Читать книгу Волчья Кровь - - Страница 3

Люди сами себе устраивают проблемы – никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобные туфли

У кого есть желание проснуться на рассвете от оглушительного, раздирающего уши крика петуха? Вот и у меня такового не имелось. А гадкая птица, устроившаяся где-то под самым моим окном, решила, что я непременно буду визжать от восторга и попрошу выйти на бис. Я зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить этот звук. Терпеть не могу, когда в каникулы меня кто-то будит с утра. Мозг, еще не до конца проснувшийся, попытался выстроить привычную цепочку: дом, кровать, мама на кухне… Но запах свежего хлеба был другим, не маминым, а травяным, древесным. Так, стоп. ПЕТУХ?!

Мысль, как удар током, пронзила остатки сна. Я мгновенно открыла глаза. Лучи утреннего солнца пробивались в маленькое окошко, освещая скромную комнату. Я не дома. Я в Аркании. У Тариссы. Вчерашние события обрушились на меня тяжелым, но уже более привычным грузом. Дотянувшись до рюкзака, я вытащила расческу с зеркальцем и начала приводить себя в порядок. Вчера мне довелось познакомиться со средствами местной гигиены, и я, к своему удивлению, осталась в приятном шоке. Никакой аллергической реакции на грубоватое, но натуральное мыло, пахнущее медом и травами. Волосы, несмотря на многолетнее издевательство краской, после местного шампуня стали на удивление послушными и блестящими. А после мази для депиляции, которую дала мне Тарисса, кожа осталась гладкой, без привычного раздражения и зуда. «После этого забудешь о растительности недель на три», – сказала она тогда. Я не могла поверить своему счастью. Сейчас я вся цвела и благоухала, как опрятный, ухоженный цветок. Уложив волосы в простую косу, я выглянула в окошко. Тарисса уже вовсю хлопотала по хозяйству, рассыпая что-то курам, потом скрывшись в сарае. Мне стало неловко валяться в постели, пока старушка трудится. Я спустилась вниз, предложив свою помощь. Хозяйка отказалась, мягко, но твердо сказав, что привыкла справляться сама, и что гостям тут не пристало работать. Меня это немного смутило. И что мне теперь делать? Сидеть сложа руки? В итоге, после моих настойчивых просьб, Тарисса доверила мне лишь подмести полы. Обычно я терпеть не могу это скучное занятие, но на этот раз вложила в него всю свою энергию и благодарность. Я вымела каждый уголок, так что деревянные половицы засияли, и по ним приятно было ходить босиком. Я даже ненадолго залюбовалась своей работой, чувствуя странное удовлетворение от простого, но хорошо выполненного дела.

– Ралина, иди завтракать, – позвала Тарисса, прерывая мои размышления.

Хозяйка уже расставляла на столе глиняные миски и кружки. От тарелок пахло чем-то удивительно знакомым: гречневой кашей, парным молоком и свежим, еще теплым хлебом. Эти простые, земные запахи тут же пробудили во мне зверский аппетит. Я с облегчением обнаружила, что мой нос меня не подвел. После вчерашних «ГМО», напоминавших пиццу, я с опаской относилась к местной кухне. Но эта еда была простой, сытной и… настоящей. Я ела быстро, по старой школьной привычке, попутно отвечая на вопросы Тариссы и вместе с ней окончательно оттачивая свою легенду. Из полезных умений у меня были только верховая езда (благодаря годам, проведенным на конюшне), оказание первой помощи (спасибо курсам и сталкерскому опыту) и начальные навыки фехтования, почерпнутые из тренировок с друзьями. О том, что ни о какой сложной технике тут и слыхом не слыхивали, я выяснила еще вчера. Решили, что лучше всего будет просто уходить от прямых расспросов, а если уж прижмут, говорить полуправду: мол, сирота, путешествую, ищу свое место в мире.

После завтрака, собравшись с духом, я показала хозяйке тот самый медальон из подвала.

– Может, вы что-то о нем знаете? – неуверенно спросила я.

Тарисса взяла его и едва взглянула, как буквально остолбенела. Она схватила кулон дрожащими пальцами, поднесла близко к глазам, стараясь не дышать на металл.

