Читать книгу В объятиях лжи - - Страница 26

Элис

Утро началось с того, что чья-то невидимая рука засунула мне в череп раскалённую кочергу и принялась методично ворочать мозги. Боль пульсировала в висках ровным, назойливым гулом, отзываясь эхом в каждом уголке моего измождённого тела. Я лежала, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что сегодня – пятница. Пятница, вечер, смена в «Сити». Деньги. Они медленно, но верно таяли, как снег под кислотным дождём.

Но мысль о том, чтобы надеть это дурацкое чёрное платье, вытерпеть часы пристальных взглядов и возможную встречу с ним – эта мысль вызывала такую волну тошноты, что я с трудом удержалась, чтобы не побежать в ванную.

«Чёрт с ним, – прошептала я хриплым голосом, больше похожим на скрип ржавой двери. – Чёрт со всем».

Я нащупала на тумбочке телефон и, щурясь от яркого света экрана, нашла номер администратора «Сити».

– Фэл, – сказала я, едва он снял трубку. – Это Элис Рид. Я… я сегодня не выйду. Неважно себя чувствую.

– Что значит, «неважно»? – его голос прозвучал холодно и раздражённо. – У нас полночь в субботу, Рид, не школьный бал. Тебя ждут в «Сапфире».

– Я плохо себя чувствую, – выдавила я, и это была чистая правда. – Не могу.

На той стороне повисла пауза, полная невысказанного недоверия.

– Ладно. Но учти, это вычитается из твоего аванса. И если повторится… мы найдём замену.

Он бросил трубку. Я отбросила телефон и свалилась на подушку, чувствуя, как волна беспомощности накрывает меня с головой. Замена. Конечно. Я была всего лишь винтиком в этой машине. Винтиком, который можно легко заменить.

Чтобы заглушить нарастающую панику, я взяла телефон снова и начала бесцельно листать ленту социальных сетей. Улыбающиеся лица, фальшивые фильтры, бесконечные селфи из спортзалов и кофеен. Чужое, натянутое счастье. Всё это вызывало лишь горькую усмешку.

И тут пришло сообщение. От Марка. Того самого парня из издательства.

Сначала на его имя у меня ёкнуло сердце – слабая, глупая надежда, что, возможно, что-то пошло не так с контрактом. Но нет.

Марк : Элис, доброе утро. Мне нужно кое-что сказать.

Я : Доброе. Слушаю.

Пауза. Три точки, означающие, что он печатает, длились мучительно долго.

Марк : Я подумал… и понял, что не вижу смысла продолжать наше общение. Ты… ты не та, с кем я хочу строить отношения.

Я вскинула бровь. Вот уж не ожидала. Не то чтобы его решение стало для меня ударом – вчерашний вечер ясно дал понять, что между нами нет и не будет искры. Но та внезапность, та почти что официальная тональность… это было странно.

Я : Ничего страшного. Честно говоря, я тоже не почувствовала особой химии. Но, если не секрет, что именно так резко всё изменило? Вчера вечером всё было… нормально.

Ещё более долгая пауза. Я почти физически ощущала его неловкость по ту сторону экрана.

Марк : Просто… ты не тот человек, с которым я хочу быть. Всё слишком сложно. Слишком много… драмы.

Я : Драмы? – я невольно усмехнулась. – Мы один раз сходили на кофе, и посмотрели фильм у меня дома, Марк.

Марк: Речь не о кофе и фильме! – его ответ пришёл почти мгновенно, с какой-то странной, лихорадочной поспешностью. – Речь о… о твоём круге общения. О твоей жизни. Мне не нужны такие проблемы. Я предпочитаю… спокойствие.

Проблемы? Круг общения? Что он имел в виду? Логана? Но откуда он мог знать?

Я: Что ты имеешь в виду? Объясни.

Но ответа не последовало. Только надпись: «Сообщение прочитано». Он проигнорировал мой вопрос. Словно боялся сказать лишнего.

Я отбросила телефон и перевернулась на спину, уставившись в потолок. Головная боль вернулась с новой силой, но теперь она была ничто по сравнению с тяжёлым, холодным комом недоумения в груди. Что, чёрт возьми, произошло? Почему он так резко сменил пластинку? Это было похоже на… на предупреждение. На страх.

Я накинула подушку на лицо, пытаясь заглушить и боль, и назойливые мысли. День только начался, а уже чувствовала, как на мою шею медленно, но верно надевают петлю. Сначала клуб, теперь это… Что дальше? Что ещё готовит для меня этот прекрасный пятничный день?

Лежа в тишине своей спальни, я не могла отделаться от ощущения, что за всеми этими странностями стоит одна тёмная, могущественная сила. Одна персона, которая, казалось, держала все нитки моего существования в своих длинных, холодных пальцах. И самое ужасное было то, что часть меня… та самая, что скучала по адреналину… с трепетом ждала, каким будет его следующее действие.

С трудом оторвав себя от постели, я побрела в ванную. Горячий душ – единственное, что могло хоть как-то разогнать эту свинцовую тяжесть в конечностях и прояснить сознание. Я стояла под почти кипящими струями, закрыв глаза, и позволяла воде смывать с себя остатки тревожного сна и липкий налёт вчерашнего беспокойства. Воздух наполнялся паром и ароматом моего геля для душа – кокос и ваниль, нарочито сладкий, искусственно-уютный запах, который так контрастировал с кисловатым привкусом реальности на моём языке.

