Читать книгу Волчья Кровь - - Страница 6

Смерти меньше всего боятся те люди, чья жизнь имеет наибольшую ценность Иммануил Кант

К вечеру, когда лошади, наконец, сникли, а я почувствовала, что седло беспощадно стерло мне всю задницу, мы остановились на привал. Воздух остывал, наполняясь влажной прохладой и густыми запахами хвои и влажной земли. Длинные тени от сосен ложились на землю, словно черные бархатные ленты. Я с трудом слезла с Дьябло, едва переставляя онемевшие ноги. Каждый мускул горел огнем, а в бедрах отдавалась ноющая, тупая боль.

И тут выяснилось, что наш предусмотрительный мужчина мечты, этот образец дальновидности, забыл захватить еду. Честно, в тот момент я готова была его убить. Мысли лихорадочно метались, пытаясь осмыслить эту вопиющую нестыковку. Вот как можно было додуматься взять все – оружие, плащи, даже какую-то загадочную магическую атрибутику – и забыть о самом базовом? Лучше бы коня своего оставил. Конину я не ем принципиально, но в тот вечер готова была отбросить все принципы. Живот сводило от голода, превращаясь в бездонную, ноющую пустоту. А вот Дьябло своего не отдам, уж сильно я прикипела к этому упрямому дьяволу. Он стоял, опустив голову, и его темная, почти черная шерсть отливала в последних лучах заката медью. Естественно, своими скудными запасами провизии – парой сухарей и яблоком, – я, пока что, делиться не собиралась. Да и сколько я там взяла? Понадеялась на мужчину, вот и получай голодный вечер с парой огрызков.

– Слышь, мачо, фигачь тогда и ищи еду, пока тебе есть на чем ехать, – бросила я, с трудом разгибая спину.

Арт, прислонившись к седлу своего коня, скептически поднял бровь. Его лицо в сумерках казалось высеченным из камня – резкие черты, высокие скулы, упрямый подбородок.

– А сама прогуляться не хочешь? – в его голосе прозвучала легкая насмешка.

– Отправляешь леди одну в лес, к хищникам? Прекрасно! – ярость, подпитанная голодом и усталостью, закипела во мне с новой силой.

Развернувшись, я бодро, насколько позволяли затекшие ноги, зашагала в чащу, не обращая внимания на этого перекачанного клопа. «Тоже мне, герой с дырой в голове! – мысленно бушевала я. – Как в таверне, в тепле и уюте, рот раскрывать, так мы крутые, а как пойти пожрать добыть, так дамы вперед. Подать сюда медведя, вручную согну его в бараний рог!»

Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая последние отсветы заката. Ветра почти не было, лишь изредка верхушки сосен издавали протяжный, тихий шорох. Воздух был густым и сладковатым от запаха хвои и гниющих листьев. Я шла, вглядываясь в сгущающиеся сумерки, прислушиваясь к каждому шороху. Тишина была обманчивой, живой, наполненной скрытой жизнью. Где-то вдали прокричала птица, и этот звук лишь подчеркнул звенящую пустоту вокруг.

Внезапно из чащи на меня посмотрели два больших, светящихся в полумраке глаза. Холодная волна страха прокатилась по спине. «Что я там про медведя говорила? – пронеслось в голове. – Уберите!» Молитва не помогла. Существо медленно надвигалось на меня, его массивное тело бесшумно рассекало папоротники. Когда оно вышло на небольшую поляну, я смогла его разглядеть. В холке метра два, наверное, будет. Голова – большая, тупомордая, с огромными, изогнутыми саблевидными клыками, которые белели в сумерках. Маленькие ноздри вздрагивали, улавливая мой запах, а крупные, светящиеся желтым светом глаза были прикованы ко мне. Уши – заостренные, примерно, как у собаки, настороженно торчали вверх. Тело, покрытое бурой шерстью, напоминало медвежье, невероятно мощное и грузное, а вот лапы – скорее тигриные, с крупными, острыми когтями, оставлявшими глубокие следы на влажной земле. «Обосраться можно не стыдясь!» – констатировал внутренний голос, и я с ним полностью согласилась. Я посмотрела ему в глаза, и животный, первобытный страх сковал меня, вцепился ледяными когтями в горло. Даже крикнуть было боязно, казалось, малейший звук спровоцирует его на бросок.

