Читать книгу Кукла века - - Страница 19

***

«Я помню, тогда Разуманович медленно встал, походил по подмосткам, как будто бы ориентировался в пространстве портала, тишина в зале была такой, что слышны были даже рефлекторные щелчки, а световые фильтры создавали иллюзию промозглой полутьмы. Всех, и меня в том числе, интересовало только повествование Разумана».

Разговор зашел о смерти.

– Человек умирает… что же он видит после того, как его сердце перестает биться? Что чувствует? А, Петрушка? Ответить трудно, это правда, никто этого не переживал, но предположить, в принципе, легко. О чем думают люди, когда перестают слышать стук своего сердца? Но видят они, Петрушка, не только смутную тень уже пережитого, видят они пережитое ясно и отчетливо, до мельчайших подробностей. Все проносится в бешеном галопе перед застывшим взглядом. Боль! Но боль, Петрушка, не только физическая…

«Разуман остановился, бегло окинул взглядом буквально каждого присутствующего».

– Ну что, готовы слышать такое якобы полнейшее безумство? Никогда и никто не говорил этакого. Но чтобы начать новый отсчет времени, времени переосмысления, становления, безумного противостояния и вознесения, перехода на последний, доселе неведомый уровень сознания, все вы должны знать эту правду, жесточайшую правду жизни и, в особенности, смерти – чистилища душ. – Разуманович жестко продолжал. – Слушайте. Слушайте все. Слушайте и постигайте. Вы люди… вы разумные… вы единственные… вы равные… вы творцы… обладатели величайшего дара – разума, в сотни миллионов и миллионов раз превосходящего по силе наше Светило, нашу звезду – Солнце, да что там Солнце, – всю вселенную. Каждый из вас умрет, покинет этот свет, разум каждого постигнет та же участь.

– Но как? Как умирают люди? Суровейшее испытание придется пройти каждому, его обойти нельзя, обмануть также, тем более купить – все тщетно!

– Смерть – она же нешуточный разговор со своей совестью, настигнет каждого, предъявив последний ультиматум.

– Ведь что происходит – вы только вдумайтесь. – Сердце человека останавливается, он недвижим, но мозг-то его продолжает какое-то время существовать. Почему не наоборот?

– Помнишь, Хозяин, ты видел его смутно, а рассмотреть не смог, – почему? Потому, что не человек это, а его угасающий разум.

– И вот в этот последний миг своего существования он осознает эту банальность и только лишь совесть в полную силу дает о себе знать. Угасающему разуму хочется сделать «ВСЕ». Он кричит, но его никто не слышит и не услышит больше никто. Он безмолвен и недвижим. А ведь так хочется встать и творить Добро и искупить содеянное. Он продолжает кричать, но не докричаться. Поздно. Слишком поздно. И осознание безысходности ситуации доводит до того, что мозг работает на все сто, и борьба разума с совестью приводит к тому, что мозг, образно выражаясь, согревается, затем – от безрассудства прожитой жизни закипает и сгорает. Вот и все. Получите ад, получите пекло.

«Я тогда вспомнил свой недавний сон и решил поимпровизировать с Разуманом. А он-то, сон, действительно диковинный и показался мне поначалу не осмысленным».

– Видел я такое видение: что стою я в бескрайней пустыне, себя не вижу, знаю только, что я это. Пустыня эта не жаркая и не холодная, не темная, но Солнца нет. Не близко, но и не далеко стоит человек.

Я его никак не могу рассмотреть, но силуэт виден отчетливо.

Человек этот пытается кричать, но кричать у него не получается – безмолвный он.

Я всматриваюсь пристальней и вижу, что он хочет двинуться, но он недвижим. Всего его держит что-то, но я больше никого и ничего не вижу.

Через некоторое время я его вижу, но уже не так отчетливо. И понимаю, что он не уходит, он исчезает как фантом.

Он также пытается кричать, кричать дико и безобразно.

Он также пытается двинуться хотя бы на йоту, рвется изо всех сил.

Но тщетно.

И, через некоторое время я не вижу его вовсе, передо мною лишь бескрайняя пустыня.

«Рассказав, я остановился. Смотрел на Разумана, а он как будто перелистывал миллионы мыслей, но ответа не находил. В зале царило ожидание неимоверного. Петрушка, стоя, затих, изредка затягиваясь. И вдруг Разуман спокойно проговорил:

– Ты, Хозяин, видел смерть, и ты ее даже изведал, но в полном здравии.

– Разуман, ты что мелишь, «поехал», что ли? Какая, к черту, смерть?

– Я поведал, и поведал точно. А ты, я вижу, напуган? И черта перестань вспоминать, он будет очень рад стать твоим другом. Или ты уже с потрохами одержим бесом?

– Тогда как?

– Скажи просто, Господи Боже мой, и тебе, Хозяин, воздастся.

«Действительно, я тогда был не в себе, но Разуманович продолжал».

– Каждый, кто пришел сюда, должен хотя бы на шаг приблизиться к истине. И если этого не произойдет, всякий из вас, осознавая истину уже на смертном ложе, будет искупать свою вину. И никакие вместе взятые самые изощренные в мире пытки и издевательства над человеком не идут ни в какое сравнение с состоянием смерти, с так называемым вами, людьми, пеклом и адом.

«Да, было и такое. Импровизация оказалась нешуточной. Прав был Разуман или нет, не знаю. Отдохнул? Надо ехать».