Читать книгу В объятиях лжи - - Страница 21

Элис

Прошло несколько дней с того унизительного вечера в «Сапфире», а я до сих пор чувствовала на своей коже его прикосновения, его взгляд, его… язык. Я избегала «Сити» как чумы, отменив все смены под предлогом болезни. Мысли о Логане вызывали во мне бурю противоречивых эмоций: ярость, стыд и, что самое отвратительное, щемящее, тёмное возбуждение. Он заставил мое тело предать меня самым постыдным образом.

На следующее утро после того инцидента телефон завибрировал. Сообщение от Логана.

Логан : Надеюсь, твоя киска до сих пор помнит ощущение моего языка. Моя свеча, кажется, пришлась тебе по душе. Жду не дождусь воскресенья. Приготовься.

Жар стыда и гнева залил моё лицо. Он не просто напомнил о случившемся – он наслаждался этим. Он видел мою потерю контроля и получал от этого удовольствие. Мои пальцы дрожали, когда я блокировала его номер. Больше никаких сообщений. Больше никаких игр. Только ужин. Перетерпеть, выяснить что-то об отце и покончить с этим раз и навсегда.

Но сосредоточиться на книге было невозможно. Слова расплывались перед глазами, превращаясь в его насмешливую ухмылку. В субботу, накануне адского ужина, нервы сдали окончательно. Я позвонила Габи.

– Приезжай, – сказала я, и голос мой прозвучал хрипло и устало. – Устраиваем девичник. Мне нужно… отвлечься.

Габи появилась на пороге с бутылкой дорогого виски и обещанием «разобраться с тем, кто посмел испортить настроение её лучшей подруги». Она сразу поняла, что дело не в простой хандре. Во мне была какая-то новая, незнакомая ей уязвимость, смешанная с гневом. Но она не стала давить, зная, что я заговорю сама, когда буду готова.

Мы заказали пиццу с двойным сыром и устроились в гостиной на полу, заваленной подушками. Сначала мы просто болтали о пустяках, но виски делал своё дело, развязывая языки. Мы начали вспоминать университетские годы – безумные вечеринки, проваленные экзамены, наши первые влюблённости.

– Помнишь того аспиранта с кафедры литературы? – хихикнула Габи, отхлёбывая виски. – Того, что читал лекции о Шекспире с таким жаром, будто сам был Гамлетом?

– И который в итоге сбежал с той рыжей с факультета журналистики? – я фыркнула, но смех получился каким-то горьким. – Да, помню. Казалось, это такой конец света. А теперь понимаю, что это были цветочки.

Габи посмотрела на меня внимательно.

– А где же сейчас ягодки, Эл?

Виски притупил мою бдительность. Слова сорвались с губ сами, прежде чем я успела их обдумать.

– Логан Вандербильд, – прошептала я, глядя на золотистую жидкость в своём стакане.

Габи замерла.

– Что он сделал?

И я рассказала. Сначала сбивчиво, потом, подгоняемая виски и потребностью выговориться, всё откровеннее. Я описала его грубые прикосновения, его слова, его… язык. Как он использовал эту чёртову свечу. Как заставил меня просить. Как я кончила у него на столе, как какая-то потаскушка.

– Я ненавижу его, – закончила я, и голос мой дрогнул. – Ненавижу за то, что он сделал. И ненавижу себя за то, что… что моему телу это понравилось. Это же ненормально, да? Он практически незнакомец, он отвратителен, он… а я…

Я не могла подобрать слов. Стыд сжигал меня изнутри.

Габи слушала, не перебивая, её лицо было серьёзным. Когда я закончила, она тяжело вздохнула.

– Чёрт, Элис, – тихо сказала она. – Это… это насилие. Он не имел права.

– Но я не сопротивлялась, Габи! – воскликнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – В какой-то момент я… я обняла его за шею. Я хотела этого. Я запуталась. Он какой-то чёрный маг, я не понимаю, что со мной происходит!

– Он не маг, он манипулятор, – твёрдо сказала Габи. – И то, что твоё тело среагировало, не делает тебя виноватой. Это инстинкты, химия, чёрт возьми. Но это не оправдывает его. Ни на йоту.

Мы сидели в тишине, и только тиканье часов на кухне нарушало её. Мои признания повисли в воздухе, тяжёлые и неудобные.

Чтобы разрядить обстановку, Габи включила фильм ужасов. Мы смотрели, как монстр преследовал группу туристов, заедая страх попкорном. А когда погиб самый красивый парень в фильме, с обаятельной улыбкой и глупыми шуточками, мы оба разрыдались. Слёзы были не только о нём. Они были о моём отце, о моём замешательстве, о всей этой невыносимой ситуации.

Под утро мы уснули прямо на диване, запутавшись в одеялах, с пустыми мисками от попкорна и наполовину опустошённой бутылкой виски. Последнее, что я помнила перед тем, как погрузиться в беспокойный сон, – это лицо Логана. И тихий, предательский вопрос где-то в глубине души: что он задумал на этот раз? И выдержу ли я это?