– Твою мать! – вырвалось у меня хрипло.

Это было первое и единственное, что я могла выкрикнуть. А хотела позвать на помощь. Вот и доверяй после этого своему языку! Зверь, словно дождавшийся сигнала, бросился на меня тяжелым, стремительным рывком. Я ломанулась от него, сердце заколотилось где-то в горле, затрудняя дыхание. Начались веселые догонялки без шанса на выживание для меня и с перспективой отличного ужина для него. Зверь, которого я мысленно окрестила «мишкотигром», был не поворотлив, поэтому для меня лучшей стратегией было бегать кругами, петлять между толстыми стволами деревьев. Но когда-нибудь этот хоровод должен был закончиться. И закончился он после первого же круга, когда мишкотигр, поняв мою тактику, резко кинулся мне наперерез, отрезая путь к отступлению.

– Боженька, если ты меня слышишь, я верю в тебя, дай себе сам здоровья, и детишкам твоим, и всему живому на планете, только спаси меня! – бормотала я, меняя направление.

С этими бессвязными причитаниями я бежала по лесу, даже забыв, что бегу я в ботильонах на танкетке, предназначенных для города, а не лесного кросса по пересеченной местности. Корни цепляли ноги, ветки хлестали по лицу. Храпящее, влажное рычание сзади не отставало ни на шаг. «Да ты вообще устаешь?» – с отчаянием подумала я. Горло немилостиво жгло, в висках стучало, казалось, я сейчас упаду, и мне будет уже плевать на зверя, но почему-то оказалось, что я очень даже хочу жить.

Наконец, догонялки закончились: нога, измученная неудобной обувью, зацепилась за удачно торчащий корень. Я полетела вперед, упала всей грудью на землю, и от удара выдохнула весь воздух. В глазах потемнело. И… ничего не произошло. Не последовало ни тяжелого прыжка, ни удара когтистой лапы, ни хруста костей.

С сомнением открыв глаза, я увидела Арта, вытирающего свой меч о траву и огромное тело зверя, валяющееся рядом в неестественной позе. Темная лужа медленно растекалась под его туловищем. Это он одним ударом его замочил?! Не верю! Он стоял над тушей, его дыхание было ровным, а на лице – ни тени напряжения, будто он только что выполнил рядовую работу.

– Поднимайся давай. Он долго лежать не будет. Алиголы живучие, – его голос был спокоен и деловит.

– То есть он не мертв? – я с трудом поднялась на локти, все тело горело и ныло.

– Оглушен. И я сомневаюсь, что новая рана его обрадует. Быстрее идем.

Я резко попыталась встать и поняла, что ноги очень сильно болят и никуда пешком я не пойду. Каждый шаг отзывался прострелом в мышцах. Арт, внимательно посмотрев на меня, коротко вздохнул, подошел и, не говоря ни слова, поднял меня на руки. От него пахло лесом, холодным металлом и чем-то неуловимо чужим, темным – хаосом, как я теперь понимала.

– Чего ты вообще поперлась одна? Я же пошутил, – он нес меня легко, будто я была не тяжелее его плаща.

– Твои шутки мне не интересны. Я голодная, – буркнула я, уткнувшись лицом в его плечо. От этого контакта по спине пробежали мурашки. Он был твердым и надежным.

– Вообще я брал тебя как сопровождающего мага, а в итоге бегаю за тобой, как за ребенком, – в его голосе прозвучала усталая усмешка.

– Найди мне еду, и я буду сидеть на месте весь вечер. Козел. – выдохнула я.

– Что?

– Ничего. Неси давай. Ноги болят.

Пока я ползала по лесу, он успел развести небольшой, но аккуратный костер и разбить лагерь. Оба коня стояли неподалеку, стреноженные и мирно щиплющие траву. «Ух ты, какой хозяйственный!» – с долей сарказма и невольного восхищения подумала я. Усадив меня у огня, который весело потрескивал, отгоняя надвигающуюся ночную тьму, он снова пошел в лес. На мой молчаливый, полный ужаса вопрос он бросил короткое:

– За едой.