Вытеревшись грубым полотенцем, я на автомате заварила себе кофе в старой, преданной кофемашине – подарок отца на моё восемнадцатилетие. Она урчала и булькала, наполняя кухню бодрящим, горьковатым ароматом арабики. Ритуал. Заварить кофе. Выпить. Сделать вид, что всё в порядке. Самоё эффективное средство от экзистенциального кризиса, известное человечеству.

Я высушила волосы феном, глядя на своё отражение в зеркале. «Ну и вид, – безрадостно констатировала я. – определённо, лицо, которое вдохновляет на великие свершения». Самоирония – мой верный щит.

Натянув мягкие, поношенные пижамные штаны и футболку с потрёпанным принтом, я устроилась на диване в гостиной с большой кружкой чёрного кофе. Включила телевизор. На одном из каналов шла какая-то комедия о семейной паре, которая постоянно ссорилась из-за мелочей – кто забыл купить молоко, кто не вынес мусор, – а потом столь же бурно мирилась, обычно среди разбросанных по кухне упаковок с едой на вынос.

И вот что странно: благодаря своей дурацкой, гипертрофированной эмпатии, я проживала каждую их ссору и каждое примирение как своё собственное. Вот они кричат друг на друга – и моё настроение падает в тартарары, сердце сжимается от безысходности. А вот они, плача и смеясь одновременно, бросаются в объятия – и на мои губы сам собой наползает идиотский улыбка, а в глазах появляется предательская влага. За один только эпизод я успела ощутить весь спектр человеческих эмоций, от отчаяния до восторга. Было и смешно, и грустно, и чертовски утомительно.

И тут меня осенило. Данные. Те самые, что я нашла в кабинете Артура Вандербильда и сфотографировала для Габи. Я резко взяла телефон и набрала её номер.

– Ну, привет, солнечное утро, – сняла трубку Габи, и в её голосе слышалась улыбка. – Ты в порядке?

– В порядке – громко сказано, – ответила я. – Слушай, ты смотрела то, что я тебе отправила? Фотографию?

Пауза. Я услышала, как на той стороне застучала клавиатура.

– Смотрела, – голос Габи стал серьёзным, деловым. – Это… интересно. Очень. «Orion & Hound». Я покопалась. «Orion» – это определённо твой отец, его онлайн-псевдоним в нескольких закрытых научных форумах. А вот «Hound»… Это, скорее всего, Артур Вандербильд.

У меня похолодели пальцы, сжимающие телефон.

– Нашла что-то ещё? Связь? Чем они занимались?

– Пока нет, – вздохнула Габи. – Это как кусок пазла, который явно от другой картинки. Есть связь, есть кодовые имена… но что за игра – непонятно. Это не бизнес, не обычное научное сотрудничество. Слишком… конспиративно. Но это зацепка, Эл. Настоящая.

Мы помолчали, каждая со своими мыслями. Одна часть меня ликовала – мы не просто фантазировали, за нами что-то было. Другая – сжималась от страха. Если они так тщательно скрывали свою деятельность… то что они были готовы сделать, чтобы сохранить тайну?

– Ладно, хватит о грустном, – Габи сменила тему своим фирменным образом. – У меня для тебя предложение. В эти выходные в Спрингвейле, в соседнем городе, большой праздник – День Независимости. Фейерверки, ярмарка, толпы народа. Меня позвали друзья, будет весело. Поедешь со мной? Надо будет заночевать в отеле, но это того стоит. Тебе явно нужна смена обстановки.

Спрингвейл. Всего пара часов езды. Другой город. Другие лица. Никакого Логана. Никакого «Сити». Никаких намёков на тёмное прошлое моего отца. Мысль показалась мне раем.

– Да, – сказала я почти сразу, с облегчением. – Да, конечно. Я поеду.

– Отлично! – обрадовалась Габи. – Тогда собирай чемодан. Заеду за тобой завтра в полдень.

Мы ещё немного поболтали о пустяках – о новых сериалах, о дурацких мемах, о том, как Габи чуть не уволила своего помощника за то, что он перепул даты в отчёте. Обычный, лёгкий треп, который как бальзам ложился на мои израненные нервы.

Попрощавшись, я отложила телефон и открыла ноутбук на журнальном столике. Пора было возвращаться к своей книге. К единственному, что я могла контролировать в этой жизни.

Я открыла новый документ. Идея, которая крутилась у меня в голове последние дни, наконец оформилась. Я решила написать дарк-роман. Но не о мафиозных кланах или вампирах. О Ромео и Джульетте. Только в моей версии Монтекки и Капулетти – не враждующие семьи, а две могущественные корпорации, сражающиеся за контроль над городом. А Ромео и Джульетта – их дети, пешки в этой игре. И да, в моей книге никто не умрёт от яда или кинжала. Умрёт нечто другое – их вера в любовь, их невинность, их души, растоптанные махинациями их родителей. «Ромео и Джульетта, или «Как похоронить чувства с почестями».

Я погрузилась в написание. Слова лились легко, подпитываемые моим собственным опытом жизни на грани чужих амбиций и тайн. Два часа пролетели незаметно. В мире, который я создавала, был свой хаос, своя боль, но это был мой хаос. И пока я могла писать, пока я могла творить, я чувствовала, что всё ещё жива. Что петля на моей шее – пока ещё не затянута.