Читать книгу Бронежилет для чувств - - Страница 9

Окончание школы подкралось незаметно. Последний звонок прозвенел для меня не как прощание с детством, а как стартовый выстрел. Пока одноклассники лихорадочно выбирали между престижными вузами, у меня не было выбора. Только экономический институт с вечерним отделением. Только платная основа. И работа. Всегда работа.

Август 2003-го пах пылью и офисным картоном. Мое первое рабочее место в отделе организации. Серые стены, скрипучие стулья. Мне дали самый дальний стол и кипу документов. «Разберешься», – бросил начальник. Каждый день с 9 до 6. Бесконечные бумаги, звонки, отчеты. Я училась молчать, подчиняться, быть удобной.

А вечером – институт. Аудитории пахли мелом и усталостью. Я садилась на последнюю парту, превращалась в губку, впитывающую знания. Цифры были моими друзьями – они не смеялись, не предавали. Зазубривая формулы, я чувствовала, как в голове выстраивается стройная система, альтернативная хаосу моей жизни.

Дом. Это слово давно потеряло для меня смысл. Квартира родителей была местом, где я только ночевала. Но даже эти редкие часы дома стали испытанием. Отчим, видя, что я стала взрослее, самостоятельнее, будто озверел. Его «шутки» стали грубее, взгляд – наглее.

Однажды вечером, когда я возвращалась с института за полночь, он подстерег меня в коридоре. Пахло перегаром и злобой. «Что это ты важной стала, студентка? – его пальцы впились в мое плечо. – Думаешь, ты лучше всех?»

В тот миг что-то во мне щелкнуло. Я не отпрянула, не закричала. Медленно повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Голос прозвучал тихо, но с такой стальной ясностью, что воздух застыл:

«Тронешь – убью».

Он отступил на шаг. В его глазах промелькнуло нечто новое – не страх, а осознание. Осознание, что перед ним больше не та девочка, которую можно запугать. Что я готова защищать свою территорию любыми средствами. С тех пор мы существовали в состоянии перемирия.

В институте я нашла двух подруг – Наталью и Маргариту. Таких же вечерников, таких же уставших. Мы составляли странное трио-Наталья – резкая, прямолинейная, с яркой внешностью; Маргарита – душевная, отзывчивая; и я – замкнутая, надевшая броню еще в детстве.

Особенно тяжело было с Натальей. Ее зависть была тихой, но едкой. «Тебе повезло с работой», – говорила она, глядя на мои скромные, но новые туфли. «Вам все легко дается», – бросала она, когда я получала хорошую оценку. Ее слова были как иголки – маленькие, но больно колющиеся. Я чувствовала, как под броней что-то сжимается, но молчала. Дружба казалась мне слишком хрупкой, чтобы рисковать.

Но с Маргаритой все было иначе. Она не пыталась пробить мою защиту, не требовала откровений. Ее доброта была ненавязчивой, как легкая тень. Она могла просто положить на мою парту шоколадку после тяжелого дня или молча посидеть рядом, когда видела, что мне плохо. В ее присутствии я понемногу училась расслаблять плечи, дышать глубже.

Однажды поздним вечером мы задержались в аудитории, готовясь к экзамену. Наталья уже ушла, злая на весь мир из-за сложного билета. Маргарита вдруг сказала тихо: «Знаешь, мне иногда кажется, что ты несешь на себе какой-то тяжелый груз. Я не буду спрашивать какой. Но если захочешь рассказать – я всегда выслушаю».

В ее глазах не было любопытства или жалости. Только понимание. И в тот момент я почувствовала, как одна из пластин моего бронежилета слегка сдвинулась, пропуская внутрь каплю тепла.

Шесть лет. Две тысячи сто девяносто дней одного и того же маршрута: дом-работа-институт-дом. Шесть лет я не позволяла себе ни одной слабости. Но теперь у меня было место, где можно было на мгновение ослабить броню – в тихом понимании Маргариты.

В 2009-м я получила диплом. Стояла в коридоре института с синей корочкой в руках и не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения. Только усталость. Глубокую, костную усталость. Я выработала свой ресурс. Но где-то глубоко внутри теплилось новое чувство – не гордости, а права. Права на что-то большее. На жизнь, которую я еще не начала. И осознание, что в этой новой жизни, возможно, найдется место не только для работы и долга, но и для настоящей дружбы.