Читать книгу Сверху или снизу? - Кирилл Баранов - Страница 9

– Что это? – вопрос Гарова прозвучал еле слышно, на ответ он не надеялся. Но подумал, что, возможно, так же смотрится снизу и громадина, висящая где-то далеко у Евпатории.

С полей конструкция в небе казалась скопищем туч, но сейчас можно было различить резкие углы, линии и круги, объемные цилиндрические фигуры, прямоугольники. Как будто над городом нависла огромных размеров печатная плата.

– Вопрос на засыпку, – сказал Мурза, искоса посматривая на пришельцев. – Я выбираю помощь зала.

Старики устало сели на скамейку в тени, а школьник побежал в магазин заряжать телефон. В это время на дорогу у складов выкатил УАЗ, совсем старая и потрепанная «буханка», и поехал изгибами дороги к колонкам. Мурза отвлекся и сказал в рацию:

– Вижу, объезжайте слева, – потом, не поворачиваясь, добавил: – Мы тут люди недалекие, но вчера в новостях весь день о космосе писали.

– Что писали? – спросил Гаров, посматривая то на небо, то на подъезжающую «буханку», то на мужчину с вывалившимся животом, который теребил дверь своей машины и смотрел на всех враждебно и нетерпеливо.

Его жена сверлила Гарова взглядом, говорившим: «Какое вам дело?»

– Я не читал, – признался Мурза. – У нас в новостях хорошего не напишут.

– Хотя бы в общих чертах. Я уже три дня ничего не листал.

– Если в самих общих – что-то там такое.

– Хм. В космосе что-то случилось?

– Вам какая разница? – озвучил взгляд жены мужчина с животом. – Вы астролог, что ли?! Зачем вы спрашиваете? Вам легче станет?

Белла посмотрела на дурака соответствующе и выразительно, одним глазом. Гаров задумался и повернулся к ней.

– Белла, – сказал он, – у тебя можно посмотреть офлайн вчерашние новости? Может быть, там что-то сохраняется.

– Вы мне можете сказать… – начал было толстяк, выступая вперед, но Жегарин отодвинул его плечом и перебил:

– На заправке есть рабочий телефон? Мне надо позвонить!

– Телефоны не работают, – Мурза говорил как-то между делом, все смотрел на «уазик», который аккуратно огибал проплешины на дороге.

– Вы знаете, что вообще случилось? – а вот Жегарин было заведен, как, впрочем, и другие. – У нас только что поезд сошел с рельсов.

– Никто ничего не знает.

– Ну как ничего не знает?! Что в городе-то происходит? Люди ведь что-то говорят. Мы когда по полю шли – что-то свалилось.

– Что там в городе с заправки не видно, а связь отключилась часа три назад. Вы, может, больше моего знаете. Иногда тут проезжают какие-то машины, останавливаются, но каждый рассказывает свое. Перед вами один божился, что в городе темно, как ночью. Другой видел людей с оружием. Третий вообще бомбардировку слышал.

– Бомбардировку? – толстяк отступил в страхе.

– Ну то есть вы понимаете, отсюда до центра несколько километров и у нас тишина, а у них там якобы бомбит со всех сторон. Вот такие у нас интересные и достоверные сведения.

– А что за люди с оружием? – Жегарин помрачнел.

– Не имею представления.

– У меня в городе семья, – сказал Жегарин после паузы

– Не только у вас, – произнес Мурза негромко.

– «Европейские астрономы подтвердили множественные гравитационные искажения в галактике», – прочитала Белла в телефоне.

Гаров пристроился рядом и вытаращился в экран.

– «О смещении видимых спектров звезд и аномальном отклонении гравитационных волн первыми сообщили на этой неделе астрономы из Китая, исследования которых позже подтвердили научные институты Японии, США и России. Согласно распространенному китайскими учеными документу, в результате сильнейшего гравитационного сдвига, наблюдаемого в галактике Млечный Путь, орбиты некоторых звезд сместились по меньше мере на полпроцента. Волна искажения продолжает распространяться и ожидается, что к субботе она может достигнуть Солнечной системы. О последствиях возможного сдвига орбиты нашей звезды и ближайших планет астрономы говорят с осторожностью. Специалисты НАСА уверяют, что изменение гравитационных волн всеобщи, что значит, что смещения всех орбит одновременно будут значить отсутствие изменений как таковых. Предполагается, что подобные микросмещения случаются в галактике с определенной периодичностью, а теперь впервые были зафиксированы приборами. Академик РАН профессор В. И. Суслов, однако, считает нынешнее гравитационное искажение явлением исключительным по размаху и полагает, что предсказывать развитие событий рано. Даже незначительное изменение земной орбиты относительно Солнца может привести к тяжелым атмосферным катаклизмам. Ученые пока затрудняются говорить о причинах происходящих в космосе событий. Тем не менее, китайские астрономы напомнили, что в прошлом году в центре галактики были замечены вспышки в несколько миллионов раз ярче обычного».