И скрылся между деревьями. А если тут появятся дружки этого… как его там… алигола? Эй, мачо, я жить хочу! Правда! Вокруг воцарилась звенящая тишина, лишь потрескивание костра и убаюкивающий шум ветра в листве деревьев давали мне понять, что я не оглохла. Я прижала колени к груди, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, сменяясь леденящей усталостью. Огонь отбрасывал на стволы деревьев пляшущие тени, которые казались теперь не дружелюбными, а полными скрытых угроз.

Арт долго не возвращался. Огонь успел пару раз почти погаснуть, и я с трудом подбрасывала в него хворост дрожащими руками. Лошади уже не щипали траву, а просто дремали, слившись с темнотой. Я уже сидя уснула, поддавшись изнеможению, когда он наконец явился. Его я не видела, но почувствовала, как меня осторожно обняли, подняли и пересадили к себе на колени. «Дяденька, то, что я провела с вами ночь, вовсе не значит, что будет повтор!» – промелькнула сонная мысль. Но он, похоже, ничего такого и не ждал. Он просто сидел, молча, аккуратно прижимая меня к себе, и его большая ладонь медленно, ритмично поглаживала мою спину через тонкую ткань рубахи. А когда он провел ладонью по моим ногам, и странное, согревающее тепло сняло острую боль, так и вовсе растаяла, и полностью растворилась в объятиях сна, чувствуя себя впервые за долгое время… в безопасности.

Утром я проснулась, съежившись под его курткой. Она пахла им – кожей, дымом и той же темной магией. Ну и где владелец предмета гардероба? Осмотревшись, я увидела его у костра. Он уже поправил огонь, и видимо, кого-то все же поймал ночью, потому что теперь жарил на импровизированном вертеле небольшую тушку. Услышав, что я проснулась, он оглянулся. Его лицо в утреннем свете казалось менее суровым, уставшим.

– Не хочешь заняться своей работой? – спросил он.

– Это еще какой? – я села, с трудом разминая затекшие мышцы. – Готовить и стирать будешь сам. А мусор я, так и быть, вынесу.

Арт вскинул брови на мои слова, в его глазах мелькнула искорка привычного мне сарказма.

– Сеть раскинь, выноситель. Всем, что ты перечислила, у меня уже есть кому заниматься.

– Так ты женат что ли? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

– Не твое дело, – его лицо снова стало непроницаемым.

Обидевшись, я встала и с преувеличенным усердием раскинула магическую сеть. Энергия слабо дрогнула в воздухе и угасла.

– Чисто.

– Тогда вставай и иди завтракать.

Я наконец поднялась и подошла ближе. Аромат жареного мяса будоражил аппетит, заставляя желудок сжиматься от голода. Животное было размером с крупного кролика, и на вкус оказалось почти как свинина. «Уже хорошо, не люблю курицу», – с облегчением подумала я. Готовить он точно мастер, мясо было сочным и покрылось хрустящей корочкой.

После завтрака он мне бросил короткое:

– Приводи себя в порядок.

И ушел седлать лошадей. Я осталась стоять с расческой в руках. «Не поняла, а поцеловать? – в голове вертелась дурацкая, назойливая мысль. – Вдвойне козел! Ладно, это уже нервное». Пока я расчесывала спутанные волосы, мысленно чихвостила Арта, но злости уже не было, лишь какая-то смутная, теплая досада.

В дороге он неожиданно начал расспрашивать о моей прошлой жизни, а я уклончиво отвечала, придумывая на ходу небылицы про далекий северный город. «Не рассказывать же ему, что я вообще из другого мира? Киса, я с другой планеты. Поверит же, конечно». Зато я сама узнала многое. К примеру, о местных расах. Людей, эльфов и дроу я уже знала из своих книг, а вот таллэры и арейры меня заинтересовали. Насколько я поняла, таллэры были кем-то вроде демонов, носителями хаоса, а арейры, соответственно, ангелы, хранители порядка. «Так и называли бы вещи своими именами!» – подумала я. Ликаны, к которым, видимо, принадлежала и я, когда-то были одной из самых сильных рас, но из-за своей силы и были перебиты: слишком много о себе возомнили. Арейры жили на своих островах, мало кто знал о них подробно. Эльфы, понятное дело, поближе к лесам, таллэры и люди жили почти совсем рядом, только климат у людей был чуть холоднее. И тогда Артсиаль признался, что он – таллэр. Больше он о себе ничего не рассказал. Но и этого мне было достаточно, чтобы в голове все перевернулось: «Я втрескалась в демона. И чего меня люди то не привлекают?» Кстати, а что в таллэрах такого демонического? Ну кроме вышеупомянутого хаоса, разумеется. Внешне – обычный мужчина, ну очень привлекательный. Сильный. Ведет себя как… как стереотипный герой-одиночка с тяжелым прошлым.

