - Страница 8

Озадаченный «заяц» почесал затылок и скорым шагом пошел обратно к трассе. Жегарин в полном недоумении развел руками.

– Что там? – крикнул он.

Но «заяц» то ли ответил что-то невнятное, то ли промолчал, заспотыкался на кочках, а когда добрался наконец до обочины, то успел сказать: «Там»… – а потом шагнул не глядя на темную проплешину на дороге и пропал! Исчез, как будто и не было…

Крик кондукторши прозвучал естественным сопровождением случившемуся. Старик схватился за сердце, толстяк и школьник выругались в унисон.

Не прошло и нескольких секунд, как «заяц» появился обратно, но метрах в десяти от прежнего места возле другой проплешины. И выглядел он тоскливо – под изорванной одеждой виднелись кровавые порезы, волосы стояли ежом, все лицо покрывала липкая пыль, а ноги вымазаны были непонятно откуда взявшейся вязкой грязью, разящей болотом!

«Заяц» вытаращился на всех круглыми глазами и сел на колени. Он тяжело вздохнул и покачал горестно головой, как униженный.

– Что за н@#$й!? – злобно воскликнул толстяк, он трясся всеми жировыми складками одновременно.

– Что это было? – более культурно сформулировал ту же мысль Гаров.

«Заяц» дернулся, опять покачал головой и не ответил. Он был похож на человека, который не может отдышаться после долгого бега.

– Он исчез и появился, – сообщила очевидное Белла.

– Телепортировался, – категорично заявил школьник.

Гаров быстро посмотрел на него и задумался, но от произошедшего только что по всему телу пробежал какой-то разряд, мысли смешались и не думались совершенно.

– Пойдемте давайте поскорее, – произнесла старушка, которую после увиденного начало охватывать волнение. До сих пор она держалась вполне философски. – Стоим тут как какие-то.

– Пойдемте, – согласился Гаров, потом глянул на «зайца»: – Вы встанете? Ноги держат?

– Вполне может быть, – ответил «заяц» и добавил: – Хе-хе!

Он приподнялся и побрел, покачиваясь, вдоль обочины. Остальные шли рядом так быстро, как позволяла усталость.

– Так что с вами случилось-то? – спросил Жегарин. – Вас за секунду перебросило на несколько метров.

– Хм, – ответил на это «заяц».

Из-за того, что шел он первым, никто не видел, как прищурились его глаза, как сползла с лица улыбка и странная и без того физиономия приобрела весьма озабоченный вид.

– Откуда царапины? – не отставал Жегарин. – Даже вон на затылке вижу, кровь выступила.

– Откуда-то, – сказал «заяц» медленно, как пьяный. – Что-то поцарапало.

– Что?

– Что-то царапающееся.

– Блин, ты шпион, что ли, какой-то? Из тебя слова паяльником тянуть надо? Или разрядом в одно место?

– Хе-хе.

– Ладно, а с поля-то ты чего вернулся? – Жегарин устало вздохнул. – Что с трактором? Ты до него и не дошел.

Он между делом достал телефон, быстро убедился, что связь не появилась, чертыхнулся про себя и сунул телефон в карман.

– В тракторе кости, – равнодушно произнес «заяц».

– Какие кости? – кондукторша побледнела.

– Обыкновенные, как у всех, – «заяц» сдвинул брови и кивнул сам себе.

Лена открыла рот, но не смогла ничего сказать.

– Так что это значит – в тракторе мертвец? – спросил Жегарин и сглотнул слюну.

– Мертвец, – подтвердил «заяц» и зачем-то опять добавил: – Хе-хе!

– Не понимаю, что вас веселит, – возмущенно сказала кондукторша.

Жегарин с тревогой посмотрел на Гарова, но тот напряженно глядел перед собой.

Через пять минут они снова вынуждены были остановиться. В высокой полевой траве что-то шевелилось. Гаров сперва подумал, что там возится собака, но тут над косматым кустом поднялась какая-то неясная масса, похожая на хвост скорпиона. Правда размером этот «хвост» был не меньше обычного человека. Он был грязного коричневого цвета и казался не твердым, а похожим мягкостью на тело улитки. Хвост этот передвигался, и вскоре на обочину вылез его хозяин – приземистое существо длиной с микроавтобус. Оно было темных красных и земляных оттенков и походило больше всего на многоножку. Лап и правда было немало, всех не сосчитать, но вот ни рта, ни ушей, ни глаз, да, собственно, и головы Гаров не нашел.

Кондукторша заскрипела и, чтобы не закричать, обхватила лицо ладонями, Белла спряталась за спину окаменевшего Гарова, а толстяк умудрился пригнуться почти как профессиональный бегун – того и гляди, рванет сейчас, как борзая псина! Одни старики сохраняли некоторое спокойствие, а школьник снимал происходящее на телефон.

– Точно инопланетяне, – сказал он.

Чудище отреагировало на голос. Оно дернулось, остановилось, а потом медленно перевалило заграждение между полосами, перелезло дорогу поперек и нырнуло в траву на другой стороне. Хвост его еще виден был некоторое время, а потом опустился и исчез из виду.

– Белла, – негромко сказал Гаров, – сколько стоит твой саксофон?

– Много. А что?

– Нам бы хорошую дубинку.

Белла насупилась.

– Я тебе сейчас гадость скажу, – ответила она.

– Давай.

– Не вслух.

– Ага.

– Аня, ты у нас самая умная, да? – спросил Жегарин.

– Еще один.

– Книжки читаешь.

– О таком звере я никогда не читала. И по телевизору не видела.