Грохот пожилого мотора УАЗа заглушил последние слова Гарова.

Белла открыла комментарии под статьей:

«Василий кукиц (19:34):

Как-то пох ваще … Ниче не понял

Алина Алина (19:36):

Зачем вы это пишете? У нас что в стране своих проблем нет??

Eorew2943s (19:36):

ЗДЕСЬ САМЫЕ ЛУЧШИЕ ДЕВОЧКИ: http [адрес удален] …

Lipkiy99 (19:37):

Бред!!! Вместо этого лучше бы написали как отремонтирвали дорогу у нас в Челябинске!!! Два месяца весь город перикрывали, а теперь опять все в ямах, до детского садика идти – утонуть можно! А вы пишете непонятно что!!!!!

Курец Саша 2 (19:38):

Не позорились бы! Ваш Суслов – дарвинист. Нашли кого слушать. Лучше бы БОГУ молились!

Ireoepo33432 (19:40):

ЛУЧШИЕ ДЕВОЧКИ В ГОРОДЕ ЗДЕСЬ! http [адрес удален] …

И т. д.

И т. п.»

Машина выбралась наконец из лабиринта ухабов и с угрожающим шумом подъехала к заправке, и, когда мотор прекратился ругаться, послышался голос толстяка:

– Вы можете мне сказать, что, в конце концов, здесь происходит!? Как мне добраться до центра?

Едва головы начали поворачиваться к нему, как из остановившейся «буханки» вылез мужчина с автоматом и привлек к себе все внимание.

– Видал? – сказал он Мурзе. – Один калаш и коробка патронов, но с такой упаковкой им лет под пятьдесят, не меньше. Иваныч нашел еще пару гранат, но нас так трясло в ямах, что мы их вышвырнули от греха подальше.

– Куда? – спросил Мурза. Его обеспокоенность выдал лишь несколько недовольный голос, лицо же оставалось непроницаемым и неспособным на какие-либо гримасы. – Они что, теперь где-то на тротуаре валяются?

– Вы с ума сошли?! – вскрикнула длинная женщина. – Уберите оружие, вы что – бандиты?!

– Жанна, Жанна, – трусливо зашептал и замахал руками ее муж, любитель маленьких рубашек, – замолчи, дура!

– Сам дура, сам молчи! У вас что здесь – притон? Я не могу понять, мы куда приехали?

– Послушайте… – опять полез в разговор толстяк, но его снова прервали:

– Вы почему вмешиваетесь?! – закричала на него женщина, острая, как копье. – Уберитесь вон! – затем она повернулась к опешившим людям возле УАЗа (из машины вылезло еще двое: Иваныч, похожий на старого алкоголика с опухшим лицом, и водитель). – Прекратите махать пистолетом у меня перед носом! А если он выстрелит?

Между женщиной и УАЗом было метров пятнадцать, и оружие уже передали Мурзе.

– Вы ведь сейчас из города? – спросил Жегарин. – Что там творится? Зачем вам автомат?

Женщина посмотрела на него угрожающе, Жегарин ответил презрением.

– Почему меня все перебивают?! – Женщина сопела и размахивала руками. – Мы приехали сюда раньше вас! Станьте в очередь! – она посмотрела на пошатывающегося Мурзу. – Вы обязаны продать нам еще две упаковки гречки, раз риса вы не даете, два пака туалетной бумаги и пак минеральной воды.

– Вода теперь не влезет, – проворчал муж.

– Ты не влезешь! – огрызнулась жена. – В ноги поставишь!

– На педали, что ли? Может, мне еще в руках их везти?

– Вы уже взяли и гречку, и туалетную бумагу, и воду, – произнес Мурза. – Больше не дам. Вы здесь не одни.

