Читать книгу Тварь среди водорослей - - Страница 11

Дальнейшее произошло, пока все мы говорили о морском дьяволе, что таращился на меня из воды. Иов, наш младший матрос, при первых лучах зари вдруг увидел остров; он тут же вскочил на ноги и зычно, что есть мочи, крикнул. Сначала мы решили, что опять появился какой-то демон, а когда поняли в чем дело, умерили свой гнев и не стали его корить за столь бурное проявление восторга. Найти пусть даже мелкий клочок земли в бескрайнем океане после долгого и изнурительного плавания было для нас сродни величайшей благодати.

Сначала остров показался нам очень маленьким. Тогда мы еще не знали, что видим только его край. Как бы там ни было, мы налегли на весла и начали грести по направлению к нему, выкладываясь на полную, а подойдя ближе, поняли, что был он гораздо большего размера, чем показалось на первый взгляд. Точно определив, что находимся возле края, мы стали грести к большей части, выступающей из-за массивной колонии водорослей, а пока гребли, наткнулись на глубокий залив, дугой «врезанный» в тело острова, смахивающий скорее на бухту с песчаным берегом. Он и привлек внимание наших усталых глаз. Зайдя в залив, мы где-то с минуту зорко всматривались в открывшуюся перспективу, и я увидел, что этот остров имел очень странную форму. На каждом его краю было по черной горе, похожей на горб. Меж ними пролегала своего рода долина. В этой долине было видимо-невидимо неких грибов, с виду напоминающих огромные ядовитые поганки, а внизу, у берега, высились густые заросли какой-то травы, точь-в-точь такой, как тростник (позже мы выяснили, что эта трава был очень жесткой, но легкой, и напоминала бамбук). Что касается берега, близ него должно было быть очень много водорослей, переносимых течением, но наши ожидания не оправдались (по крайней мере, на описываемый момент). Мыс черной горы на более высоком конце острова, вдающийся далеко в море, был, напротив, весь покрыт ими.

Лишь только боцман убедился в том, что никакая опасность нам не угрожает, мы сразу навалились на весла и через несколько минут уже вытаскивали шлюпку на берег. После чего, обнаружив подходящее место, мы расположились завтракать. Во время трапезы боцман говорил нам о том, что надлежало сделать перво-наперво. Немного посовещавшись, мы решили спустить шлюпку на воду и оставить в ней дежурить Иова, а самим – отправиться исследовать остров.

Покончив с пищей, мы стали собираться в дорогу. Оставив Иова в шлюпке, готового сразу же подойти на веслах к нужному месту в том случае, если за нами погонится какое-нибудь чудовище, мы направились к ближайшему холму. Тот возвышался футов на сто над морем; мы надеялись получить прекрасный обзор и осмотреть оставшуюся часть острова. Перед тем как отправиться в путь, боцман достал две абордажные сабли и палаш – две другие сабли остались в лодчонке Джоша. Одну саблю он взял себе, другую отдал самому рослому из наших матросов, мне же достался палаш. Затем он приказал остальным достать свои матросские ножи, встал во главе нашего отряда и повел за собой. Вдруг один из наших матросов крикнул нам подождать и юркнул к зарослям тростника, росшим неподалеку. Он ловко срезал один из стеблей и согнул его пополам, но тот не сломался. После этого он сделал на нем своим ножом зарубки и снял верхний слой так, что в руках его остался чистый стебель; потом ножом срезал верхнюю часть, слишком тонкую и гибкую, вставил рукоятку своего ножа в полый конец, и в результате получил копье. Тростник оказался очень прочный, еще и полый внутри – этим он напоминал бамбук. После того как матрос прочно закрепил грубой нитью тот конец, куда приладил нож, получилась очень удобная пика или дротик – надежное оружие для любого мужчины.

Поняв, насколько удачной оказалась идея этого парня, боцман велел всем остальным сделать точно такие же копья и, пока мы этим занимались, похвалил сообразительного матроса. Так, вооружившись подходящим оружием и пребывая в бодром состоянии духа, мы вскорости отправились вглубь острова, к ближайшему черному холму. Немного времени спустя мы подошли к утесу из песчаника с крутым обрывом – взобраться на такой со стороны моря было невозможно. Мигом сообразив, что к чему, боцман повел нас вокруг него по местности, примыкающей к долине. Под ногами у нас запружинила крайне странная пористая структура, глубиной примерно с фут – не песок, не камень, но что-то среднее меж этих двух состояний. И сразу за этой «кашей» начинался отрог. За ним мы наткнулись на невероятно вымахавший ввысь гриб крайне неприятной наружности. От шляпки исходил густой, тяжкий, неприятный смрад плесени. С того места мы увидели, что долина сплошь заросла такими поганками и только на обширной круглой прогалине их не было ни одной. Но поднялись мы тогда не очень высоко, потому, видать, и не сумели понять суть явления.

