Читать книгу Архитектура снов - - Страница 2

Вторник прошел в тумане принудительной нормальности. Алена работала с удвоенным, почти яростным усердием, словно пытаясь замуровать вчерашнюю трещину в реальности слоями срочных дел и безупречных формулировок. Исчезнувшее письмо она классифицировала как редкий случай сонного паралича или микросна, порожденного стрессом. Влажное пятно на столике? Конденсат. Фигура за плечом? Игра света. Ее разум, натренированный находить логические обоснования для самых запутанных корпоративных махинаций, с легкостью сфабриковал дело в пользу собственного здравомыслия. Вердикт был вынесен: виновно переутомление. Дело закрыто.

Но ощущение, что за ней наблюдают, не проходило. Оно было похоже на низкочастотный гул, который не столько слышишь, сколько чувствуешь всем телом. В лифте, отделанном зеркальными панелями, ей казалось, что ее отражение моргает на долю секунды позже. В блестящей поверхности гранитного пола в холле фигуры спешащих коллег на мгновение вытягивались, искажались, будто их затягивало в невидимую воронку. Она списывала это на усталость глаз, на мигрень, на что угодно, лишь бы не признавать, что фундамент ее мира дал еще одну, более глубокую трещину.

Второе письмо она нашла в среду. День был серым и безликим, один из тех, что служат лишь прокладкой между более значимыми событиями. Алена возвращалась с обеда, в мыслях прокручивая детали предстоящей сделки. Она свернула в служебный коридор – узкий, стерильный проход, освещенный холодными светодиодными лампами, куда выходили только двери ее кабинета и пожарного выхода. Здесь никогда никого не было.

Но оно было там. Лежало прямо на безупречно чистом линолеуме, точно по центру коридора. Такое же прозрачное, как и первое, но на этот раз от него исходило едва уловимое тепло. Словно кто-то держал его в руках всего мгновение назад.

Дрожащими пальцами она подняла его. Адрес снова светился изнутри мягким лавандовым огнем, но формулировка изменилась.

*Алена Новакова, улица Туманных Колоколов, дом 7, квартира 14, туда, где хохот перестает быть смешным и становится криком.*.

Фраза ударила под дых. Это было слишком личным. Она вспомнила случай из университета: вечеринка, глупая шутка, ее собственный смех, который вдруг сорвался на истерический, почти беззвучный вопль от внезапно нахлынувшего чувства одиночества. Никто тогда, кажется, не заметил. Или она так думала.

Внутри этого конверта что-то было. Нечто темное, похожее на горстку пепла. Она осторожно, кончиками ногтей, вскрыла невидимый клапан. Внутри лежал не пепел. Это была мельчайшая, тончайшая пыль кофейного цвета. Когда она высыпала ее на ладонь, в нос ударил странный, многослойный запах: старая бумага, высохшие чернила, пыльца увядших цветов и что-то еще, неуловимо горькое, как запах недопитого и забытого на столе чая.

Как только пыль коснулась ее кожи, в голове эхом пронеслись обрывки фраз, тихий, накладывающийся друг на друга шепот сотен голосов. Они не звучали в ушах, они рождались прямо в сознании, как давно забытое воспоминание.

*Любимый, я жду тебя на мосту, как договаривались*.

*Прости, я не смогу больше так жить, не ищи*.

*Помни, что бы ни случилось, я всегда буду*.

*Если ты читаешь это, значит, меня уже*.

Прах несбывшихся признаний. Пыль несказанных слов.

В тот же миг прозрачный конверт в ее другой руке начал мутнеть. Он потерял свою стеклянную твердость, стал мягким, как влажная бумага, и за несколько секунд просто истлел, превратившись в ничто. Алена осталась стоять посреди пустого коридора с горсткой говорящей пыли на ладони.

Она бросилась в туалет. Смыла пыль с руки, яростно терла кожу, пока та не покраснела. Шепот в голове затих, но его эхо осталось. Она посмотрела на себя в зеркало. И отшатнулась.

На долю секунды из зеркала на нее смотрела не она. Это была женщина с ее лицом, но ее глаза были полны такой вселенской тоски, что у Алены перехватило дыхание. На щеке у зеркальной женщины блестела мокрая дорожка от слезы. Алена дотронулась до своего лица. Оно было сухим. Она моргнула, и видение исчезло. Перед ней снова была она сама – бледная, испуганная, но узнаваемая.

Логика больше не работала. Это не было переутомлением. Это было вторжением.

Остаток дня она провела как в бреду. Она запросила записи с камер видеонаблюдения в коридоре за последние сутки. На пленке не было ничего – лишь она сама, входящая в коридор и застывшая на месте на две минуты. Никакого письма на полу. Никакого силуэта. Она выглядела как женщина, у которой случился приступ прямо посреди рабочего дня.

Ее ассистентка Йитка, вернувшаяся из отпуска, обеспокоенно спросила, все ли в порядке. Алена ответила слишком резко, и девушка испуганно отступила. Йитка принадлежала к миру понятных вещей: ипотек, планов на выходные и сплетен у кулера. Как объяснить ей, что ее начальница получает письма из ниоткуда, содержащие прах мертвых слов?

Вечером она не поехала домой. Она шла по Праге пешком, бесцельно, пытаясь измотать себя, стереть навязчивые образы долгой ходьбой. Но город, казалось, сговорился против нее. В витрине магазина марионеток ей показалось, что одна из кукол – точная ее копия в деловом костюме – медленно повернула голову и посмотрела ей прямо в глаза. Отражения в лужах после недавнего дождя показывали не серое пражское небо, а багровое, закатное, с двумя лунами. Каменные горгульи на крыше собора Святого Вита, которые она видела сотни раз, вдруг показались ей живыми, застывшими в середине движения хищниками, терпеливо наблюдающими за ней.

Архитектура города, всегда казавшаяся ей просто камнем и историей, вдруг обрела волю, собственный зловещий замысел. Она больше не была просто фоном. Она стала действующим лицом.

Вернувшись в свою пустую, тихую квартиру, Алена почувствовала себя как в осаде. Тишина больше не успокаивала – она звенела от напряжения. Каждый темный угол казался укрытием для чего-то. Она подошла к окну. Внизу раскинулся океан огней, но и он больше не был просто городом. Огни складывались в причудливые, незнакомые созвездия. Линии улиц образовывали руны, смысл которых был ей недоступен, но интуитивно страшен.

Она поняла, что сходит с ума. Или, что было еще ужаснее, – прозревает.

И тогда она вспомнила. Год назад на корпоративном вечере один из коллег, перебравший с Бехеровкой, всучил ей визитку, хохоча. «Это для тех, у кого проблемы не с финансами, а с реальностью, – сказал он. – Мой кузен. Немного не от мира сего, но говорят, помогает».

Алена тогда вежливо улыбнулась и засунула картонный прямоугольник в дальний отдел кошелька, чтобы выбросить позже, но забыла. Она нашла визитку. Плотный, дорогой картон. Имя было вытиснено серебром: «Доктор Ондржей Шимек. Психотерапевт». А под ним, более мелким шрифтом, была приписка, которую она тогда не заметила:

*«Специалист по архитектуре снов и картографии души».*