Читать книгу Волчья Кровь - - Страница 2

Я проснулся в самом чистом сне, ощущая крылья на спине…

Эмокор – крылья

Боль. Невыносимая, разлитая по всему телу, пульсирующая в висках и ноющая в каждой мышце. Сознание возвращалось медленно, нехотя, будто продираясь сквозь плотную, липкую вату. Я лежала на чем-то твердом и холодном, уткнувшись лицом во что-то влажное и пахнущее прелыми листьями, землей и… летом? Последнее ощущение было настолько противоестественным, что заставило меня резко открыть глаза. Первое, что я увидела, – это крошечный паучок, деловито сновавший по травинке в сантиметре от моего носа. Второе – это зеленый купол листвы над головой, сквозь который пробивались лучи настоящего, теплого, летнего солнца. Что? Где? Как? Мысли путались, голова раскалывалась. Я попыталась приподняться на локтях, и по телу прокатилась новая волна боли. Ну, допустим, ноги болят у меня регулярно, особенно после долгих прогулок. Но откуда это ощущение, будто меня переехал каток, а по голове проехались кирпичом? С трудом перевернувшись на спину, я осмотрелась. Лес. Густой, зеленый, полный жизни. Щебетали птицы, где-то в траве стрекотали кузнечики. Идиллия, да и только. Причину жуткого неудобства я поняла не сразу: во-первых, на грудь и живот давили лямки моего верного рюкзака, в котором я летела вниз, а во-вторых… Во-вторых, вокруг было ЛЕТО! Я лежала в джинсах, теплой кофте и куртке, приправленная собственным потом, как пельмень майонезом. Непослушными, дрожащими пальцами я расстегнула застежки на лямках, с огромным трудом высвободилась из их объятий и сняла куртку. Стало немного легче дышать, но жара никуда не делась. Мысленно я благодарила свою привычку надевать футболку под кофту. И за то, что не отправилась на сталк в пуховике, конечно. Легкая куртка, завязанная на поясе, не так мешала, а с тяжелым пуховиком я бы просто изжарилась заживо, а выбросить его, скорее всего, пожалела бы. Осторожно, боясь спровоцировать новый приступ боли, я ощупала голову. На затылке зловеще пульсировала шишка размером с мячик для пинг-понга. Дрожащей рукой я достала из кармана куртки маленькое зеркальце. Лицо украшали несколько ссадин, щека была в грязи, а под левым глазом наливался синеватый фингал. По рукам, от запястий до локтей, будто прошлись наждачкой – сплошные царапины и содранная кожа. Джинсы были порваны в трех местах и теперь отчаянно напоминали писк моды последних сезонов. Как, собственно, и теплые колготки под ними, превратившиеся в ажурные нечто. Куртке досталось слабее, но местами белый синтепон насмешливо выглядывал из дыр, словно высунутый язык. Шапку я вообще умудрилась потерять, и мои волосы, когда-то окрашенные в рыжий, но уже изрядно отросшие и выцветшие, напоминали настоящее воронье гнездо, украшенное сучками, листьями и паутиной. Ну просто красавица с обложки!

Следующей, и куда более серьезной проблемой, стало выяснение, где я и что вообще произошло. Я же помнила холод, снег, заброшенный пионерлагерь… Провал в подвале… Грохот… Неужели я пролежала там без сознания полгода, пока не наступило лето? Даже при моей нежной любви ко сну это было невозможно! Я судорожно нащупала в кармане джинсов телефон. Экран был цел, что уже было маленьким чудом. Время показывало, что с момента моего выхода из дома прошло около пяти часов. Но какая дата? Год? Телефон упрямо показывал «1 января». Видимо, при падении слетели настройки. И, что было еще хуже, в правом верхнем углу красовался злой крестик – связи нет. Ну, конечно, кругом лес, какая может быть связь?