– Дитя мое… Да это же амулет мага! – выдохнула она, и в ее голосе прозвучало благоговейное удивление.

– Что? – не поняла я.

Я перевела взгляд на монетку и сама остолбенела. На ней, которых вчера не было и в помине, проступили четкие, искусные символы. На одной из сторон появился красивый, резной ободок, напоминающий языки пламени, а в самой его середине была выгравирована гордая голова волка, и в месте глаз сверкал маленький желтый камень, похожий на янтарь. У меня перехватило дыхание.

– Я… я точно помню, он был абсолютно гладкий! – прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Я бы такую красоту не пропустила!

Тарисса внимательно посмотрела на меня, ее взгляд стал серьезным и проницательным.

– Либо ваш мир настолько далек от магии, что амулет там был неактивен… Либо кто-то проверял тебя на принадлежность к силе. Но скорее всего, дар в тебе просто спал и проснулся здесь. – Она снова взглянула на кулон, поднося его к свету. – Стихия огня. На это ясно указывает этот ободок. А вот насчет зверя… Не могу сказать точно. У меня есть предположение, но я не уверена…

– Какое? – нетерпеливо спросила я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– О волках нам слышать приходилось, хоть и вымерли они все, бедолаги. Давно это было.

– Как вымерли? – у меня внутри что-то сжалось. Волки… Я всегда безумно любила этих гордых, сильных и умных животных, восхищалась их преданностью стае. Мысль о том, что их здесь нет, была пугающей и грустной.

– Истребили. Еще во время Великой войны с дроу. На стороне наших врагов сражались ликаны. Древняя и могущественная раса, способная обращаться в волков. Некоторые из них, самые сильные, владели еще и стихийной магией. В той войне полегли они все, их боялись и ненавидели. А уж после, перестраховки ради, истребили и обычных зверей, чтобы и духа их не осталось. – Тарисса вздохнула, и в ее глазах мелькнула тень старой печали. – У моего прадеда, сказывают, был волчонок. Он его из леса принес, раненого, волчицу убили охотники. Долго его выдавали за собаку, да не вышло. Выдал себя, когда завыл на луну. Говорят, зверь был умный невероятно, преданный.

Я почувствовала, как в горле встал комок. Глупая, несправедливая жестокость. Истребить целый вид из-за страха и предрассудков. Слов не находилось, только горечь и щемящая жалость. Заметив мое состояние, Тарисса положила амулет мне в ладонь и сжала ее своими натруженными руками.

– Носи его на шее, под одеждой. И никому не показывай. Кто знает… Может, у тебя и впрямь есть эта сила. Вполне возможно, что ты – последний из ликан, кого унесли или спрятали в твоем мире. Такие амулеты маги надевают на своих детей, рисунок проявляется с ростом силы. – Она помолчала, а затем ее тон стал деловым. – А теперь о насущном. Тебе нужно в город, Ралина. Здесь тебе делать нечего, а если амулет не врет, то твое место не в глухой деревне. Ты должна найти свой путь.

Она встала, подошла к шкафу, достала из него и положила передо мной аккуратно сложенную стопку одежды.

–– Пока ты спала, я кое-что собрала для тебя в дорогу. И одежду свою смени, твоя слишком… заметная.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что мне достались кожаные штаны приятного светло-коричневого, почти бежевого цвета, мягкие и прочные на ощупь, тонкая льняная рубашка, стеганая безрукавка в тон штанам с шнуровкой спереди и длинный черный дорожный плащ с просторным капюшоном. На местное белье – длинные сорочки и панталоны – я даже смотреть не стала, мысленно поблагодарив Тариссу за тактичное невмешательство в этот вопрос. Примеряя все это, я с удивлением поймала себя на мысли, что ощущаю себя героиней из своих же любимых книг: штаны сидели как влитые, подчеркивая стройность ног, а жилетка, стянутая на талии, ловко скрыла небольшой животик и выгодно выделила грудь. Плащ, достававший почти до пят, с капюшоном, в котором можно было бы спрятать пол-лица, вызывал дикое желание эффектно взметнуть его при ходьбе. Я не удержалась и крутанулась перед небольшим зеркалом, представляя себя на обложке фэнтези-романа.