– Какое право вы имеете? Вы – наемный работник! – возмутился мужчина с животом. – У нас здесь что?.. Это самое?..

– Я – человек. В первую очередь.

– Вы у меня пойдете под суд, я на вас такую жалобу напишу…

– Кому напишите?

– Что значит – «кому»? Вот кому надо.

– А кому теперь это надо?

– Там и узнаете.

Мурза вздохнул устало.

– Бог с вами, – сдался он. – Еще пять килограммов гречки и упаковку туалетной бумаги. Возьмите сами на полке, с вас шестьсот рублей.

– «Кому»! – победоносно усмехнулся мужчина и достал банковскую карту. – Столько нервов из-за шестисот рублей!

– Терминалы не работают, берем только наличными, – холодно сказал Мурза.

Мужчина застыл. Он посмотрел сосредоточенно в бумажник, потом на жену.

– У тебя есть пятьсот рублей? У меня наличными только сотня.

– У меня нет денег! – истерично взвилась женщина.

В сумочке у нее был кошелек с картами.

– Слушайте, я уже отдал вам последние наличные. Кому они нужны в наше время? Никто не платит наличными!

– Терминалы не работают, я вам повторяю, карты принять мы не можем.

Мужчина развел руками, снова тупо посмотрел в кошелек, потом на Мурзу.

– Вы надо мной издеваетесь?! – промямлил он.

– Послушайте меня, в конце концов…

Это начинал закипать игнорируемый всеми толстяк. Однако и в этот раз договорить ему не дали. Его голос заглушил режущий свист такой силы, что затряслись стекла магазина у заправки, а на деревьях затрепетали листья. В небе мелькнул неясный росчерк, прошел через пышные облака и устремился к земле, а мгновение спустя шарахнуло и заходила земля. На город грохнулось что-то огромное, и слева от заправки в небо поднялся плотный столб пыли красноватого цвета, полетели обломки и камни. Что странно, пыль распространялась не хаотично, а образуя точные геометрические формы с острыми углами.

Толстяк вскинул руки и застыл в такой позе, кондукторша вскрикнула, а Гаров машинально загородил Беллу. Девушка покраснела и опустила глаза, хотя чрезмерной скромностью она не отличалась. Жегарин сжал кулаки, а из магазина выскочил прозевавший взрыв школьник и стал сквернословить, как искушенный арестант.

Длинная истеричная женщина так перепугалась грохота, что забегала пальцами по двери машины и в конце концов упала на колени. Ее муж застыл с надутыми от ужаса губами, и только ноздри его то поднимались, то опускались – быстро-быстро.

Мужчина возле уазика, тот, что показывал автомат, громко присвистнул. Родители дали ему имя Ефим, но все знакомые почему-то звали его Самсоновичем. Он убеждал, что это совершенно нормально, и сами родители называли его то Егоркой, то Ефремкой…

– По объездной врезало, – сказал он. – Мощно долбануло, такого еще не било.

– По Свободе, думаю, – задумчиво протянул Мурза. Он вообще никак не отреагировал на удар. Лицо – как у змеи.

Жегарин обхватил ладонями голову и мученически посмотрел на Гарова. Гаров молчал.

– Полный п@#$ц! – сокрушенно проговорил толстяк. – Это просто полный и окончательный п@#$ц!

Мурза вышел из-под навеса над колонками и посмотрел в небо, потом на колючий дым.

– Ох, ехать надо, – сказал он после паузы. – Скоро поздно будет.

– Вы думаете, оно упадет на город? – костлявая женщина указала на фигуры в облаках.

– Похоже на то. По частям.

– Категорический п@#$ц, – прокомментировал толстяк и быстро провел рукой по потным волосам.

– Послушайте, но где все люди? – спросил Гаров. – Ни одной машины на дороге? Это ведь Московское шоссе? Тут же постоянное движение, дорогу перейти невозможно, а сейчас я и звуков-то никаких не слышу.

– Там такие дороги, что так просто и не проедешь, – сказал Самсонович.

– В смысле? Что с ними?

– Я вам не объясню. Пока не увидите – не поймете. Вот едешь, например, по дороге, думаешь, что ты там-то и там-то, знаешь как будто улицу, много лет здесь был, а потом смотришь – черта с два. Ты вообще где-то в другом месте, в каком-то переулке незнакомом, или на дороге за три улицы от той, на которую выезжал… Как это? Почему? Да хрен его знает почему – вот такой у меня логический ответ.