С невероятным усилием я поднялась на ноги, держась за ствол ближайшей березы. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Голова продолжала неистово болеть. Пришлось снова остановиться, открыть рюкзак и на ощупь найти аптечку. В ней нашлась пачка обезболивающих таблеток, я терпеть не могу их вкус, но выбора не оставалось. Теперь надо было разобраться с одеждой. То, что было на мне, уже насквозь промокло от пота и росы на траве. Убедившись, что вокруг кроме птиц и букашек точно никого нет, я с трудом стянула с себя теплые колготки, превратившиеся в мокрые и рваные лохмотья, и сняла кофту. Ботильоны на танкетке пришлось оставить – другой обуви у меня не было, идти босиком по незнакомому лесу было бы верхом идиотизма. Свернув лишнюю одежду, я упаковала ее в рюкзак, а куртку привязала к его боковой стропе.

И вот, отдышавшись и чуть придя в себя, я наконец огляделась по-настоящему. Лес был… странным. Не тем смешанным, умеренным лесом, к которому я привыкла в наших краях. Деревья были какими-то более древними, могучими. Воздух был невероятно чистым – пахло хвоей, прелыми листьями, цветами и чем-то незнакомым, пряным. И тут меня осенило. Я внимательно посмотрела под ноги, вгляделась в просветы между деревьями. Здесь не было НИКАКИХ следов пребывания людей. Ни тропинок, ни просек, ни обрывков полиэтилена на кустах, ни окурков, ни пивных банок. Абсолютно девственная, чистая природа. В двадцать первом веке! В две тысячи семнадцатом году! Такое возможно разве что в самых заповедных зонах Сибири, но у нас-то, в центральной полосе… При этой мысли жутко захотелось курить. Нервы сдавали. Подавив это желание (неизвестно, сколько придется бродить, а полторы пачки «Бонд» – стратегический запас, который тает на глазах), я наугад выбрала направление и побрела, прислушиваясь к себе и к лесу.

Шла я, наверное, пару часов. Время текло странно, растягиваясь и сжимаясь. Солнце поднялось высоко, и стало по-настоящему жарко. Наконец, я выбилась из сил и рухнула на мягкий мох у подножия огромного дерева. И тут память, наконец, начала возвращаться четкими, обрывочными кадрами, как прокрученная назад пленка. Вот я на сталке, захожу в столовую… Открываю этот чертов подвал… Нахожу тот самый кулон… Снаружи шум… Бегу… Пол уходит из-под ног… Падаю… Оглушительный грохот, пыль, темнота… И все. Я судорожно запустила руку в карман джинсов. Да! Он на месте. Я вытащила его и положила на ладонь. Простой кулон в виде монетки на тонкой цепочке. Ничего особенного. Но именно после того, как я его взяла, все и началось.

Мысли неслись вихрем, сшибаясь и путаясь. Ну и где теперь этот лагерь? Почему я живая? Сколько я провалялась и почему я в том же виде, в каком была, только порванная и помятая? Если я пролежала в подвале до лета, почему меня не нашли? Почему я не умерла от голода и жажды? Телефон до сих пор не поймал ни деления сети. И это в двадцать первом веке! А как же ЕГЭ, к которому я упорно готовилась? Да меня сто процентов уже отчислили из школы за такой прогул! Мама… О боже, мама… Она же с ума сойдет! Невероятно. Абсурд. Чтобы заглушить нарастающую панику, я включила музыку в наушниках. Зазвучал знакомый плейлист, и стало чуть спокойнее. Я понимала, что надо бы беречь заряд батареи, но что-то мне подсказывало, что телефон мне не скоро пригодится для звонков, а эта гнетущая, абсолютная тишина леса, не нарушаемая даже гулом самолетов в небе, скоро свела бы меня с ума.