Тарисса оценивающе осмотрела меня.

– Маловато, дитя, но прости, других вещей нет. Доберешься до города, продашь свои диковинные штучки и купишь что-нибудь себе по размеру.

– Да все впору! – честно ответила я. – То, что надо. Спасибо вам огромное!

– Но в таком виде… – она покачала головой, – тебя могут принять за искательницу приключений, а то и за кого похуже. Это опасно.

– На мне же плащ, – успокоила я ее, – надеюсь, никто не станет раздевать меня посреди дороги.

Она проводила меня за ворота, указав направление. До ближайшего города, Данмара, по ее словам, было пару дней пешего пути. Снарядившись и наскоро попрощавшись, я отправилась в путь, стараясь идти бодро и уверенно, хотя внутри все сжималось от страха перед неизвестностью.

Первые сутки прошли на удивление спокойно и… одиноко. Я шла по широкой грунтовой дороге, но за весь день мне не встретилась ни одна живая душа. Лес по краям то смыкался густой стеной, то отступал, открывая виды на холмистые луга. На ночь я свернула в лес, отойдя подальше от дороги. Найти подходящую полянку было нетрудно – я просто рухнула на мягкий мох, едва добравшись до уединенного местечка. Не хватило сил даже на то, чтобы развести костер. Яблоко, припасенное с утра, и пара глотков минералки из старых запасов – вот и весь ужин. Я провалилась в тяжелый, беспокойный сон, подложив под голову рюкзак и укрывшись своим верным плащом. Ноги гудели и ныли невыносимо: за весь день я ни разу не останавливалась надолго. Что-то подсказывало, что лучше добраться до города как можно быстрее, а каблуки, на которых я когда-то чувствовала себя королевой, оказались отвратительным средством для пешего путешествия.

Проснуться на следующее утро пришлось еще до рассвета, но на этот раз меня подняли не птицы, а приглушенные, но гневные голоса. Они доносились из-за деревьев, в паре сотен метров от моего укрытия. Сердце заколотилось в тревожном ритме. Я осторожно подкралась поближе, стараясь не хрустнуть ни одной веткой. И мысленно поблагодарила все высшие силы, что не развела перед сном костер. Вокруг небольшого, уже прогорающего кострища сидели и громко, с матом, ругались пятеро мужчин. Одежда на них была поношенной, местами рваной и грязной, а на боках висело то, что без сомнения можно было назвать оружием – неказистые, но грозные на вид мечи и клинки. Разбойники. Внутри все похолодело. Я прижалась к стволу старого дерева, стараясь дышать тише. Поодаль, у самого края поляны, я заметила нескольких лошадей, привязанных к деревьям. И тут в моей голове, подстегиваемой отчаянием и адреналином, родился безумный, отчаянный план. Почему бы и нет? Они, судя по горячему спору о разделе добычи, явно не святые. уведут себе еще. А я… я слабенькая девочка, одна в этом мире, я не дойду до города, сдохну в дороге от усталости или столкнусь с кем-то похуже. Пока они кричали друг на друга, вот-вот переходя к драке, я, крадучись, как тень, стала подбираться к лошадям. К счастью, они стояли в стороне, и в пылу ссоры на них никто не смотрел.

И тут мой взгляд упал на одного из них, и у меня чуть не подкосились ноги. Среди прочих, более простых лошадок, стоял настоящий шедевр – высокий, выше меня в холке, вороной жеребец с тонкими, аристократичными ногами и умными, почти человечески осмысленными глазами. Он был великолепен. Но что-то в нём было… не так. Он стоял необычайно прямо и спокойно, его уши не беспокойно вращались, как у других лошадей, а были направлены прямо на меня, будто он не просто видел, а изучал меня. Моя мечта, воплощенная в гриве и копытах, но с какой-то тревожащей глубиной во взгляде. Седло, небрежно сброшенное, валялось рядом. Дрожащими от волнения руками я осторожно подняла его и водрузила на спину коня. Тот лишь внимательно повел ухом, следя за моими действиями, но не проявив ни страха, ни сопротивления. Взяв его под уздцы, я тихонько потянула за собой. «Только не шуми, прошу тебя», – мысленно умоляла я его. Конь, к моему изумлению, послушно сделал шаг, потом другой, его движения были поразительно плавными и тихими, будто он и сам понимал необходимость скрытности. Мягкая лесная подстилка заглушала звук его копыт, а разбойники, кажется, уже перешли от слов к делу. Петляя между деревьями, мы отошли на приличное расстояние, и только тогда я позволила себе остановиться, чтобы как следует затянуть подпругу. Ремень оказался тугим, и мне пришлось налечь на него всем весом.

