Читать книгу Кукла века - - Страница 18

***

«Разуман в начале представления сидел в небрежной позе в профиль к зрителям. Лицо у него ироническое, брови с изломом, крупный прямой нос, большие овальные глаза, одним словом, красивое лицо. Одет он в строгий черный кожаный пиджак, черную футболку и джинсы, лакированные туфли, на шее красуется золотая цепочка граммов на несколько сот, на левой руке крупный перстень с черным опалом, во всем облике самоуверенность и изящество».

«Импровизация, начатая чуть раньше, продолжалась, говорил Разуман».

– С вами, людьми, не то что обстоятельно беседовать надо, но и спорить и свидетельствовать, изо всех сил.

– Что же ты нам собираешься поведать? -«Говорил я, правда, уже зная, что Кукла века – Разуман».

– За то, что создал меня, а такие как ты встречаются не часто, премного благодарен. Я в курсе, ты создавал Петрушку, но знай, ты сотворил Петра Разумана.

«Зрители тогда, не отрываясь, смотрели на сцену. Начало. Сценарий путаный и довольно тяжел для восприятия, а вот кукла потрясала исключительностью и филигранной точностью – человек, да и только. Единственное, что ее выдавало, так это тихий, прерывистый шум приводных двигателей. Я тогда думал, что пока все нормально, но… Но что за чертовщина, что за импровизация? И опять я где-то это слышал. Разуман продолжал».

– Я уж более десятка тысяч лет наблюдаю за вами, за людьми. И, ты знаешь, все у вас, у людей, одно и то же, и живете вы не так, как могли бы, и созидаете вовсе не то. А ведь вы единственные разумные существа. Уже давным-давно бы могли… Нет, нет, не то. Истина и путь, да, истинная дорога, дорога бытия, вот что необходимо. Знаю, найти ее необычайно тяжко, но вы, вы люди, и смогли бы. Трагично. Проходят сотни лет, а вы все топчетесь на месте.

«Я, не понимая происходящего, пытался импровизировать».

– На месте? Ты что, Разуман…

– На месте. – Истерично крича, продолжал он. – Скажи мне, где вы? Кто вы?

«Что-то совсем не так. Не могли они меня не предупредить, это очень серьезно. Что произошло? Что случилось? Так переиграть сценарий… Как увидеть Тимурку, наверное, надо включить мобильный, Поля разберется и даст знать. Играть вслепую не гоже, кто подыграет?». Как будто со стороны слышу голос: «Ты играй, я подыграю, и побольше импровизации». «Если это импровизация, то откуда я знаю это имя? О! Я вспомнил, Полина предложила это имя. Эх, мне бы знать. Наверняка это люди из того, полувоенного института сотворили что-то. Лица у них были какие-то макиавеллевские. Но что они могли сделать?»

«Двигается Разуман великолепно, речь отработана до мельчайших частностей, световые рефлекторы стали срабатывать, на удивление, четко, световая и цветовая гамма словно стелилась по залу и фокусировалась на сцене и в портале. Музыкальное сопровождение просто безукоризненно. Постой-ка, музыка, я такой никогда не слышал, благозвучная и мелодичная. Меня устраивает все, но все таки что-то приключилось. Я должен знать».

«В диалог тогда вмешался Петрушка»:

– Ты что, Разуман?! Да ведь это же люди. И они очень понятливы, и, все в их действиях явственно, расчетливо.

– То, что их действия понятны и предсказуемы, я и без тебя знаю. Другого не видно, того, на что они, в самом деле, способны, и веры мало, веры.

– Любопытно, – вступил тогда я, – мы-то способны на многое и на месте не стоим.

– Если тебе любопытно, то думаешь ты сейчас о том, что вот мы, мол, какие «человеки», – прогресс шагнул настолько, что и представить немыслимо. Так ведь?

«Быть того не может, я думал, что он читает мои мысли. Угадал? Да нет же, нет, – но как? Он считывает полностью всю информацию, поэтому и ведет… Этот Разуманович… Я знаю, точно знаю, что все это уже где-то было. Но где? Кто он таков? Откуда явился? Что за такое „разумное“ существо? Анатолий ничего не знает. Все механизмы в зале работают без вмешательства наших операторов. Но как? Есть ли выход? Прервать постановку? Мы потеряем все. Надо продолжать – но смогу ли? Нужно импровизировать, но я никогда не работал без подготовки. И если так, я даже не знаю, как обстоят дела. До чего мы таким образом договоримся? И все таки, где я слышал все это, откуда знаю?»

Секунда, и…

«Сон… Неужели вещий? И что тогда?»

«Разуман упорно продолжал».

– И то, что вы, люди, называете прогрессом, о котором ты, Хозяин, так мне хотел поведать, сущая ерунда и мелочи в сравнении с проходящими веками.

– Тех-ни-чес-кий про-грес-с-с! – Проговорил он, почти крича, с желчной ухмылкой, – ваш козырь перед своей же совестью. Мораль и вера! – резко крича, – вот то, что может двинуть человечество с мертвой точки развития цивилизации. – Мизерная передышка. – И хотя бы немного мозгов, которых, по-моему, у вас предостаточно.