Вскорости мы оказались в том месте, где утес расколола глубокая расщелина до самой вершины. Там было много всяких выступов и гребней – удержаться на них стоило больших трудов что ногам, что рукам, но худо-бедно мы все-таки поднимались.

Так мы и начали свое восхождение, помогая друг другу, насколько было возможно. Уже минут через десять мы достигли вершины, откуда открывался прекрасный обзор. Там мы узнали, что с другой стороны острова, прямо напротив колонии водорослей, лежит пляж. При этом, в отличие от того места, где мы высадились, здесь гладь воды была покрыта от края и до края смиренно дрейфующими вдоль берега водорослями. Я попытался прикинуть на глаз, каким может быть расстояние между островом и передней кромкой этого бескрайнего зеленого континента из водорослей. По моим расчетам, оно должно было составлять не более девяноста ярдов – правда, мне хотелось, чтобы оно эту отметку даже побивало, так как я уже мало-помалу начал питать страх к водяным зарослям – и жутким тварям, снующим где-то между их сплетений.

Вдруг боцман хлопнул меня по плечу и махнул рукой на некий объект, застрявший среди водорослей на расстоянии полумили от того места, где мы находились. Я долго не мог понять, что вижу, покуда бывалый морской волк, пожурив меня за несообразительность, не сказал, что это корабль с закрытой палубой, без всяких на то сомнений, оборудованный таким образом для защиты от гигантской каракатицы и ей подобных обитателей водного царства. И тут я начал различать очертания корпуса, а вместе с этим до меня начало доходить, каким огромным тот корабль был; огромным – но, насколько я мог видеть, без единой мачты. Я нисколько не сомневался, что мачты сломало во время шторма еще до того, как экипаж угодил в ловушку. Я вмиг, в красках, представил, каким печальным был конец тех, кто соорудил для себя такое укрытие от диких отпрысков Нептуна, притаившихся где-то в глубине, среди водорослей, покрытых липкой тиной и грязью.

Я обернулся и снова посмотрел на остров – тот был очень хорошо виден с позиций, где мы находились. Я полагал, что сейчас могу охватить его взглядом практически весь; что длиной он был примерно с полмили, в то время как его ширина составляла примерно четыре сотни ярдов (то есть выходило, что был он сильно вытянут пропорционально его ширине). В центральной части он был куда уже, чем с краев, причем в самой узкой части насчитывал около трехсот ярдов, а в самой широкой – на сотню ярдов шире.

Как я уже упоминал, по обеим сторонам острова имелись небольшие песчаные пляжи, переходившие ближе к утесам в россыпи черных камней и скал. Рассматривая дальний пляж, находившийся напротив плавучего континента, я обнаружил, что вместе с другими обломками и хламом на берегу валяются нижняя часть мачты и стеньга от какого-то большого корабля, с сохранившейся кое-где оснасткой, но все реи с них были сорваны. На эту находку я поспешил указать боцману, заметив, что древесина может пригодиться нам для костра, но он лишь улыбнулся и ответил, что иссушенные солнцем трава и водоросли будут гореть гораздо лучше – и, чтобы добыть их, даже не надо лишний раз топором махать, как если бы мы решили нарубить подходящих поленьев из мачты.

Теперь он, в свою очередь, показал мне место, где торчали огромные грибы – будто некие гиганты, тянувшие из земли волшебный эликсир роста, в какой-то момент выпившие его до последней капли. Прищурившись, я углядел за их маковками отчего-то незатронутое этой великанской грибницей место – огромную прогалину в центре долины, смахивающую на устье скважины. С моего места было даже видно, что в ней плещется вода, не достигая до края всего несколько футов. На поверхности этой воды колыхалась какая-то отвратная коричневая пена. Любопытный от природы, я решил внимательно к ней присмотреться, ибо со стороны казалось, будто бы она была вырыта человеком и имеет весьма симметричную форму. Я не исключал, что глаза могли ввести меня в заблуждение и что на самом деле она была отнюдь не такой ровной и правильной, как казалось издалека.