– Ну хоть помог бы, бессовестный! – укоризненно прошептала я, уже не сдерживая эмоций. И, о чудо, конь словно вздохнул с пониманием и глубоко выдохнул, специально позволив затянуть подпругу до нужного отверстия. У меня от изумления дернулся глаз. Это было не просто везение. Это было странно. На удачу я предложила красавцу кусок хлеба, прихваченный у Тариссы. Он тут же деликатно взял угощение с ладони, а затем начал настойчиво, но без привычной для животных жадности, обнюхивать мои карманы.

– Ну и как тебя звать-то? – задумалась я, глядя в его не по-лошадиному пронзительные глаза. – Будешь Дьябло. Хотя я так собаку назвать хотела… Но ты же не обидишься?

Новая кличка, видимо, пришлась ему по душе – он издал тихий, одобрительный фырк и гарцевал на месте, тычась бархатистой мордой в мою шею и перебирая губами прядь моих волос с ласковым, почти нежным упорством. Это было трогательно, но в его поведении сквозила какая-то осознанность, смущавшая меня. Вскочив в седло, я легонько поддала пятками, направляя его обратно к дороге рысью. Дьябло словно читал мои мысли – он сразу же перешел в ровную, размашистую рысь, идеально подходящую для долгой дороги. Пока он бежал, в седельных сумках что-то мерно позванивало. Сердце екнуло. Неужели… Заведя руку назад, я на ощупь нашла ближайшую сумку. Да! На дне лежало несколько прохладных монет. Я вытащила одну. Золотая. Где тут можно купить лотерейный билет? Удача явно была на моей стороне. Или это была не просто удача? Что-то подсказывало, что эта встреча была предопределена.

К городу я подъехала к самому полудню. Данмарт предстал передо мной во всем своем величии: высокие каменные стены, оживленные ворота, через которые тек нескончаемый поток людей, телег и всадников. Мимо стражников у ворот я проехала без проблем, никто не остановил и не спросил пошлину. Уже радует. Дьябло еще на подъезде перешел на шаг и теперь уверенно вел себя в потоке, словно сам знал дорогу до ближайшей таверны. Я не стала ему мешать – вчера я даже не подумала его как следует накормить и напоить, а там, где его украли, вся трава вокруг была вытоптана. Искомое заведение – «Сивый мерин», судя по вывеске, – нашлось быстро. Но войти внутрь было страшновато. Даже с улицы доносились хриплые крики, звон разбиваемой посуды, пьяный смех и запах дешевого перегара, смешанный с ароматом жареного мяса и чего-то затхлого. Но делать нечего – мне нужно было где-то остановиться и поесть. Спрыгнув с коня, я бросила поводья подошедшему мальчишке-конюху, сунула ему в руку пару медяков и, глубоко вздохнув, зашла внутрь.

Атмосфера внутри была еще гуще и мрачнее. Воздух был спертым и пропитанным запахом пота, кислого пива и подгорелого жира. Меня, с моим крепким желудком, чуть не вывернуло. В полумраке у одного из столиков кто-то сладко похрапывал, обняв пустую бутылку, а под ним расползалась темная лужа. В углу двое здоровенных мужчин о чем-то яростно спорили, а у стойки официантка с уставшим видом пыталась отбиться от приставаний подвыпившего посетителя. Собрав волю в кулак, я пробилась к трактирщику – толстому, лысому мужчине с заправленным за пояс грязным фартуком.

