Читать книгу Аристократ - - Страница 2

Тезисно: у морали нет единого источника. Казалось бы, на этом можно было остановиться, но увы, действительно требовательный и любознательный читатель пожелает узнать мои аргументы. Что ж, я ему их предоставлю.

Начнем с того, что источник скрижалей законов морали может быть самым разнообразным. Например, религия. Или традиции народа. Или их симбиоз. Что хорошо одной группе (народу, социальной прослойке, субкультуре или религиозному движению), то зло у другой. Как христианину чужда воинственность и кровожадность скандинавского язычника, так и “традиционные ценности” замшелого консервативного ура-патриота противоречат “прогрессивности” какого-нибудь трусливого либерала.

Аксиома: мораль – это свод ценностей, принятых некими людьми, как нечто непреложное, вечное и существовавшее всегда.

Люди моральные абсолютно игнорируют тот факт, что мораль не только не имеет единого источника, но и перманентно изменяется.

С сожалением и брезгливостью я смотрю на людей, что слепо следуют той морали, в которой они выросли, накопив груз ее ценностей, не отделяя зерна от плевел. Они похожи на часовых, что стоят на страже ворот крепости, не обращая внимания на то, что крепость давно обратилась в прах, а ее сокровища были разграблены еще прадедами.

Но самый отвратительный плод этой слепоты – даже не ее глупость, а трусость.

Следование готовому своду законов морали – это побег от ответственности. Там, где разум велит поступить так, как будет лучше, мораль может указать на совершенно иное. И несмотря на последствия деяния, совершенного “по долгу”, всегда можно прикрыться тем, что это было правильным с точки зрения морали.

Следование готовой морали – это акт экзистенциальной капитуляции и духовной импотенции.

Они носят цепи и считают их украшениями.

Но самое отвратительное в носителях морали: ханжество. Углубляясь в психологию, препарируя гнилое нутро любого ханжи, я достаю на свет их болезнь и показываю вам.

Борцы за нравственность – великие лжецы и притворщики. В подавляющем, если не каждом, случае они не радеют за "нравственное" (в целом не признаю этого понятия, так как мораль это преходящее) на самом деле. А своей неукротимой войной с "безнравственным" строят себе фасад, за которым скрывается тот, с кем они сражаются.

Слишком много ханжества и лицемерия вижу вокруг и испытываю брезгливость и отвращение.

"Добрые" люди, "совестливые" люди, "нравственные" люди, как я уже говорил, самые большие лицемеры. Даже если они не совершают того, против чего борются, за ними есть ещё один мелкий грешок: в своей "праведности" они гордятся ей, считают себя лучше других, начинают считать, что имеют право давить на других. Это мелочное стадо, которое собралось скопом маленьких людишек в толпу, чтобы говорить: "О, какие мы праведные! О, какие мы хорошие! Вокруг все такие ужасные, а мы такие чистые, такие правильные!"

Это сорт людей, которые похожи на паразитов: они маленькие, но зловредные. Их рты источают яд, они не хотят видеть других такими же праведными, они хотят тешить свое эго своим мнимым превосходством. Самое чудовищное эго из всех – эго маленького человечка.

Одиночный "добряк" может быть искренним. Но когда они собираются в группу, их доброта превращается в идеологию. Они начинают требовать соответствия от других, давить, осуждать. Их "чистота" становится критерием для разделения на "своих" и "чужих". Это уже не этика, это моральный тоталитаризм.

Они гордятся своей “нравственностью”, не понимая, что это – всего лишь послушание, выученное до автоматизма. Их “добро” и “зло” – это ярлыки, наклеенные чужими руками на мир еще до их рождения. Они не творят ценности – они потребляют их, как безвкусную, но привычную пищу.

И когда такой человек сталкивается с подлинным моральным выбором – сложным, трагическим, не укладывающимся в его ветхие скрижали – его психика даёт сбой. Он не способен вынести суждение, он способен лишь применить правило. И если правила нет, его охватывает паника. Он предпочтет совершить чудовищный, но «одобренный» группой поступок, чем смелый и одинокий акт собственного разума.

Таким образом, традиционная мораль – это не компас для навигации в мире. Это – костыль для тех, кто боится ходить самостоятельно.

И я обращаюсь не к ним. Мои слова – не для стада. Я обращаюсь к тем немногим, кто, читая это, чувствует не гнев, а зловещее, щекочущее душу облегчение. К тем, в ком молот этих строк будит не протест, а отклик.

Я несу не утешение, я несу приговор: наше прошлое – не оправдание. Наша психология – не индульгенция. “Я так воспитан”, “У меня такие травмы” – это лепет ребенка, что прячется от грозы под одеялом. Свободный дух, дух творца, дух художника, дух воина всегда приветствует грозу.

Я сверкнул из черных туч, что накрыли Землю в момент появления морали, выросшей из племенных обычаев. Морали, что должна была исчезнуть тогда, когда первый человек, что сказал “Я хочу и так будет хорошо” в момент, когда обычно говорили “Я должен и это меня прикроет”.

То, что стало моралью, это укоренившиеся правила первобытных людей: “не убий” – это защита племени от сокращения численности, стыд – это инструмент управления слабыми, не укради – это защита пищи, необходимой для жизни, так можно разбирать каждое правило морали, пока они не закончатся. Я не говорю, что убийство или кража – нечто, что должно быть неосуждаемым, я лишь провожу краткий экскурс в историю морали.

И я напомню, что самые чудовищные преступления были совершены под прикрытием морали: инквизиция и теракты, крестовые походы и деяния нацистов, преследования, войны – все это шло под гордым знаменем морали. Догматик, слепо следующий правилам морали, оправдает любое мерзкое событие, если оно вписывается в его мораль.

Я говорю: “Разбейте компас “добро и зло!” Я принес вам нечто более честное!”