– Я в кино смотрел. В конце всех съели.

Гаров громко вздохнул, указывая таким образом на некоторую неуместность шутки. Белла побледнела.

– Смешно, – сказала она сухо.

Кто-то позади, кажется, толстяк, шаркнул ногой, хрустнул коленом от страха.

Жегарин неловко улыбнулся. Чтобы сбросить напряжение, он снова проверил телефон, снова убедился в отсутствии связи и угрюмо посмотрел на дорогу. Они спешили в таком возбуждении и так были заняты странными и пугающими происшествиями, что не заметили появившихся не так и далеко впереди строений. За деревьями километрах в двух угадывались очертания автозаправки, виден был знак с ценами на топливо и, что самое главное, – там были люди! Жегарин разглядел подъехавшую машину. Высокие деревья за заправкой окружали большие пригородные склады с одной стороны дороги и многоэтажное здание с другой, которое, по логике, должно было быть республиканской больницей, но выглядело оно как-то непривычно, хотя в чем эта непривычность проявлялась Жегарин понять не мог.

Еще он обратил внимание на постепенно тускнеющее небо, но с разных сторон оно тускнело по-разному. Позади, где по-прежнему видна была висящая в воздухе гигантская конструкция, небеса были непроницаемо черными, такими же, как и там, где мерцали неистовые молнии. А над складами впереди все было серым, и в тяжелых, пухлых облаках просматривались какие-то неясные темные росчерки.

Жегарин, однако, не придал всему этому большого значения. Его интересовала только заправка и люди на ней. Он поспешил вперед, позабыв про небывалое существо, пересекшее дорогу минуту назад – хвост еще болтался над сорняками. Остальные молча шли следом.

Два несчастных километра они тащились полчаса, что для быстроного барабанщика было скоростью подвернувшей ногу черепахи, а все из-за трещин и проплешин в асфальте. Их было так много, что, избегая их, периодически приходилось уходить в поле, в таинственную траву по пояс, где таилось неизвестно что. Но все помнили случившееся с легкомысленным «зайцем», хотя никто и не знал, что именно с ним случилось…

У заправки было три машины, правда, одна сразу отъехала и пошла петлять далекими улочками. Жегарин не успел ее рассмотреть. С краю стояла повидавшая жизнь Вольво. Над машиной нависали листья деревьев и казалось, она ждет здесь уже лет двадцать, пыльная, выгоревшая и всеми забытая.

Возле колонки стоял белый кроссовер с распахнутыми дверьми. Дерганный мужчина с не влезающим под скользкую рубашку животом пытался сунуть под заднее сиденье небольшой мешок риса и ворчал на перепуганных детей, мешающихся ногами. На детей ругалась и мать, ругалась истерично, желчно. Длинная каланча с острыми углами локтей, скул и подбородка, она махала телефоном на вытянутой руке и с ненавистью смотрела вокруг, особенно на шелестящие листья. Недалеко от колонки стоял в фирменной синей рубашке работник заправки с большой рацией. Его звали Мурза. Он уныло наблюдал за попытками пузатого семьянина согнуться еще большей дугой, чтобы пропихнуть мешок дальше, и не то, что не спешил помогать, а всем своим видом демонстрировал, что помогать не станет, даже если потребуют. Вместо этого он временами почесывал щетину на подбородке…

– Ну подожми ноги, не видишь, не лезет! Что ты… – рычал мужчина на детей. – Обувь сними! Не дети, а чушь какая-то!..

– Вадик, быстро снял обувь, сейчас получишь! – мать посмотрела на детей взглядом палача, искривила волной большой рот и отвернулась, глянула на какой-то склад вдали, потом на деревья, потом в поле, и все так мимоходом, будто шея у нее крутилась сама по себе, а она ничего не могла с этим поделать.

– Дальше отодвинься! – рявкнул мужчина. – Растопырили копыта, больше пяти мешков не всунешь.

Он посмотрел на Мурзу и прищурился – тот стоял в тени навеса у магазина.

– Сколько у вас есть?

– Вам больше не продам, – произнес Мурза.

– Вот здрасьте! Это еще почему?!

– С сегодняшнего дня по одному мешку в одни руки.

– Здравствуйте, ничего себе! – возмутился мужчина. – Это что у вас теперь Союз этот, как его… Советский? Дожились, коммунизм теперь.

– Приехали! – женщина развела руками. – Этого еще не хватало.

– Сейчас еще люди подъедут, – сказал Мурза. – Вы в городе не единственные.

– Да плевал я кто куда подъедет! – мужчина поднял руки и растопырил пальцы, показывая этим куда полетят слюни его плевка. – Я вам деньги плачу, обслуживайте меня! Что вы тут выдумываете?!

– Мужчина, посмотрите в небо, – Мурза поднял палец. – Вам бы сейчас богу молиться, а не деньги считать.

Все, в том числе и подошедшие как раз к этой сцене Жегарин с Гаровым, подняли головы к небу. Отсюда, с заправки, в просветы между облаками видна была немыслимых размеров структура, накрывшая и пригород Симферополя, с его складами и предприятиями, и вообще весь город насколько хватало глаз. Движущиеся размеренно безучастные облака заволокли нависшее над городом тело туманными струями, за которыми можно было разглядеть лишь угловатые геометрические формы, темные каналы, резкие углубления и некие торчащие вниз механизмы, похожие то ли на ножки от табуретки, то ли на колонны неясных с такого расстояния размеров. Тело было матового темно-серого цвета, оно отбрасывало на землю холодную тень и не шевелилось…