Читать книгу Кукла века - - Страница 7

Именно в это время, в одном из городов русских, далеко-далеко от Ватикана, институтский спецавтомобиль подрулил к парадному входу театра. Почти все сотрудники выскочили во двор поглазеть на необыкновенный товар – «Куклу века». Смотреть было не на что, товар был затарен по-военному: скрупулезно, основательно и солидно. Тарный контейнер поблескивал на солнце, по всему периметру верхней, съемной плиты располагался десяток кодированных замков мудреной конструкции. Каждый винт, рукоять, замок говорили о том, что товар необыкновенный, ценный и выполнен с исключительной точностью и аккуратностью.

«Что за знамение, какое-то предвестие», – подумал Хозяин.

Вдруг, как на зло, солнечный свет моментально куда-то исчез, резкий порывистый ветер, хлесткий, невероятно холодный, пронизывающий насквозь все, казалось, до самой последней косточки, рвал с работников театра головные уборы, платки, не щадил даже их одеяний.

Солнце исчезло в миг за тяжелыми, темными тучами, мрак с примесью тумана и поднятой дорожной пылью накрыл находившихся у входа.

«О Боже!».

Раздался небывалый раскат грома.

«Откуда он взялся зимой? Декабрь месяц».

Стример молнии, ослепительно яркий, безобразно кривой прошил все в округе. Буквально все попало в бурный водоворот сиюминутных событий, переполох накрыл всех с головой.

Промокнув до нитки, сотрудники театра через несколько минут все же разместили контейнер за кулисами.

Знамение, неожиданно возникнув, так же и прекратилось, указывая на необыкновенные обстоятельства.

«Могут же делать», – подумал я с какой-то необыкновенной гордостью за наших людей, русских, «а ведь кто-то пытается говорить и убедить всех в том, что мы сырьевой придаток. Ну, нет уж, хреночки. Сволочь разных мастей пусть знает, что и не такое сможем, если понадобится».

Коды замков у меня были, оставалось только их набрать. Затылком чувствовал, что интерес у коллектива нарастает с каждой секундой. Ожидание было непродолжительным, но мучительным. Когда плита была снята, во всем своем великолепии, пред нами, «о Боже!», возникла наша Кукла. Несколько секунд, тишина невозмутимая. На расстоянии трех, четырех метров можно было утверждать, что перед нами человек, только бездыханный. И еще лицо выдавало куклу: сравнительно больших размеров рот и прямой нос, и глаза, глаза довольно-таки большие, но не на выкате. Все остальное: голова, уши, брови, лоб с несколькими морщинками, щеки с ямочками, губы узкие, прямой подбородок почти, как у человека. Волосы темно-каштановые, чуть вьющиеся, усы большие и густые, лицо смуглое – настоящий славянин.

Весь коллектив, кроме нашего зама, окружил контейнер. Рассматривали буквально все, замечая малейшие детали.

Подоспел и Толя.

– А, как вам это нравится?3 Пока я там эндеэс4 шекелями5 перекладывал, тут внизу возник немалый шухер6, – спокойно, но как всегда, с некоторой долей иронии на своем местном языке говорил мой заместитель, – позвольте полюбопытствовать, шикса,7 что-ль какая пробежала.

– Или шобла8 с револьвертами?9 – сильно дивясь.

Заметив контейнер с Куклой, Толя продолжал:

– Я извиняюсь,10 но я вас умоляю,11 ше12 без меня шухлядку13 бикицер14 доставили, и даже не воспользовались мною как амбалом,15 я вам шо16 шмок17 – амбал-сороканожка?18

Я, было, хотел сказать пару слов, но какой-то необузданный всплеск смеха перекрыл мне дыхание.

– Я не знаю, как мы будем дальше, но надо ехать,19 – продолжал уверенно мой заместитель, – й – к- л – м – н,20 какой лапсердак,21 на минуточку,22 – фильдеперсовый!23

Долгое время, уже зная и работая с Анатолием, я никак не мог привыкнуть к этому его местному наречию, иногда приходилось домысливать, учитывая акцент и мимику, что именно он имел ввиду.

– А ты что думал, напрасно мы ночей не спали, с ума сходили, – встрял вдруг я, да еще и с Толиными словечками, – абы не до лампочки.24

– Александер, а тебе не кажется, что он какой-то необыкновенный, живой? – спросил заместитель, перейдя на чисто русский.

Видимо, дуновением от кондиционера колыхнулись волосы на голове Куклы.

– Ты это серьезно или так, разыграть меня вздумал?

– И,25 чтобы да, так нет,26 – продолжал на своем диалекте Толя, – лечить27 я тебя не собираюсь, не имею такого счастья,28 но портрет, портрет29-то кой, просто лэхаим.30 О,31 мы таки32 стоим на пороге крепко33 большущего сабантуя,34 и, это, я скажу тебе, не какой-то там гоп-стоп35 или хухры-мухры,36 кадухис.37 Как тебе это нравится?38

– Почему нет.39 Примем все как есть, – ответил я.

– Кошерно!40 – утвердительно воскликнул Толя, – не размазывая кашу,41 давай кругом-бегом,42 легонечко43 и усадим его в кресло.

И он был прав.

Я хотел было до завтра оставить наше детище здесь, как говорится, «на складе», но куда там, эта Кукла, это наше творение за какой-то миг, в мгновение ока, казалось, овладела нами, будто бы заворожила, медленно опутывала чарами наш с Толей разум. Это хорошо, что именно в это время нас было двое, потому что все происходящее казалось каким-то наваждением, объяснить которое можно было бы лишь сумасшествием.