– А сейчас мы на шоссе выехали, – вмешался в разговор Иваныч. – Ну едем и едем, ну шоссе и шоссе, я тут каждый день туда и обратно. А мы едем и что-то не то. Какие-то дома пошли, какие-то улицы, магазины. Смотрим внимательно – а это КИМ. Откуда он тут? Мы по Московской трассе ехали. Поворачиваем, ладно, дальше, думаем на Евпаторийскую сейчас выберемся, к мосту. И опять что-то не то. Голову высунул, гляжу – Кечкеметская. Да едрить твою налево и шиворот тебя навыворот, думаю. Минут двадцать мучались, пока куда надо выехали.

– Вот у Кечкеметской машин больше всего было. К объездной, я так думаю, ехали.

– Да тоже одна-две, не больше, – махнул рукой Иваныч. – По городу идешь – ну где все? Человека не встретишь. Как вымерли все, ни души поганой человеческой. За час езды машин пять видели, ну, пусть, шесть… Кругом – как после чумы! Аж в сердце как-то ненормально. Как по кладбищу едешь.

– Тогда что вы нам тут рассказываете про каких-то людей?! Почему не отдаете продукты? – протиснулась в разговор женщина. – Никто больше не приедет, а я видела, что у вас там под стеллажами еще куча гречки. Хамите только женщинам на уши!

Но тут как раз послышался звук, похожий на шум мотора. Грохот чего-то большого – грузовика или автобуса – быстро нарастал. В окружавшей заправку тишине этот шум производил обескураживающее впечатление. Разговоры прервались, и даже хладнокровный Мурза уставился на трассу у заправки. В молчании они простояли, вероятно, целую минуту, прежде чем на дорогу вместо ожидаемой всеми фуры в буквальном смысле выскользнул черный, как таблетка активированного угля, куб! Куском мыла он проехался по изрытой ямами трассе, сорвался на обочину и унесся в поле. Еще некоторое время слышен был его металлический звук, теперь казавшийся совсем не похожим на шум автомобильного двигателя, и за это время никто не сказал ни слова.

– Как мне надоела эту х@#$я, – процедил толстяк.

– Инопланетяне, – сказала Лена и посмотрела на всех жалобно, – это точно инопланетяне какие-то.

– Инопланетяне вонючие, – согласился школьник.

– А что Москва? – произнес мужчина с вывалившимся пузом. – Что в Кремле-то думают?

У Жегарина вырвался нездоровый смешок. Его мнение о Кремле нарушало закон.

– А есть ли они еще – Москва и Кремль? – спросил Самсонович.

– Как?! – мужчина осунулся и побледнел.

– А что вы думаете… – Самсонович хотел продолжить, но не стал. – Ехать надо, нечего ждать.

– Нет, скоро ночь, – сказал Мурза. – Переждем на заправке. Пока соберем вещи, а поедем ближе к рассвету.

Самсонович посмотрел на темнеющее небо. Было лето и до темноты оставалось часа два, может быть, больше.

– Тогда мы сгоняем еще разок, – предложил Самсонович. – Заглянем там в охотничий, возьмем пару дробовичков. Может, кого встретим.

– Если успеете до темноты.

– Успеем.

– А куда вы поедете? – Жегарин подошел к машине.

Он воинственно смотрел исподлобья на всех по очереди.

– Попробуем добраться до куйбышатника, а там поглядим, – ответил Самсонович и не слишком вежливо осмотрел Жегарина с ног до головы.

– По Киевской?

– Уж как повезет – сказать сложно. Где дорога будет, там и поедем.

– Подвезите меня докуда сможете, мне нужно найти семью.

– Куда тебе надо?

– На Севастопольскую.

Самсонович скривился, посмотрел на Мурзу, но не прочитал в его лице ничего интересного, тогда перевел взгляд на Иваныча. Тот сплюнул. Час назад они пытались проехать к центру города, но, к удивлению всех троих, – не нашли дороги.

– Может быть, твои уже уехали, – неуверенно предположил Самсонович.

– А может быть – нет, – сердито сказал Жегарин. – Если не хотите меня брать – пойду пешком!