Наслаждаясь прекрасным видом, я посмотрел вниз на маленькую бухту – туда, где на волнах качалась наша шлюпка. Иов сидел на корме и правил ход, не прилагая особых усилий – его не сносило течением, – и в то же время он чутко следил за нами. Я помахал ему, и он ответил тем же, а потом я присмотрелся к нему получше – и заметил что-то в воде под самой лодкой. Там было что-то черное и большое, и оно двигалось! Вскоре шлюпка уже оказалась прямо над этой черной массой, издали напоминающей скопление водорослей; я заметил, как эта черная туча начала подниматься к поверхности. Перепугавшись, я схватил боцмана за руку и закричал, показывая пальцем на увиденное:

– Чудовище! Очередное чудовище!

Как боцман это увидел, он сразу кинулся на вершину холма и, сложив руки наподобие рупора, начал кричать Иову, чтобы тот побыстрее плыл к берегу и крепил фалинь за большой выступ. Услышав боцмана, парень закричал в ответ, что все понял, поднялся в полный рост, налег на рулевое весло и направил нос лодки в сторону пляжа. Ему повезло, что он тогда находился не более чем в тридцати ярдах от берега – в противном случае он бы никогда в жизни не смог до него добраться. В следующий момент колышущаяся темная туша под лодкой стремительно выбросила вверх свое щупальце и с силой вырвала весло из рук Иова, да так, что тот потерял равновесие и упал на верхнюю кромку правого борта. Весло исчезло неизвестно куда, но следующую минуту шлюпку никто не трогал. Боцман кричал Иову, чтобы тот взял другое весло и греб быстрее к берегу, пока еще можно спастись, да и мы тоже не отставали – вместе стали кричать наперебой, что кому в голову придет. Один советовал одно, другой – другое; правда, чтобы мы не кричали, все было напрасно, потому что на нашего бедного Иова напал ступор; посмотрев на него, какой-то умник даже съехидничал, что у него столбняк. Я начал искать глазами, куда подевалась каракатица. После того как чудище вырвало весло из рук Иова, шлюпка сместилась на несколько морских саженей выше. А между тем монстра уже и след простыл; наверное, ушел на глубину, откуда и явился. Как бы там ни было, а вернуться он мог в любой момент, и тогда – пропал наш Иов!

Боцман скомандовал нам следовать за ним, и мы начали спускаться с вершины по тому самому разлому, по которому поднялись, и уже через минуту карабкались вниз с такой поспешностью, на какую только были способны, стремясь побыстрее оказаться в долине. И все то время, пока я скакал с выступа на выступ, меня терзали мысли о том, вернулось это темное нечто или нет.

Боцман первым оказался у подножия расщелины и не успел ступить на ровную почву. как сразу рванул, огибая холм, на пляж. Ребята пытались его догнать, спешили побыстрей спуститься в долину; нам приходилось чутко смотреть под ноги, чтобы не оступиться. Я был третьим, кто спустился вниз после него, но, так как я немного весил и был очень проворен, я опередил того, кто вторым бежал за боцманом, и уже поравнялся с ним, когда тот выскочил на пляж. Там я увидел, что наша шлюпка находилась в пяти морских саженях от берега; Иова я тоже видел – он так и лежал без сознания, – но монстр не показывался.

В тот момент я не мог даже представить, как можно спасти беднягу. Вообще-то, говоря по правде, я боялся, что нам придется бросить его на произвол судьбы, поскольку мне тогда казалось полным безумием пытаться добраться до лодки вплавь. Но наш смелый боцман – не устану дивиться этому человеку! – не убоявшись, бросился в воду и стремглав поплыл к лодке. Сдается мне, до нее ему удалось доплыть без всяких злоключений только по Божьему веленью. Взобравшись на борт, он тут же схватил фалинь и бросил свободный конец нам, приказав тянуть шлюпку к берегу, а не считать ворон. Мудро: если бы он налег на весла и взбаламутил воду, монстр, скорее всего, всполошился бы.