– Мне нужна комната и еда. А еще место и корм для коня. – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Два серебряных в день, крошка, – буркнул он, оценивающе оглядев меня с ног до головы.

Такое обращение мне не понравилось, но спорить не стала. «Надеюсь, хоть клопов в кровати нет», – про себя подумала я. Достав кошелек, я швырнула на стойку золотой.

– Задержусь на несколько дней. На сколько хватит. Если уеду раньше, сдачу не надо.

Вид золота подействовал на хозяина магически. Его лицо расплылось в сияющей улыбке, и он чуть ли не вприпрыжку повел меня показывать комнату, оттесняя локтями завсегдатаев.

Я сказала «комната»? Это был настоящий чулан. Помещение было крошечным, с одним зарешеченным окошком, выходившим на задний двор, откуда несло помоями. Кровать, больше похожая на полку, была застелена охапкой сена, на которую бросили серую, местами рваную ткань. В углу стоял маленький, липкий от грязи столик и пара шатких табуреток. Рядом с кроватью – глиняный кувшин с водой, от которой пахло застоявшимся прудом. Ну, хоть запах самого трактира сюда почти не доносился. Сбросив вещи, я спустилась вниз, ожидая свой обед, и вовремя: тот самый мальчишка-конюх, запыхавшийся и испуганный, метался по залу, выискивая кого-то глазами и, увидев меня, помчался ко мне.

– Леди, вы не могли бы спуститься? Ваш конь… он меня не подпускает!

– А ты не умеешь с лошадьми обращаться? – устало спросила я.

– Так-то умею, леди! Но он… он дьявол! Я только попытался снять седло, чтобы почистить его, а он встал на дыбы, зафыркал, а потом чуть не ударил меня копытом!

Тяжело вздохнув, я отправилась за ним на конюшню. Если Дьябло взбесился, я вряд ли смогу с ним справиться, но проверить обязана. Войдя внутрь, я увидела красноречивую картину: мой вороной красавец стоял посреди своего стойла с видом оскорбленного небожителя, а вокруг валялись обломки перегородки, которую он, видимо, не без усилия выдернул из земли. При моем появлении его уши насторожились, и он издал низкий, но не агрессивный звук, больше похожий на вопросительное ржание.

– Ну что мне с тобой делать? – спросила я, подходя к нему. Я погладила его по шее, и он сразу же уронил голову мне на плечо, издав глубокий, довольный вздох, будто ждал именно этого. Спокойно, без всяких проблем, я расстегнула подпругу и сняла седло. Он стоял недвижимо, словно статуя, лишь его хвост изредка взмахивал.

– Скребок давай, – сказала я конюху. – Или чем у вас тут лошадей чистят… сама займусь.

Мальчишка, удивленный такой переменой, притащил все необходимое. Я принялась за работу. Дьябло стоял не просто счастливый, а благодарный. Он закрывал глаза, наслаждаясь, и временами его мускулы подрагивали в такт движениям скребка, будто он точно знал, где нужно почесать. Когда я чистила его копыта, он послушно поднимал ноги, точно понимая каждую мою команду, без обычного для лошадей непослушания. Закончив, я попросила принести овса и сена. Когда мальчик принес корм, Дьябло бросил на него оценивающий взгляд и фыркнул, прежде чем начать есть, словно проверяя качество. Я, засекая время, строго наказала мальчику напоить его через час. Конь в ответ повернул голову и посмотрел на меня так внимательно, что у меня возникло странное ощущение, будто он всё понял. По-настоящему понял.

Обед уже стоял на столике, который мне удалось застолбить. Что-то похожее на тушеную капусту с кусками жилистого мяса, ломоть сыра, черствый хлеб и кувшин с мутной жидкостью. На вид – сойдет. На вкус это оказалось похоже на подошву, резину и разбавленную брагу. Мой желудок, привыкший к земной пище, взбунтовался, но я по привычке, выработанной годами в школьной столовой, доела все до крошки, дав себе зарок впредь покупать еду самостоятельно. Оставив пустые тарелки, я отправилась гулять по городу, чтобы размять затекшие ноги и развеять тоску.