– А знаешь, Хозяин, – проговорил Петр Разуманович тихим, спокойным голосом, – козырь, которым сейчас некто так умело манипулирует и пользуется, скоро погубит их, и это они поймут только в аду. Ты, именно ты меня постигаешь, это я знаю, знаю доподлинно.

«Темп диалога неумолимо нарастал. Я практически не успевал осмысливать происходящее. Куда там до того, кто передо мною. Импровизация захватила меня полностью, с «потрохами»…

– Стал бы я по пустякам спорить. – Продолжал Разуман. – Развели демагогию. А твои домыслы слишком сентиментальны. Именно сейчас необходимо расставить все на свои места. Отмести прочь устаревшие, паразитирующие учения, а также так называемую демократию, либеральную демократию, захватившую, завладевшую разумом миллионов.

– Считаешь меня благонамеренным? А я с тобою заодно. Твое недоверие оправдано. Типов, посягающих на здравый смысл, все больше.

– Перестань. Никто не сомневается в чистоте твоего морального облика.

– Тогда начнем…

– Поехали…

«Я говорил, как будто, не своими словами. Но затем… Затем, что-то открылось, что-то надломилось. Я словно вошел в портал иного измерения, и диалог полился сам собою, как бы по написанному. Будто бы моя же двуличная сущность оказалась рядом со мною, наблюдая за ней, я оценивал ее, не прерывая диалога с Разуманом. Он же продолжал».

– Теперь-то я знаю, что ты Хозяин…

«Он не хотел раскрывать „интригу“, – я уловил это моментально, но раскрывать надо».

– Личность…

«Я тогда воспрял духом. Вот что мне нужно, я свободен, я мыслю, я поступаю, поступаю как хочу, я хотел этого, я шел к этому целую жизнь, я жаждал этого, я от этого теперь никогда не отойду».

– Личность! Личность, которая может буквально все, обладающая не нервами, а способностью пробуждаться. Как говорится: «Тот, кто подчиняет свое собственное тело и управляет своею душой, не давая захлестнуть себя страстям, – тот сам себе Хозяин: его можно назвать царем, ибо он способен править своей собственной личностью; он свободен и независим и не сдается в плен.

– Потрясающее продолжение. – Петрушка уже довольно долго не лежал на тахте с сигарой в зубах, он расхаживал со стороны в сторону. – Разуман, что молчишь, парируй, я такого никогда не слышал.

«Я видел только его, Разумана, самоуверенного, тогда немного изумленного. Зал я уже не воспринимал, да и не хотел воспринимать. Интрига и импровизация поглотили меня целиком. Я судорожно налил и выпил водки.

– Гениально! Я знал, знал, Хозяин, ты «въедешь»… Продолжай но только не вздумай смотреть на свое «Я», на свое второе «Я». И знай, только личность может манипулировать своим внутренним миром, миром добра и красоты, миром зла и тьмы.

– Все, хватит, надо остановиться, Разуман, мы погрязли по уши в этой дрянной философии. Нет. Нет. Не хочу.

– Перестань, Хозяин. Мудрая речь – высшая философия. Ведь ты же этого хочешь? Мы все хотим, и, только глупцы презирают мудрость.

– И оставь, Хозяин, этот разговор. Мы еще вспомним вашу так называемую философию, промозглую трепню. Ты что же думал, что жизнь – это променад по райскому уголку? Нетушки, дружище. Жизнь – нешуточное испытание потом и кровью, порою, безрассудством, нечеловеческими усилиями. Одним словом, импровизация – вот что такое жизнь. А что же до «баловней», то все очень просто, продай «душу дьяволу», и для тебя в жизни откроются врата неведомых доселе наслаждений и потех. Правда, взамен потребуется ни над чем не задумываться и периодически продавать всех и вся, а если потребуется, то и растоптать, распять неугодного. У вас, у людей, такое повсюду, Петрушка прав, особенно в этой стране. Думающих и мыслящих людей просто презирают проклятые холуи. Ты же сам, Хозяин, на своей шкуре испытал лицемерие скотов, которые заполонили все. Ряды людских тварей растут с неимоверною быстротой. «Души» распродаются оптом и в розницу – чертям блаженство. Не успел родиться, как смотришь, а он уже «торгует» всем и вся, продает мораль, продает совесть, торгует страной.

– Не хотел говорить, но… Происходит неимоверное, гибель да и только, – продолжал я. — Полнейшая катастрофа, падение в небытие. Вымирание общности, захваченное мертвой антихристовой хваткой, произойдет неимоверно быстро. Да-а, жаль, признавать собственную кончину, бессилие, расписаться в собственной тупости, показать всему миру собственное безумие и безрассудство, увидеть себя в мировом зеркале в ипостаси черта. Смешно и горько!

Сейчас я, полулежа, сидел в кресле автомобиля, двигатель работал.

«Надо отдохнуть десяток-другой минут»

И опять-таки навеянное второе действие было перед глазами.