Читать книгу Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов, Ю. Д. Земенков, Koostaja: Ajakiri New Scientist - Страница 4

Демонстрация того, что геноцид был постоянной чертой истории человечества, легла в основу публичной кампании Лемкина по объявлению геноцида вне закона в международном праве в конце 1940-х и 1950-х годов. Перед смертью в 1959 году он почти закончил книгу о геноциде в мировой истории, но, к несчастью, издатели не заинтересовались его рукописью[31]. Помимо рукописи своей книги, он также писал о геноциде в прессе. Вот типичное высказывание из его публикаций во время предвыборной кампании: «Разрушение Карфагена, уничтожение альбигойцев и вальденсов, крестовые походы, поход тевтонских рыцарей, уничтожение христиан под властью Османской империи, резня гереро в Африке, истребление армян, резня христиан-ассирийцев в Ираке в 1933 году, уничтожение маронитов, погромы евреев в царской России и Румынии – все это классические случаи геноцида»[32]. Многие из этих случаев произошли в колониальном и имперском контексте или были случаями колонизации, как в случае с тевтонскими рыцарями и прусскими язычниками в XIII веке, где имел место «частичный физический и полный культурный геноцид»[33]. Фактически большинство его примеров из Евразийского континента были взяты из континентальных империй: Римской, империи монголов, Османской империи, Карла Великого и распространения немецких народов на восток со времен Средневековья[34].

Внеевропейские колониальные случаи также занимают видное место в этой предполагаемой глобальной истории геноцида. В «Части III: Современные времена» он написал следующие пронумерованные главы: (1) Геноцид немцев против коренных африканцев; (3) Бельгийское Конго[35]; (11) Гереро[36]; (13) Готтентоты[37]; (16) Геноцид против американских индейцев; (25) Латинская Америка; (26) Геноцид против ацтеков; (27) Юкатан[38]; (28) Геноцид против инков; (29) Геноцид против маори Новой Зеландии; (38) Тасманийцев[39]; (40) племен Юго-Западной Африки; и, наконец, (41) коренных жителей Австралии[40]. И он тщательно проанализировал способы геноцида в ситуациях, когда европейские колонисты, как правило, уступали по численности коренному населению. «Здесь необходимо уточнить, что подвергающиеся геноциду группы могут представлять собой большинство, контролируемое могущественным меньшинством, как в случае с колониальными обществами. Если большинство не может быть подавлено правящим меньшинством и рассматривается как угроза власти меньшинства, то иногда это приводит к геноциду (например, американские индейцы)»[41].

Но Лемкин не просто писал о геноциде в колониальном контексте; он определил это понятие как внутренне колониальное. На первой странице соответствующей главы своей книги «Господство оси в оккупированной Европе» он писал: «Геноцид имеет две фазы: первая – уничтожение национального уклада угнетенной группы; вторая – навязывание национального уклада угнетателя. Это навязывание, в свою очередь, может быть осуществлено по отношению к угнетенному населению, которому разрешено остаться, или только на территории, после удаления населения и колонизации территории собственными гражданами угнетателя»[42].

Хотя то, что Лемкин связал геноцид и колониализм, может удивить тех, кто считает, что его неологизм был создан по образцу Холокоста европейского еврейства, исследование развития его мысли показывает, что эта концепция является кульминацией давней традиции европейской правовой и политической критики колонизации и империи[43]. Действительно, новая дисциплина «Исследование геноцида» является продолжением давних европейских дебатов о моральности и законности оккупации и господства над другими народами. Как пишет Эндрю Фицморис в этой книге, европейские богословы, философы и юристы обсуждали моральность и законность оккупации со времен испанского завоевания Америки в XVI веке. Эти испанские интеллектуалы, в частности Бартоломе де Лас Касас и Франсиско де Витория, основывали свои аргументы на естественном праве, которое наделяло коренные народы правами. Гуго Гроций, Самуэль фон Пуфендорф, Эмерик де Ваттель и Кристиан фон Вольф продолжили эту линию критики. В XIX и XX веках она по-разному воплощалась гуманитариями, которые осуждали жестокое обращение колониальных властей и поселенцев с «коренными народами»[44].

Юристы XX века, защищавшие права коренных народов, такие как Чарльз Соломон и Гастон Жезе, тщательно изучали труды Витории при формировании своих взглядов. Как и Лемкин, который, вероятно, был знаком с Жезом в 1920-х годах. Но Лас Касас был его героем: его «имя живет в веках как имя одного из самых достойных восхищения и мужественных крестоносцев за человечество, которых когда-либо знал мир»[45]. Лемкин явно присвоил точку зрения Лас Касаса в своем исследовании «Испанский колониальный геноцид» (Spanish Colonial Genocide). Свою книгу о правлении нацистской империи в оккупированной Европе он назвал «Ось» (Axis Rule in Occupied Europe), чтобы вписать ее в традицию критики жестоких завоеваний. Геноцид для Лемкина был особой формой иностранного завоевания и оккупации. Он обязательно носил имперский и колониальный характер. В частности, геноцид был направлен на то, чтобы навсегда изменить демографический баланс в пользу оккупанта. В связи с нацистским примером он писал, что «в этом отношении геноцид – это новая техника оккупации, направленная на завоевание мира, даже если сама война проиграна»[46]. Любые сомнения в том, что корни концепции геноцида лежат в 500-летней традиции естественно-правовой критики империализма, а не в реакции Лемкина на геноцид армян или Холокост, могут быть развеяны его собственными словами:

История геноцида дает примеры пробуждения гуманитарных чувств, которые постепенно кристаллизовались в формулах международного права. Пробуждение мировой совести можно отнести к тем временам, когда мировое сообщество заняло активную позицию по защите человеческих групп от вымирания. Бартоломе де Лас Касас, Витория, гуманитарные интервенции – все это звенья одной цепи, ведущей к провозглашению геноцида международным преступлением со стороны ООН[47].