Увы, вопреки всем его стараниям, чудовище от нас не отстало. Когда шлюпка нашими усилиями уже вышла на мелководье, я увидел, как половина нашего пропавшего кормового весла вылетела из моря. За кормой поднялся мощный столб воды и брызг, а потом щупальца вихрем взметнулись в воздух. Боцман быстро обернулся, увидел тварь за своей спиной, тут же схватил Иова на руки, перепрыгнул через нос шлюпки и выбежал на песок. При виде огромной каракатицы мы попятились назад, а потом и бросились наутек, прочь с пляжа, позабыв обо всем на свете. Позабыв про фалинь, мы из-за своего малодушия могли потерять шлюпку – чудовище уже протянуло к ней свои щупальца. Выглядело так, будто каракатица собирается утащить лодку за собой в пучину морскую – и это ей бы вполне удалось, если бы боцман не рявкнул как следует на нас, чтобы привести в чувство. Положив Иова на песок в безопасном месте, он первым схватился за фалинь, волочившийся по песку. Мы как никогда остро поняли, что он совершенно ничего не боится, после чего отвага опять вернулась к нам – и мы ринулись ему помогать.

На счастье, рядом оказался выступ скалы – тот самый, про который боцман говорил Иову, чтобы тот привязал за него шлюпку. Мы два раза обернули вокруг него наш фалинь и завязали на два морских узла. Теперь мы были уверены: если веревка сдюжит, можно ничего не бояться. Тем не менее опасность все равно оставалась, потому что каракатица могла ее разломать. По этой причине и потому что боцман сильно разозлился на морское чудище, он схватил одно из копий, валявшихся на песке, – их мы побросали, как начали вытаскивать лодку на берег. С копьем наперевес он подступился настолько близко, насколько возможно, и пронзил одно из щупалец. Копье прошло насквозь с легкостью, и это меня сильно удивило – я-то всегда считал, что все части тела таких существ, за исключением глаз, практически неуязвимы при атаке. Получив удар, огромная каракатица, похоже, его не почувствовала, но боцман вошел в раж и рискнул подойти на такое расстояние, чтобы можно было нанести более существенное ранение. Не успел он сделать двух шагов, как омерзительная тварь оказалась прямо над ним, вследствие чего, несмотря на свои ловкость и проворство, этот великий человек мог погибнуть. Прекрасно понимая то, что находиться настолько близко к чудовищу грозило неминуемой смертью, он и не думал отступать, намереваясь убить врага или хотя бы сильно ранить. Для этой цели он послал нескольких наших ребят к зарослям, где рос тростник, настругать с полдюжины жердей покрепче. Когда это приказание было исполнено, он велел двум матросам привязать к этим жердям свои копья; таким образом, в распоряжении боцмана оказались два копья тридцати или сорока футов длиной, с которыми он мог напасть на каракатицу, оставаясь вне пределов досягаемости ее щупалец. Когда все было готово, боцман вооружился одним из копий и, велев самому сильному матросу взять второе, приказал целиться в правый глаз чудовища, тогда как сам собирался атаковать левый.

Наивно видя в нас легкую и более интересную, чем шлюпка, добычу, монструозная каракатица вползла на мелководье и залегла, распластав щупальца кругом. Из воды торчали только ее глаза, прямо над самой кормой – тварь чутко следила за каждым нашим маневром. Впрочем, сомневаюсь, что она могла видеть нас ясно: эту нечисть из сумрачных глубин не мог не слепить яркий дневной свет.

Боцман дал сигнал к атаке, после чего он и здоровяк-матрос набросились на чудовище с оружием наперевес. Копье боцмана сразу пронзило левый глаз чудищу. Его напарнику по оружию повезло меньше: жердь, чрезмерно гибкая, выгнулась в воздухе дугой, и острие поразило не тело монстра, а старнпост нашей шлюпки, и нож на оконечности копья вылетел из привязи. Ну и Бог с ним – удара, нанесенного боцманом, хватило, чтобы монстр оставил наконец лодку и торпедой влетел назад в море, оставив после себя шлейф пены и брызг – и след темной крови, хлещущей из пораженного ока.

Несколько минут мы ждали, пока не убедились в том, что монстр действительно ушел, после чего со всех ног кинулись к лодке и принялись как можно скорее тянуть ее ближе к берегу. Затем мы достали самое тяжелое из содержимого на берег и теперь могли без особых усилий вытащить лодку из воды.

Где-то через час все море вокруг нашего маленького пляжа окрасилось черным цветом, кое-где – со зловещими красными прожилками.