Лес, несмотря на всю его странность, не доставлял мне особых неудобств как местность. Даже на каблуках я могла пройти где угодно – с детства я обожала лазить по любым подозрительным местам, и давно научилась управляться с этой обувью как с родной. Еще через час блужданий мне наконец улыбнулась удача – я вышла на широкую грунтовую дорогу. Но радость моя была недолгой. Присмотревшись, я увидела следы. Но не шин, а четкие, глубокие отпечатки… копыт? И параллельные им борозды – следы колес. Телег? Сердце упало куда-то в ботинки. Да куда я попала?! В историческую реконструкцию? Кажется, до меня начало медленно и неумолимо доходить. Вот не зря я прочитала тонны фэнтези. Для проверки своей безумной теории я снова залезла в рюкзак и достала яблоко, которое брала с собой на перекус. Оно лежало там, на дне, рядом с пачкой сигарет. Яблоко было свежим, твердым, сочным, ничуть не испортилось. Подозреваю, если бы с момента моего ухода из дома прошло полгода, от него должен был остаться либо сморщенный сухофрукт, либо гнилой, плесневелый комок. Меня явно куда-то перенесло. Другой мир? Это было самым логичным, пусть и безумным, объяснением. На Земле, во всей Северном полушарии, в тех климатических зонах, где преобладают смешанные леса, сейчас зима. Или я плохо знаю географию? Вряд ли. Даже в самой глухой тайге нашли бы хоть одну ржавую консервную банку. А здесь… здесь была стерильная, первозданная чистота. Значит, все же другой мир.

Мысль была настолько чудовищной и нереальной, что у меня внутри все оборвалось. Я почувствовала, как подкашиваются ноги, и медленно, как в замедленной съемке, опустилась на обочину дороги. Это не могло быть правдой. Этого не бывает. Это сон, галлюцинация, кома… что угодно! «Ну и зачем я вам здесь?!» – вырвалось у меня, и голос прозвучал хрипло и безнадежно в этой неестественной тишине. Ни ответа, ни привета. Только эхо моего крика, раскатившееся по лесу. Я опустила голову на колени, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. Ну и где обещанный принц на белом коне? Где бабушка-ведунья? Где волшебный говорящий питомец? Ну что за надувательство? Подняв голову и смахивая слезы тыльной стороной ладони, я с горькой иронией подумала, что мое появление в этом мире явно прошло по бюджетному сценарию.

И тут вдалеке послышался топот. Сначала приглушенный, потом все более четкий. Мой самый любимый звук с детства. Еще в детстве я до дрожи обожала лошадей. И сейчас, даже в этом отчаянном положении, сердце екнуло от привычной радости. Животина шла легкой, упругой рысью, легко отличить от трехкратной дроби галопа. Вот из-за поворота показалась и виновница шума: невысокая в холке, крепкая гнедая лошадка, запряженная в простую деревянную телегу. А на облучке сидел… человек. Похожий на человека. С двумя руками, двумя ногами и головой. Одет он был в простую одежду из грубой ткани – штаны, рубаха, без всяких там кружев и плащей. Никаких острых ушей эльфа, никакого посоха мага. Простой мужик-возница. Инстинкт самосохранения кричал: «Спрячься!», но отчаяние и азарт оказались сильнее. Я выскочила на середину дороги, раскинув руки, как последняя идиотка. Лошадь, почуяв помеху, резко остановилась, фыркнула и отшатнулась в сторону. Возница взвыл что-то на гортанном, абсолютно незнакомом языке. Звуки были похожи на смесь щебетания, шипения и кашля.

– Ваалес дах мириис! Деолл кариатс?!» – его голос звучал сердито и испуганно одновременно.