Впереди на тракте показались какие-то мужчины. Их было четверо, и они явно, слишком уж нарочито небрежно, перекрывали дорогу. Арт придержал коня, слез и спросил, что им нужно, а в ответ получил резкий, точный удар под дых. Он скрючился от боли, а ударивший его лихо свистнул. Из леса, словно тараканы из-под плинтуса, высыпала еще группа человек в восемь. «Мамочки, неужели те же самые? – с ужасом подумала я. – Ну у которых я коня увела… хотя, вроде те были в другой стороне». Дьябло прижал уши и грозно зафыркал. Я успокаивающе похлопала его по шее и, обнажив свой клинок, спрыгнула с седла. «Что делать мне одной с этим ножичком против здоровенных бугаев, я еще не придумала, – лихорадочно соображала я, – но мне не особо нравится видеть, как избивают Арта». Конечно же, я как любая слабоумная героиня фэнтезятины, бросилась в самую толпу, даже не думая о себе. Меня грубо отпихнули, даже не заметив, будто отмахнулись от назойливой мухи. Арт пытался применить магию, я видела, как темная энергия хаоса заструилась вокруг его пальцев, но он не мог сконцентрироваться под градом ударов. Я уже чувствовала металлический, терпкий запах его крови, его просто забивали толпой, и долго он так не продержится.

И тогда ярость, холодная и слепая, закипела во мне. Это была не просто злость, а нечто древнее, дикое. Глаза начало застилать мутная, красноватая пелена. Так и раньше бывало в старой жизни, в таком состоянии я не раз метелила всех, кто мешал мне жить. Но сейчас произошло нечто странное, выходящее за рамки простой драки. Мое тело резко, с болезненным хрустом, дернуло вниз. Слух прорезал странный, низкий рык, исходящий из моей собственной груди. А вместо рук я увидела огромные, покрытые черной шерстью лапы с длинными, острыми когтями. В глазах ближайших разбойников, которые только что смотрели на меня с презрением, промелькнул настоящий, животный ужас. А меня просто шатало. Я не была привыкшей к этому телу, не знала, как им управлять. Оно было огромным, сильным и абсолютно непослушным! Но оказалось, что бандитам достаточно было и самого факта моего присутствия… ликана? Кто-то пытался дернуться в мою сторону с мечом. Попытка подсказать ему, куда засунуть этот самый меч, увенчалась неудачей – в этом облике я могла только рычать, выть, скулить… на этот раз я зарычала, низко и гулко, да так, что с мужчины чуть подштанники не свалились. В общем, получилось угрожающе. Следующего подошедшего я уже инстинктивно прикусила за ногу, почувствовав под зубами хруст кости и услышав его дикий вопль. Ходить было трудно, лапы почти не слушались, и я шаталась как новорожденный теленок, но оттеснить их к лесу я смогла. Будь они смелее, они смогли бы запросто всадить мне меч в глотку, но, видимо, перспектива быть растерзанными огромным волком их слабо вдохновляла.

Пытаясь управлять непослушными лапами, я медленно, неуклюже подошла к Арту и легла рядом, поддев мордой его бессильно лежавшую руку. От него сильно пахло кровью и потом, лицо было изуродовано, под глазом наливался крупный, багровый синяк. Пальцы мужчины чуть сжались на моей шерсти, как будто пытаясь почесать меня за ухом. «Он серьезно ранен, а я не могу даже перекинуться обратно и помочь. Боже, как я бесполезна в этом виде!» Он что-то пытался шептать, но из горла вырывался лишь тихий, кровавый хрип. Я судорожно начала припоминать все описания оборотней, что читала в нашем мире. Разве что в какой-то легенде говорилось об исцеляющей раны слюне, но не вылизывать же мне мужика, в самом деле! Минут через пять я поняла, что с самолечением он и сам неплохо справляется – его дыхание выровнялось, а на лице появилось сосредоточенное выражение. «Уже хорошо, не буду мучить себя самобичеванием».