– Да мы то возьмем, но ты не видел города, парень. Там сейчас не найти того, что хочешь, но что не хочешь – найдет тебя само.

– Пусть так.

Самсонович пожал плечами.

– Я тоже поеду, – сказал Гаров. – Хочу посмотреть – что там, в городе, и, если придется, заскочу домой за вещами.

Сам он, конечно, думал в первую очередь о том, чтобы помочь Жегарину.

– За какими вещами? – произнес насмешливо Мурза. – Тяжело без телевизора с утюгом? Оставались бы здесь, неизвестно что сейчас в городе.

– И долго нам тут сидеть?

– Как получится.

– В одной рубашке, без еды, без воды, без вещей? Вы когда-нибудь за город выезжали? В горы ходили?

– Ох, не стыдите мне лысину бедного клерка, делайте что хотите, – Мурза отвернулся.

– Я с вами, – заявила подошедшая сзади Белла.

Гаров быстро повернулся к ней.

– Нет, оставайся с людьми, – сказал он. – Найдем Марину и, если повезет, ее машину, а потом заберем тебя с остальными. Вдвоем с Васей мы справимся быстрее.

– Я буду здесь одна сидеть?

– Мы туда и назад. Час в одну сторону, полчаса в другую.

Белла посмотрела Гарову в глаза, что случалось весьма нечасто, и прикусила губу.

– Смотрите, опоздаете хоть на десять минут – и всё, – сказала она.

– Что – «всё»?

– И считайте, что мы с вами незнакомы.

– Так мы опять познакомимся. Получше, чем в прошлый раз.

– А что было в прошлый раз?

– «Вот, это Орлова, саксофонистка». И потом целый год только – «здрасьте – здрасьте». Я твое имя узнал года через полтора после знакомства.

– Я с тех пор лучше не стала.

Гаров вдруг заметил, что у нее зеленые глаза, и они блестят под солнечными лучами, как капли дождя. Он заметил это впервые, хоть они были знакомы почти семь лет.

Толстяк в это время договаривался с Самсоновичем по-своему – вручил несколько купюр и заговорщически кивнул.

– Что это? – не понял намеков Самсонович.

– До Набережной, – произнес толстяк с недовольным видом и кивнул опять.

– У нас не автобус, еперный театр, машина не резиновая!

Толстяк покачал головой, впрочем, с некоторым удовлетворением, отмечая про себя деловую хватку Самсоновича, и протянул еще несколько купюр не самого, однако, крупного номинала.

– Да на что вы мне их суете! – отмахнулся Самсонович. – Оставьте себе, смотрите и радуйтесь.

Мурза ушел в магазин, а толстяк стал пихать рубли Иванычу. Тот, в отличие от своего товарища, принялся распихивать заработанное по карманам, заулыбался.

– Буду я тут сидеть и ждать не пойми чего! – говорил толстяк сумрачно. – У меня в городе дом, машина. Меня люди ждут…

Последним, без лишних уговоров, в «буханку» влез «заяц», влез, как водится, безбилетником, и все так устали от долгих сборов, что никто не обратил на него внимания. «Заяц» улыбался и посмеивался. Пока не захлопнули двери, вернулся Мурза и сунул Самсоновичу несколько фонарей – на всякий случай.

– У вас в городе кто-то есть? – спросил Гаров сидевших на скамейке стариков, не принимавших участия в разговоре. – Может быть, мы сможем зайти…

Женщина начала было какой-то долгий рассказ с предисловием из событий сорокалетней давности, но мужчина тут же прервал ее и сообщил, что дети и внуки давно уехали и живут далеко. Мужчина махнул рукой, мол, нечего за них переживать, без нас справятся, бестолочи, но лицо его было хмурым и страдальческим.

Кондукторша сидела отдельно от всех, перепуганная и тихая.

Наконец Гаров кивнул на прощание Белле, и машина покатила зигзагами между дорожными выбоинами. Мотор стучал глухо и гневно, но скоро затих вдали, и, когда машина зарылась в кусты, обрамлявшие узкую улочку, поднялся скрипучий ветер. Он нахально трепал плохо прицепленный щиток над навесом заправки, и быстро похолодало. Старики и кондукторша ушли в магазин, где возился Мурза. Анна Изабелла задержалась, поежилась от неожиданного холода и в монотонной песне ветра услышала какой-то костлявый треск в рощице неподалеку.