Как я и думала, с языком тут будет трудно. Я сама не поняла, что пролепетала в ответ, что-то вроде «я не понимаю» и «помогите». Вид у него был такой, что я на секунду испугалась, что он сейчас хлестнет лошадь и поедет прямо на меня, или ударит кнутом. Но вместо этого он пристально, с нескрываемым изумлением посмотрел на меня, оценивающе скользнул взглядом по моей порванной, грязной и диковинной одежде, по моим ботильонам, по растрепанным рыжим волосам. Он тяжело вздохнул, словно принимая нелегкое решение, и коротко ткнул пальцем в кузов телеги. Я послушно, почти на автомате, забралась на нее, устроившись на жестких досках. Он что-то еще пытался спросить, но, увидев мое потерянное выражение лица, лишь раздраженно махнул рукой, развернулся и щелкнул вожжами. Телега с скрипом тронулась. Ритмичное покачивание, монотонный стук колес и психическое истощение сделали свое дело – я прислонилась к своему рюкзаку и провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Меня разбудила резкая остановка. Я открыла глаза и увидела, что мы стоим у небольшой, но крепкой с виду избушки, стоящей на отшибе деревни. Деревня… она была именно такой, какой я представляла себе средневековую деревню: десяток таких же избушек с соломенными крышами, огороды, плетни, запах дыма и навоза. По улице деловито пробежала белая курица. Рядом с домом виднелся небольшой загон, в котором мирно щипала траву рыжая козочка. Из избы вышла женщина. Классическая старушка, каких изображают в сказках: невысокая, в простом платье и переднике, с седыми волосами, убранными под платок. Лицо ее было изборождено морщинами, но глаза смотрели внимательно и живо. Довольно живенькая старушка, скажу я вам. Резвенькая. Мужчина, который привез меня, что-то быстро и эмоционально говорил ей, жестикулируя в мою сторону. Та слушала, кивала, а ее пронзительный взгляд не отрывался от меня. Затем она подошла ближе. Как и возница, она осмотрела меня с ног до головы с таким видом, словно оценивала незнакомую породу скотины. Разве что в рот не заглянула на зубы посмотреть. Я им лошадь что ли?! От этой абсурдной мысли меня отвлекло то, что я чуть не свалилась с телеги – старушка вдруг уверенно взяла меня за руку и потянула за собой. Ее хватка оказалась на удивление крепкой.

Пришлось спускаться и покорно следовать за ней в дом. Внутри пахло дымом, сушеными травами, чем-то кисловатым (наверное, квашеной капустой) и свежим хлебом. Было уютно, просто и… правильно. По стенам висели связки каких-то растений, в красном углу стоял грубо сколоченный стол и две скамьи, напротив – русская печка, та самая, из сказок, с заслонкой и чугунками. Я удивленно смотрела по сторонам, чувствуя себя героиней исторического фильма. Хозяйка усадила меня за стол и поставила передо мной глиняную миску с чем-то, что пахло просто божественно. На вид – тушеные овощи, вроде картошки, моркови и лука, но аромат был сложным, с дымком и пряностями, чем-то отдаленно напоминавшим мою любимую пиццу «Пепперони». Что за ГМО тут выращивают?! Но, честно признаться, мой желудок, пустой и измученный, не оставил мне выбора. Я набросилась на еду, забыв о всяких приличиях. Когда миска опустела, я заметила, что тот, кто привез меня, уже уехал. Мы остались один на один. Женщина села напротив меня, сложила на столе свои натруженные руки и пристально посмотрела мне в глаза. Ее взгляд был спокоен, но недружелюбный. Скорее, изучающий. Меня пронзила ледяная дрожь. Уж не съесть ли меня тут собираются? Вон как откармливают. Я нервно улыбнулась. Ну что за подстава, ни принца на белом коне, ни пса, читающего мысли. Одна бабулька, и та с прибабахом, похожая на ту самую, из избушки на курьих ножках, которая «встань ко мне передом…».