Он осторожно, с видимым усилием поднялся на локоть и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был мутным от боли, но осознающим.

– Я не ошибся, – прошептал он. Его руки утонули в моей шерсти, ласково, почти нежно почесывая за ухом. «Я что тебе, собака?» – промелькнула возмущенная мысль, но телу это, похоже, нравилось.

– Успокойся, приди в себя. Все хорошо. Опасность позади, – он говорил тихо и медленно, как с испуганным ребенком.

Он пытается меня успокоить? Но я спокойна. Честно-честно! Спокойна настолько, насколько вообще может быть спокоен человек… волк… не пойми кто, после нападения толпы мужиков и внезапного превращения. Или он о другом? Я попыталась взять себя в руки, сосредоточиться на своем человеческом «я». Раза с пятого, когда я уже почти отчаялась, у меня получилось. Резкая, выворачивающая боль пронзила все существо, и я, совершенно обнаженная, оказалась в его объятьях. Кости ломило, как будто меня через мясорубку пропустили. Это что, я теперь постоянно буду стриптиз при опасности показывать?

– Первое превращение? – спросил он, его голос был хриплым, но уже более твердым.

Голова сильно кружилась, земля уплывала из-под ног. Я только кивнула, боясь, что меня сейчас вырвет.

– Плохо… Слишком резкое. Скорее всего, страх послужил катализатором. Голова кружится?

«Страх? Да нет, милый, это была ярость. Ярость и бессилие», – хотелось сказать, но я лишь снова кивнула. Он с трудом поднялся, поднял с земли мой плащ – единственное, что осталось целым после превращения, и завернул меня в него как ребенка, плотно укутав.

– Отдохнем немного. Вряд ли ты сядешь сейчас на лошадь.

Кони, как ни странно, не испугались моего превращения. Дьябло лишь заинтересованно дергал ушами и фыркал в нашу сторону. «Вот когда надо, мы бесстрашные!» Арт больше ничего не говорил, он сидел рядом, прислонившись к дереву, и гладил меня по спине через плащ, а его губы время от времени прикасались к моему виску. Это было так нежно и бережно, что кости перестало ломить почти мгновенно. «Ну уж нет, я на такие силы не согласна! – попыталась возмутиться я сама перед собой. – А вот ради такого успокоения… каждую минуту бы перекидывалась».

Чуть повернув голову, я коснулась губами его губ. Они были сухими и потрескавшимися. Прикосновение плавно, почти естественно перешло в нежный, долгий поцелуй. Сначала он целовал мягко, осторожно, но с каждой секундой его поцелуй становился все властней, требовательней, в нем была вся боль, злость и облегчение прошедшего боя. В конце концов, он с большим усилием отстранился, его дыхание сбилось.

– Лина, ты понимаешь, в каком виде сидишь у меня на коленях? – его голос звучал глухо, с напряжением.

– Прости, – я покраснела как помидор, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Перспектива переспать в лесу с таким красавцем, конечно, заводила, но не с только что побывавшим в лапах смерти же! Он, кажется, был того же мнения. Хотя я с изумлением заметила, что уже через полчаса он почти не был похож на жертву жестокого избиения. Так, немного кровоподтеков да едва заметный синячок на скуле. «Магия? Его демоническая сущность?» – подумала я.

Едва я окончательно пришла в себя, он поднялся и протянул мой рюкзак, чтобы я оделась. Когда я была одета и более-менее готова ехать, он подошел ко мне вплотную, взял за подбородок и поцеловал снова, уже одетую и собранную. Этот поцелуй был другим – быстрым, твердым, почти что обязывающим.

– Поехали, волчонок. Мы уже опаздываем.

Задержав на моем лице долгий, непроницаемый взгляд, он легко запрыгнул в седло, и я последовала его примеру. Ехать предстояло еще долго. Ну что же, в путь так в путь!