На улицах царило оживление. Неподалеку шумел рынок, и я, повинуясь инстинкту, направилась туда. Первым делом меня потянуло в оружейные ряды. Я, конечно, не была мастером клинка, и убить человека вряд ли смогла бы, но мысль о том, чтобы оставаться совсем беззащитной, была непереносимой. Тем более, насмотревшись аниме и начитавшись книг, мы с друзьями частенько устраивали в лесу бои на деревянных мечах. Парни не делали мне скидку, и первые синяки я получала наравне со всеми, пока не научилась держать удар и отвечать тем же. Тяжелые двуручные мечи и короткие кинжалы я сразу отмела – первые мне было не поднять, от вторых в открытом бою толку было мало. Выбрав легкий и хорошо сбалансированный одноручный клинок, я инстинктивно взмахнула им, проверяя баланс. И, похоже, лезвием плашмя задела чью-то спину… точнее место чуть понижу спины. Раздалось сдавленное ругательство, и мою куртку сзади схватила сильная рука. Меня резко развернули, и я оказалась нос к носу с высоким мужчиной, который злобно смотрел на меня сверху вниз.

– Дяденька, простите, я случайно! – запищала я, глядя на него умоляющими глазами. И тут же застыла. А он ничего такой. Эй, случаем не то самое мое счастье? Не смазливый, как идеал многих девочек в моем мире (насколько я помнила, сейчас у них в моде были какие-то хрупкие корейские парни), а… настоящий. Брюнет с густыми, чуть вьющимися волосами до плеч, что, видимо, было тут в моде. Но больше всего меня поразили его глаза… Тут я бы точно рухнула, если бы его сильная рука не держала меня так крепко за ворот. Ну слабость у меня к красивым глазам, а эти были цвета темного янтаря, теплые и пронзительные одновременно. Круче, наверное, только лиловые, но таких я и не видела никогда.

Обладатель этих шикарных очей тяжело вздохнул, отпустил мою куртку и, не сказав ни слова, растворился в рыночной толпе. Ну вот тебе и счастье! Слишком быстрое и бестолковое. Сгорая от стыда, я поспешила оплатить клинок и, повесив его на пояс, с упавшим настроением побрела к прилавкам с едой. Мне сейчас просто необходимо было что-нибудь сладкое и вкусное, чтобы заесть досаду. В принципе, можно было бы и выпить, я никуда не собиралась, а расслабиться после всего пережитого было необходимо. Да и деньги, пока что, водились.

Мой нос привел меня сначала к мясным рядам. Не к тому подобию, которым меня угостили в таверне, а к настоящему: тут были и огромные копченые окорока, и вяленые колбасы, и свежее мясо. Ароматы дразнили и будоражили аппетит. Цены, после недолгого мысленного пересчета на рубли, оказались более чем демократичными. За цену окорока тут у нас можно было купить разве что куриные кости для бульона. Если я правильно посчитала. Естественно, я его взяла. Выцепив из бегавшей вокруг ребятни двух мальчишек постарше, я пообещала каждому по паре серебряных, если помогут донести покупки до трактира. Те с радостью согласились. Так, теперь хлеб, сыр, какие-нибудь фрукты и, самое главное, выпивка. В идеале еще бы интернет и скайп, но это было бы уже чудом из чудес. Устроюсь в том самом трактире за столиком. Пока я выбирала товар, я несколько раз ловила себя на том, что бессознательно ищу в толпе того самого брюнета с янтарными глазами. Наполнив руки мальчишек покупками, я вернулась в «Сивый мерин», расплатилась с помощниками, отдала продукты на кухню, строго-настрого наказав подать все к ужину, и отправилась в свою каморку отдыхать. Надеюсь, они не подменят мое добро чем-то несъедобным, а то я буду ну очень злая.

Вечером меня разбудил стук в дверь. За порогом стояла та самая уставшая официантка и сообщила, что ужин подан. Предвкушая наконец-то нормальную еду, я спустилась вниз. Мое мясо и фрукты были уже аккуратно нарезаны и разложены по тарелкам, а кувшин с вином стоял рядом. Я с наслаждением уселась за столик и принялась ужинать. На этот раз я действительно получала удовольствие: копчености были восхитительны, фрукты – сочными и сладкими, а красное полусухое вино, выбранное на рынке, оказалось выше всяких похвал. Хотя, возможно, любая выпивка в этом мире была в разы лучше того пойла, что мы порой пили на Земле.