А бабулька тем временем что-то негромко зашептала на своем незнакомом языке. Ее пальцы совершали плавные пассы в воздухе. Затем она достала из-под стола небольшую керамическую мисочку, положила в нее несколько сухих травинок и подожгла их. По комнате поплыл густой, сладковатый дымок слегка желтоватого оттенка. Он пах полынью, медом и чем-то еще, неуловимо чужим. Несколько раз вдохнув его, я почувствовала, как сознание начинает затуманиваться, накатывает тяжелая, непреодолимая волна усталости. Что-то глубоко внутри, инстинкт самосохранения, просто вопил о том, что нужно срочно бежать, выпрыгнуть в окно, что угодно! Но воли не осталось. Странное колдовство, теплое и вязкое, как мед, взяло надо мной верх, и я уснула прямо за столом, положив голову на скрещенные руки.

Проснулась я от того, что кто-то гладил меня по волосам. Лежала я уже не за столом, а на узкой, но мягкой кровати, укрытая грубоватым, но чистым шерстяным одеялом. В голове стоял легкий туман, но он быстро рассеивался. У изголовья на табурете сидела та самая старушка и смотрела на меня с каким-то новым выражением – не изучающим, а скорее… понимающим?

– Ну вот, проспалась, детонька? – раздался ее голос.

Меня как будто током ударило. Она знает русский?! Так что ж мне тогда тут голову морочили, с их «ваалес дах мириис»?! Возмущение придало мне сил, и я тут же выпалила:

– Так вы по-русски говорите?! А этот ваш… как его там… чего тогда орал, как ненормальный?

– Спокойно, девочка, спокойно, – ее голос был ровным и умиротворяющим. – Я не говорила на твоем языке. Я вложила знание моего языка в твою голову, пока ты спала. На это и дым нужен был, чтобы сознание твое раскрылось и приняло дар. Я Тарисса, местная травница. Но немного могу и колдовать, старые заговоры знаю. А теперь скажи, как тебя зовут?

Я сидела, не в силах пошевелиться, и переваривала услышанное. Магия. Настоящая магия. Один пункт из трех есть. Окей. Выходим в лес, садимся, ждем принца. Кстати, мой собственный голос слегка хрипел – видимо, сказывался многолетний стаж курильщика, стресс и недавний крик.

– Алина, – прохрипела я.

– Ралина? – переспросила Тарисса, слегка склонив голову.

Видимо, с дикцией у меня все плохо. Ладно, Ралина, так Ралина. Вроде ничего так имечко, на мое похоже. Да и мало ли, может, я своим настоящим именем тут всех духов распугала бы. В ответ я просто кивнула.

– Откуда ж ты взялась, Ралина? – спросила травница, и в ее глазах читалось неподдельное любопытство. – Тейур, тот, что тебя привез, сказал, что в лесу тебя подобрал, ты под копыта его Зары бросилась. Говорит, вид у тебя нездешний, и одежда странная.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри все сжимается от нервного напряжения. Нечего было лошадку так гнать, я-то при чем?!

– Шла, упала, очнулась – гипс, – автоматически выдала я крылатую фразу.

Она недоуменно посмотрела на меня. Я мысленно поставила на мобильник – она явно подумала, что у меня не все дома.

– Ладно, шучу я. Слушайте, а… как называется этот мир? Эта страна?

– Детонька, – покачала головой Тарисса, – крепко же ты упала, коли даже этого не помнишь. Мир наш зовется Арелия. Королевство Аркания. Это каждый ребенок знает.

– Вот, похоже, я тот самый ребенок, который не знает,» – глубоко вздохнула я, собираясь с духом. Решение созрело мгновенно. Врать бесполезно, а правда звучит как бред сумасшедшего. Но иного выхода не было. – Я из другого мира.

Я приготовилась ко всему: к смеху, к недоверию, к страху. Но реакция Тариссы оказалась иной. На ее лицо не упало и тени сомнения. Напротив, ее глаза вспыхнули таким азартным, живым интересом, будто с небес спустились сразу все ангелы и устроили дискотеку прямо в ее огороде. Она не испугалась, не осудила – она ВОСХИТИЛАСЬ.

