Читать книгу Архитектура снов - - Страница 1

Алена обнаружила письмо в понедельник. Оно не пришло с курьером, не упало в щель почтового ящика и не ожидало ее на столешнице ресепшена внизу, в гулком, отделанном мрамором чреве небоскреба. Оно просто материализовалось внутри папки с договорами о слиянии, которую она, не глядя, открыла на двадцать третьем этаже, в своем угловом офисе с видом на утопающий в тумане Панкрац.

Мир Алены Новаковой был построен на предсказуемости. Он состоял из выверенных параграфов, четких формулировок и строгой иерархии последствий. В свои тридцать семь она была ведущим юристом в «Globus Consulting», и ее специализацией была безжалостная элегантность корпоративного права – искусство, позволяющее большим деньгам двигаться бесшумно и беспрепятственно. Ее реальность пахла дорогим парфюмом, холодным стеклом и едва уловимым озоновым запахом работающих серверов. В этой реальности не было места для аномалий.

И все же оно было здесь. Письмо.

Оно было прозрачным. Не из тонкого пластика или целлофана, а именно прозрачным, словно кто-то сумел вырезать прямоугольник из застывшего воздуха или чистой родниковой воды. Оно было невесомым; когда Алена взяла его в руки, подушечки пальцев не ощутили давления, лишь легкий, едва заметный холод, какой бывает у стекла ранним утром. Сквозь него, как через линзу, искажались линии ее рабочего стола: идеальный строй ручек, стопка безупречно ровных документов, холодный блеск металлической подставки для телефона.

Адрес был выведен чернилами цвета сумеречной лаванды. Буквы не были напечатаны или написаны – они светились изнутри, мягким, неземным светом, пульсируя в такт чему-то, что Алена не могла услышать.

*Алена Новакова, улица Туманных Колоколов, дом 7, квартира 14, туда, где заканчиваются речи и начинаются вздохи.*

Она моргнула. Прочитала снова. Имя было ее. Адрес – тоже. Старый дом в районе Винограды, который она снимала уже пять лет, ценя его за толстые стены и тишину. Но последняя строка… «туда, где заканчиваются речи и начинаются вздохи». Это звучало как отрывок из дурного сентиментального романа. Или как неудачная попытка вирусной рекламы. Но кто мог доставить рекламный буклет внутрь запечатанной папки в ее кабинете, мимо трех уровней охраны?

Она перевернула конверт. На обороте не было ничего, кроме той же странной, живой прозрачности. Алена поднесла его к лампе. Внутри, в самой толще стеклянного ничто, проступил едва заметный силуэт. Человек с поднятыми руками. Он то ли танцевал, то ли тонул в медленном, вязком потоке. Она встряхнула письмо. Силуэт качнулся и растворился.

«Глупости», – произнесла она вслух. Слово прозвучало в идеальной тишине офиса сухо и неубедительно, как щелчок сломанного выключателя.

Алена положила письмо на стол, отодвинув его на самый край, будто оно было чем-то неприличным, нарушающим стерильный порядок ее рабочего пространства. Она вернулась к контракту. Цифры, пункты, подпункты. Знакомый и безопасный мир. Но он больше не поддавался ей. Буквы расползались, теряли резкость. Юридические термины, обычно твердые и ясные, как кристаллы, вдруг казались зыбкими, наполненными скрытыми, двусмысленными значениями. Она поймала себя на том, что перечитывает один и тот же абзац в четвертый раз, но его смысл ускользал, как песок сквозь пальцы.

Раздражение подступало тонкой, холодной волной. Она встала и прошла к кофемашине, встроенной в панель из темного дерева. Нажала на кнопку. Аппарат привычно загудел. Пока наливалась чашка, Алена смотрела на свое отражение на его глянцевой черной поверхности. Строгий пучок волос. Безупречная блузка. Усталые, внимательные глаза. И кто-то еще. За ее правым плечом стоял высокий, неясный силуэт в длинном пальто, будто сотканный из тени и вечернего воздуха.

Сердце пропустило удар. Она резко обернулась.

Пустота. Лишь гудение кондиционера и далекий шум города за панорамным окном. Она провела рукой по лицу. Переутомление. Вот и все. Слишком много слияний, слишком мало сна. Нужно взять отпуск. Съездить к морю, где нет ничего, кроме монотонного шума волн.

Она выпила обжигающий эспрессо одним глотком, даже не почувствовав вкуса, и вернулась за стол. Письмо лежало на прежнем месте, и лавандовые чернила, казалось, стали светиться чуть ярче. Она больше не пыталась работать. Просто сидела и смотрела на него, пока за окном не сгустились сумерки и Прага не зажгла свои огни, превратившись в россыпь золотых искр на черном бархате ночи.

Вечером, уходя, она поддалась необъяснимому импульсу. Она не выбросила письмо. Она не оставила его на столе. Она сунула его в сумку, между ежедневником и кожаным футляром для очков.

Ее квартира встретила ее тишиной и прохладой. Здесь все тоже было подчинено порядку. Книги на полках расставлены по цвету корешков. Ни одной лишней вещи. На выходных она смотрела сериалы о бурной, непредсказуемой любви, которую уже не помнила, как чувствовать, и пила дорогое вино в одиночестве, наслаждаясь его сложным букетом и полным отсутствием обязательств.

Она вынула письмо из сумки. В домашнем полумраке оно выглядело еще более нереальным. Алена положила его на прикроватный столик. Оно лежало там, рядом с томиком Кафки, который она так и не дочитала, и казалось порталом в другой мир, в реальность, где возможны адреса, ведущие к вздохам, и силуэты, танцующие в пустоте.

Впервые за много лет она не могла уснуть. Внутри, где-то в области солнечного сплетения, ворочался холодный, вязкий страх. Не острый приступ паники, а нечто растворенное в крови, как яд медленного действия. Страх того, что письмо исчезнет? Или, что еще хуже, страх того, что оно останется? Она закрыла глаза и увидела лавандовые буквы, горящие в темноте.

Проснулась она от резкого утреннего света, пробивавшегося сквозь жалюзи. Первым делом ее взгляд метнулся к прикроватному столику.

Письма не было.

Она села на кровати, сбросив оцепенение сна. Перевернула подушку. Обыскала ящик столика. Заглянула под кровать. Ничего. Словно его никогда и не было. Словно вчерашний день был лишь причудливым, лихорадочным сном.

Алена уже почти убедила себя в этом. Усталость, стресс, воображение… Но тут она заметила. На полированной поверхности столика, точно в том месте, где вчера лежал прозрачный прямоугольник, виднелось крошечное влажное пятнышко. Как будто застывшая слеза, оставленная кем-то, кто приходил ночью, чтобы забрать свое послание. Алена коснулась его кончиком пальца. Вода. Обычная вода. Но от этого прикосновения по спине пробежал ледяной холодок, не имеющий ничего общего с логикой и рациональным мышлением.