Читать книгу Стеклянные стены - - Страница 3

Кира почти не спала. Ночь превратилась в размытое пятно из цифр, графиков и ледяного взгляда Артура Власова, который преследовал ее даже с закрытыми глазами. Она трижды проверила каждую цифру, каждую формулу в отчете. Перечитала каждую строчку, выискивая малейшую неточность, опечатку, двусмысленность. Отчет должен был стать ее броней, ее щитом. Безупречность была ее единственным оружием в предстоящей схватке.

В 8:50 она стояла у своего стола, держа в руках тонкую папку с распечатанными листами. Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали влажными. Весь опенспейс, казалось, затаил дыхание. Десятки пар глаз, любопытных, сочувствующих, злорадных, следили за ней. Путь от ее рабочего места до углового кабинета Власова показался ей длиннее, чем дорога на эшафот. Каждый шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине.

Света поймала ее взгляд и ободряюще улыбнулась, незаметно сжав кулак. Кира слабо кивнула в ответ и заставила себя идти дальше.

Дверь в кабинет была из матового стекла, но она была приоткрыта. Кира остановилась на пороге, не решаясь войти.

– Можно? – ее голос прозвучал тише, чем она ожидала.

Он не поднял головы от монитора.

– Войдите.

Она шагнула внутрь, и дверь за ней бесшумно закрылась. Кабинет был отражением своего хозяина: большой, холодный, минималистичный. Огромный стол из черного дерева, эргономичное кресло, второй монитор с биржевыми графиками. Ни одной личной вещи, ни одной фотографии. Только панорамное окно во всю стену, за которым раскинулся утренний город, деловитый и серый. Казалось, что город лежит у его ног, и он взирает на него с высоты своего положения, как божество на суетливых смертных.

Кира подошла к столу и положила на него папку.

– Артур Игоревич, вот предварительные результаты по квартальному отчету, как вы просили.

Только теперь он оторвался от экрана и посмотрел на нее. В его взгляде не было ни интереса, ни раздражения – ничего. Пустота. Он молча взял папку и начал листать страницы. Скорость, с которой он это делал, была почти оскорбительной. Он не читал – он сканировал, выхватывая суть, ища слабое место.

Кира замерла, задержав дыхание. Это были самые длинные тридцать секунд в ее жизни. Она мысленно повторяла про себя ключевые выводы, готовилась отвечать на вопросы, защищать свои расчеты.

Наконец, он остановился на одной из страниц, где мелким шрифтом были сведены данные по логистическим издержкам. Он поднял на нее глаза.

– Вот здесь. Отдел логистики. Вы исправили их данные.

Кира почувствовала укол облегчения. Он заметил! Он оценил ее дотошность.

– Да, там было существенное расхождение с первичной документацией. Я сверила все накладные и привела цифры в соответствие с реальностью, – с ноткой сдержанной гордости в голосе ответила она.

Он откинулся в кресле и посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. От этого взгляда Кире стало не по себе.

– То есть, вы обнаружили, что целый отдел систематически искажает отчетность, чтобы скрыть свои промахи, и все, что вы сделали, – это молча поправили за ними цифры?

Она растерялась. Это был не тот вопрос, которого она ожидала.

– Ну я сочла, что моя задача как аналитика – предоставить руководству максимально точную информацию.

– Ваша задача как аналитика, – ледяным тоном прервал он ее, – не просто констатировать факты, а анализировать риски. Вы увидели проблему, потенциальное хищение или как минимум вопиющую некомпетентность, и что вы сделали? Вы закопали ее в сноске под таблицей. Вы проделали работу хорошего, исполнительного клерка. Но не аналитика. Аналитик бьет в набат. Он сигнализирует о проблеме, а не заметает ее под ковер. Почему вы этого не сделали, Кира?

Он впервые назвал ее по имени, и это прозвучало как удар хлыста.

– Я я не хотела – начала она, но слова застряли в горле.

– Вы не хотели конфликта, – закончил он за нее. Это было не предположение, а утверждение. Приговор. – Вы боитесь привлекать к себе внимание. Вы предпочитаете оставаться в тени, даже когда видите, что горит дом. Это удобная позиция, но для компании она бесполезна. И для меня – тоже.

Холодный душ. Ледяной. Именно это она сейчас ощутила. Каждое его слово било точно в цель, в самые уязвимые места ее души. Он за две минуты вскрыл то, что она так тщательно прятала от всех, и в первую очередь – от себя. Он озвучил диагноз Антона, но в профессиональном контексте, что было в тысячу раз больнее.

Она стояла перед ним, чувствуя, как краска заливает щеки. Унижение было почти физическим, горячим, обжигающим. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться.

– Мне нужны люди, которые не боятся принимать решения и нести за них ответственность, – продолжил он все тем же ровным, безжалостным тоном. – Мне не нужны «серые мышки», которые тихо исправляют чужие ошибки. Мне нужны волкодавы, которые этих ошибок не допускают. Вы меня поняли?

Она смогла только кивнуть, не в силах выдавить ни слова.

Он снова посмотрел на нее, и на этот раз в его взгляде ей почудилось что-то кроме холодной оценки. Доля секунды, мимолетная тень – разочарование? Или что-то еще, чего она не смогла расшифровать. Он смотрел не на нее, а сквозь нее, и Кире показалось, что все ее стеклянные стены, которые она так усердно возводила вокруг себя, для него были абсолютно прозрачны. Он видел все: ее страх, ее неуверенность, ее отчаянное желание быть незаметной. И презирал ее за это.

– Можете идти, – бросил он, возвращая свое внимание к монитору, давая понять, что аудиенция окончена.

Кира развернулась и, не чувствуя ног, пошла к выходу. Она не помнила, как пересекла опенспейс и опустилась в свое кресло. Она смотрела на свой идеально организованный рабочий стол, и он впервые показался ей не крепостью, а клеткой, которую она сама для себя построила.

Легенды о «Демоне» не врали. Он действительно был безжалостен. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что он был прав.