– Рассказывай! – потребовала она, придвигаясь ближе. – Все, как было!

И я рассказала. О своем мире, где нет магии, но есть наука, где люди летают по небу в железных птицах и разговаривают друг с другом на расстоянии. О городе, о школе, о заброшенном лагере, о подвале, обвале и… о кулоне. Я не стала его показывать, почуяв каким-то шестым чувством, что это пока лучше оставить при себе. Выслушав меня, Тарисса надолго задумалась, ее взгляд стал серьезным и суровым.

– Вот что, Ралина, – сказала она наконец. – Запри мои слова в своей светлой головушке. Никому, слышишь, НИКОМУ больше не рассказывай, откуда ты пришла. Ни про другой мир, ни про свои железные птицы. Скажешь, что из дальних краев, память от падения потеряла. Появится у людей интерес – живую не отпустят. Запрут в самой дальней башне ученые мужи короля и до самой твоей смерти будут пытать расспросами да опытами. Или того хуже – храмовники сожгут на костре как еретичку, насланную демонами.

Меня пробрала дрожь. Она говорила абсолютно серьезно. Ага. Где-то я об этом уже читала. Что дальше, к королю за охранкой, к эльфам за мудростью или к каким-нибудь крылатым чудикам за… Не знаю за чем, но вдруг что-то понадобится? План, как таковой, отсутствовал напрочь.

– Дочка моя, Аэлин, выросла давно, уехала в столицу жить с мужем, – перешла на более практические темы Тарисса. – Может, из её одежды, что здесь осталась, тебе что подойдет. Сумка заплечная у тебя больно странная, внимание привлекать будет, но другую дать не могу. Денег у тебя, как я понимаю, тоже нет.

Конечно, нет. Те, что я брала на сталк, тут явно не в обороте. Пожав плечами, я вытряхнула содержимое рюкзака на одеяло. Может, найдется что-то ценное или продаваемое. Фотоаппарат в красном корпусе и запасные батарейки к нему я сразу отложила в сторону, как и телефон. Толку от них тут мало, а сломают или украдут на раз-два. Тариссу, как я и предполагала, заинтересовал мой фонарик. Она взяла его в руки с благоговейным любопытством.

– Боюсь, из этого добра ты только этот железный факел продать сможешь, – заключила она, осмотрев аптечку, полистав паспорт и покопавшись в кошельке с пластиковыми картами и рублями. – Не могу понять, на какой он магии работает, столько света без огня и дыма… Ну да не важно. Такую штучку у тебя с руками оторвут. А эти странные штучки в шуршащей обертке, что это? – она ткнула пальцем в пачку обезболивающего.

– Наши лекарства. Понимаете, мой мир далеко продвинулся в науке, мало кто использует травы для лечения, всем намного проще выпить одну такую таблетку от болезни. Например, вот эти, в коричневом блистере, от зубной боли.

Она смотрела на меня так, будто я только что призналась, что мы едим камни на завтрак.

– Но как же… без трав? Без заговоров? Без молитв богам?

– Заговоры у нас давно не применяются. А некоторые лекарства, – я вспомнила уроки биологии, – делаются на основе трав, просто в концентрированном виде.

– Твой мир очень странный, Ралина, – покачала головой Тарисса. – Очень. Но думаю, ты сейчас хотела бы отдохнуть и осмотреться как следует. Сейчас уже ночь на дворе, я отведу тебя в баньку, а затем тебе лучше будет как следует выспаться. Завтра будет новый день, и думать будем, что с тобой делать.

Новый день в новом мире. От этой мысли стало одновременно страшно и щемяще-интересно. Моя старая жизнь с ЕГЭ, школой и сталкерами осталась где-то там, за гранью обвала. А здесь, в Арелии, только-только начиналась моя новая, непредсказуемая история. И почин ей положила добрая, но строгая травница, пачка обезболивающего и рыжая козочка во дворе.