Я уже доедала последний кусок сыра, когда позади меня раздался голос:

– Разрешите составить вам компанию?»

Я обернулась – и снова потеряла дар речи. Это был он. И что такие, с позволения сказать, красавцы забыли в подобном заведении? Сил хватило только на кивок. Он молча сел напротив, поймал взгляд официантки, жестом показав, чтобы та принесла ему ужин, и затем его взгляд скользнул по моей тарелке и почти опустевшему кувшину.

– Любишь роскошь? – спросил он, и в уголках его глаз собрались смешливые морщинки.

Я фыркнула:

– Просто была голодная. И, кстати, прошу прощения за сегодняшний инцидент на рынке. И… не могли бы вы не отвлекать меня от процесса наслаждения?

– Простите, леди, – он слегка склонил голову. – Подумал, вы, возможно, скучаете в одиночестве.

– Да чего он ко мне привязался?» – пронеслось у меня в голове. Сомневаюсь, что нашел во мне что-то особенное. Я самая обычная девчонка: вся в шрамах и ссадинах, с пегими волосами, у которых давно отросли корни, с серо-голубыми глазами-хамелеонами, меняющими цвет от настроения, и вечно предательски выскакивающими в самый неподходящий момент прыщами. – Так вы хотели составить компанию? – наконец выдавила я, пытаясь улыбнуться.

Блин, да я его, кажется, поцеловать готова. Вот до чего доводит девушку долгое отсутствие мужского внимания! Или все-таки кружка выпитого мною вина? Почти на автомате я протянула ему свою бутылку. Он с той же легкой улыбкой налил себе в кружку, которую моментально стащил с соседнего стола. Мужик, сидевший там, начал было возмущаться, но, встретившись взглядом с этими янтарными глазами, тут же сник и отвернулся. Хм. А он, оказывается, не так прост. Интересно. Я подняла свою кружку.

– В таком случае, выпьем за знакомство! Меня Ралина зовут.

– Артсиаль.

– Милое имечко, но длинноватое. А покороче можно?

– Арт. Тогда, надеюсь, ты не будешь против, если я тебя буду называть просто Лина?

Опа, уже на «ты» перешли…

–Конечно, – кивнула я. – Так даже проще.

Мы чокнулись кружками. В этот момент официантка принесла ему ужин – что-то незамысловатое в миске.

– Ты куда-то конкретно направлялась? – спросил он, принявшись за еду.

– Вообще-то, не знаю, – честно ответила я, глядя на темное вино в своей кружке. Конечно же, я знаю! Мне домой надо! Я с ума сойду, если не поболтаю с друзьями, не услышу саркастичное ворчание Кага в скайпе, не поспорю до хрипоты с Фло и не послушаю спокойные рассуждения Теххи.

– Как это? – он поднял бровь.

– Мне некуда идти, – это была чистая правда, пусть и не вся.

– Сирота?

– Родителей в этом мире у меня нет, – снова полуправда, от которой заныло внутри.

– А что ищешь? – его вопрос прозвучал тише, но внимательнее.

Я посмотрела на него, на его открытое, но скрывающее какую-то тайну лицо.

– Я не уверена, что могу тебе доверять.

– А ты попробуй, – он снова улыбнулся, и на этот раз улыбка была какой-то… завлекающей, загадочной. От нее у меня слегка закружилась голова, и было непонятно – то ли от вина, то ли от его взгляда.

– Может быть, когда-нибудь… – уклончиво ответила я.

Остаток вечера прошел в негромких разговорах ни о чем. Я не знала, о чем можно с ним говорить, он, видимо, тоже не спешил раскрываться. Но молчание между нами не было неловким. А после ужина я поднялась к себе в комнату. Проходя по коридору, я заметила, как Арт скрылся за дверью в соседний номер. С неясным, но приятным чувством легкой надежды и предвкушения чего-то нового я уснула, и на этот раз сон был спокойным и безмятежным.