Мы занимались марионеткой, бросив все свои дела, отставив в сторону планы, не отходя от нее ни на долю секунды.

– Давай, давай, кругом-бегом, – протяжно, будто напевая, будто про себя, говорил заместитель, беря куклу в охапку.

Водрузив на плечо наше детище, Анатолий, кряхтя, скомандовал мне:

– Подайте кресло шоп легонечко, не хочу сильно шарпать.44

Придерживая кресло, я пытался хоть чем-то помочь. Толя опять командовал, возясь с куклой.

– Ша, Саша, ша, – довольно проговорил он, подняв руки вверх, – а, ты смотри, шикарный вид. Предлагаю, – не успокаивался он, – шухлядку в сторону, ставим сейчас столы и садимся напротив него. А, как тебе это нравится?

Я завороженно, буквально не отрывая глаз, смотрел на сидящую бездыханную персону. И вот пока я так смотрел, а времени ушло не знаю сколько, мой заместитель без устали организовывал смотрины.

– Ша, Саша, цигель-цигель,45 нам его еще разговорить надо, – с усмешкой, шутя, проговорил зам, указывая мне на кресло, – присядьте вон на ту табуреточку.

Присев оба в кресла, мы с Толей уставились на марионетку. Наша Кукла была великолепна. Одета она была в строгий костюм, который слегка поблескивал на свету. Руки, ноги и, естественно, осанка, если бы это был живой человек, указывали бы на неординарную личность, скажем так, интеллектуала, изощренного благородными манерами. Лицо. Лицо было красивым. Конечно же, мы здесь не будем спорить о вкусах, как говорит русская народная: «На вкус и цвет товарищей нет», но взгляда было не оторвать. И все пространство вокруг нас, уже троих, приобретало неповторимую, атмосферу, свойственную магии или волхвованию.

Место, где происходило действо, стало вмиг неимоверно теплым, и теплота эта исходила, казалось, струилась отовсюду, как будто пространство было пронизано, соткано из материи, состоящей из атомов тепла. Времени здесь не существовало. А свет был серебристо-белым, невероятно прозрачным.

– Александер, и чтоб я сдох,46 – улыбаясь, проговорил Толя, он хотел и дальше говорить, но его что-то прервало, а, может быть, он что-то вспомнил, но чертыхнулся про себя, махнул рукой и опять уставился на нашего героя.

Марионетка наша тоже уставилась на нас. Сидя в кресле и откинувшись на заднюю спинку взглядом она как будто бы благодарила нас и явно даже хотела что-то сказать, такое было ощущение.

– Он явно, что-то хочет нам сказать, – от потрясения заместитель перешел на русский, – так иль не так?

– Чтобы да, так нет, – парировал я, разводя руками. – Но чего-то не хватает.

Зря я выдвинул такую версию, потому как у Анатолия по этому поводу существовало личное, годами выработанное мнение, и он его озвучил моментально.

– Шмурдяка,47 – как всегда, с какой-то небывалой, уверенностью сказал Толя, – а в шухлядке нашей, как всегда, текилка или коньячок.

Прошла доля секунды и на нашем столе появилась выпивка. Я принялся было разливать.

– Тебе в рюмку аль в стакан?

– Абы побольше, – держа крепкий напиток в руке, Толя с удивлением заметил, – ты смотри, наш друг как будто осуждает выпивку, ты заметил, взгляд как поменялся?

– Ты утверждаешь, что пред нами творение, обладающее способностями человека, разумное существо?

– А я знаю? Я шо, Архимед? Я просто смотрю тудой48 и вижу, – запнулся на полуслове и дальше продолжал, сменив интонацию, – ше сюдой, – показывает на рюмку, – ничего не накапано?

Лицо и именно глаза настолько филигранно были выполнены, что казалось, что оно, это создание, действительно участвует в нашей беседе, слушает и запоминает. Взгляд его как будто проникал сквозь нас, фокусировался позади, отражался и снова фиксировался в нем. и, видимо, существо могло считывать мысли.

– Они там что-то нахимичили,49 они там что-то нахимичили, – ненавязчиво утверждал мой зам, – понатыкали каких-то цацок-пецок,50 вдруг еще фортеля51 мочить станет. И я даже и не возмущусь, если «ИИ»52 они запихнули. Смотри, молчит и слушает. Давай еще по сто, кушать53 надо внимательно.

Закусили, как обычно, лимоном.

– За пару шекелей Тимурка мой, шоп54, я ничего не прощелкал,55 новости мне всякие тудой-сюдой поясняет, и, за той же ж «ИИ» – тоже, – преспокойно говорил Толя, – так вот, а знал ли ты за Вифлеемскую звезду? Говорят, раз у восемьсот лет загорается, вот скоро и заблистает, через несколько дней.

Лицо нашей куклы вроде бы изменилось. Казалось, что она, наша марионетка, тайно наслаждается и испытывает неподдельную радость.

В комнате нашей продолжал источаться свет лучезарный, как будто бы открывая нам Сына Человеческого в Его славе в день пришествия.

– Говоришь, мессия56 явился, – хотел было поддеть я Толю, – в образе марионетки?

– А вдруг? Воплощенный сын Божий.

«Еще мне не хватало дело иметь с разумными куклами», – думал я, даже и, не подозревая, что через несколько часов начнутся непредсказуемые, немыслимые изменения в наших судьбах.

Вифлеемская звезда готовилась засиять со дня на день.