Читать книгу Архитектура снов - - Страница 3

Кабинет доктора Шимека находился в районе Мала Страна, в лабиринте кривых, мощеных улочек, где время, казалось, застряло где-то между алхимиками Рудольфа II и тишиной сонных кофеен. Это была Прага из туристических открыток, но Алена, шагая по брусчатке, ощущала ее иначе. Она чувствовала себя чужеродным элементом, современным механизмом, попавшим в старинный, работающий по непонятным законам часовой механизм. Здания здесь, казалось, не стояли, а прислушивались друг к другу, наклонившись над узкими проходами. Их фасады, украшенные сграффито и старинными домовыми знаками, напоминали лица стариков, хранивших слишком много тайн.

Дверь она нашла по маленькой, почти незаметной латунной табличке. Никаких кричащих вывесок, никаких стеклянных витрин. Лишь выгравированное серебром имя и под ним – та самая строка про «архитектуру снов». Дверь открылась беззвучно, и Алена шагнула из серого дня в пространство, пахнущее воском, старыми книгами и сухими травами.

Это был не кабинет психотерапевта в привычном понимании. Ни кушетки, ни дипломов в рамках, ни стерильной белизны. Комната напоминала скорее келью ученого-мистика или лавку картографа. Стены были от пола до потолка заставлены стеллажами с книгами в кожаных переплетах. На массивном дубовом столе, за которым сидел сам доктор, были разложены старинные карты, соседствовавшие с астролябией и коллекцией минералов, каждый из которых, казалось, светился собственным внутренним светом. Единственным, что напоминало о современности, был ноутбук, сиротливо примостившийся на краю стола.

Доктор Ондржей Шимек поднял голову от книги и посмотрел на нее. Он был моложе, чем она ожидала – лет тридцать пять, может, сорок. Одет он был просто, в темный свитер и брюки, но именно его глаза заставили Алену замереть на пороге. Они были цвета старого, потускневшего серебра, и смотрели так, будто видели не ее деловой костюм и тщательно собранные в пучок волосы, а все слои, из которых она состояла: ее страхи, ее забытые надежды, ее железную волю и трещины в ней. В его взгляде не было ни осуждения, ни любопытства. Только спокойное, бездонное принятие.

«Пани Новакова, – его голос был тихим и глубоким, под стать атмосфере комнаты. – Прошу, садитесь».

Она села в старое, но удобное кожаное кресло напротив него. На мгновение она почувствовала себя не клиенткой, а просительницей, пришедшей к мудрецу за советом. Она одернула себя. Это врач. Она – пациент. Есть симптомы, и должен быть диагноз.

«Доктор, – начала она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо и уверенно, как в зале суда. – Я думаю, у меня серьезные проблемы. Я переживаю острый стресс, и, по всей видимости, это вызывает у меня слуховые и зрительные галлюцинации».

Она изложила все. Четко, по пунктам, как будто составляла юридическое заключение. Прозрачные письма. Адреса, ведущие в никуда. Исчезновение первого конверта. Прах из второго. Шепот в голове. Фигуры в отражениях. Она говорила, а доктор Шимек слушал, не перебивая, лишь изредка кивая. Он не делал никаких пометок. Его серебряные глаза не отрывались от ее лица, и Алене казалось, что он слышит не только слова, но и то, что стоит за ними – панику, которую она так отчаянно пыталась скрыть за стеной логики.

Когда она закончила, в комнате повисла тишина. За окном прокричала чайка. Тиканье старинных часов на стене, которого она раньше не замечала, отсчитывало секунды, казавшиеся вечностью.

«И чего вы боитесь больше всего?» – наконец спросил он.

Вопрос застал ее врасплох. Она ожидала чего угодно: вопросов о детстве, о работе, о личной жизни. Но не этого.

«Я боюсь сойти с ума, – честно ответила она. – Потерять контроль. Моя жизнь, моя карьера построены на контроле, на способности отличать реальное от воображаемого».

«А вы уверены, что та линия, которую вы проводите между ними, находится в правильном месте?» – мягко спросил Шимек.

Алена нахмурилась. «Существует объективная реальность, доктор. Стол – это стол. Стена – это стена. Письма не могут появляться из воздуха и содержать прах чужих эмоций».

«Не могут? – в его голосе не было иронии, лишь спокойный интерес. – Ваш мир построен на правилах. Корпоративное право – это свод правил, созданных людьми, чтобы упорядочить хаос. Но что, если есть правила более древние? Что, если архитектура реальности сложнее, чем архитектура пражского бизнес-центра?».

Он говорил с ней не как с пациенткой, а как с коллегой, обсуждающим сложный философский вопрос. Это выбивало из колеи. Она пришла сюда за рецептом на антидепрессанты, за курсом терапии, за чем-то материальным и объяснимым. А вместо этого получила метафизику.

«Что вы хотите сказать? Что я не больна?» – спросила она прямо.

«Я хочу сказать, что симптомы, которые вы описываете, похожи не на болезнь, а на пробуждение, – ответил Шимек. – Представьте, что вы всю жизнь жили в комнате без окон, и вдруг в стене появилась крошечная трещина. Сначала вы видите через нее лишь неясные тени и слышите странные звуки. Это пугает. Вы пытаетесь заделать трещину, убедить себя, что ее нет. Но она будет только расти».

Он помолчал, давая ей время осмыслить сказанное. Затем выдвинул ящик своего стола и достал оттуда маленькую, продолговатую шкатулку. Она была сделана из очень темного, почти черного дерева, гладко отполированного до блеска. На крышке не было ни замка, ни украшений. Просто идеальный деревянный прямоугольник.

Он протянул шкатулку ей. Алена колебалась, потом взяла. Дерево было теплым и тяжелым, словно внутри находилось не пустое пространство, а нечто плотное и живое.

«Что это?» – ее голос прозвучал почти шепотом.

«Ответ, который вы не готовы услышать, – сказал доктор Шимек. – И вопрос, который вы еще не готовы задать».

«Это какая-то терапевтическая методика? Символический объект?» – Алена отчаянно цеплялась за привычные термины.

Доктор Шимек грустно улыбнулся. Это была улыбка человека, который знает концовку книги, которую ты только начал читать. «Называйте это так, если вам будет спокойнее. Но вот мое единственное предписание. Не открывайте ее. Пока не будете готовы. По-настоящему готовы. Когда этот момент наступит, вы поймете».

Сеанс был окончен. Алена встала, все еще держа в руках тяжелую шкатулку. Она чувствовала себя обманутой и вместе с тем – странно заинтригованной. Она пришла за рациональным объяснением, а уходила с артефактом из сказки.

«Доктор, – она обернулась у самой двери. – Вы верите в то, что со мной происходит?».

«Вера здесь ни при чем, пани Новакова, – ответил он, снова устремив свой взгляд в старинную книгу. – Я не верю. Я знаю. Это моя работа – чертить карты тех территорий, существование которых другие отрицают».

Выйдя на улицу, Алена глубоко вдохнула влажный пражский воздух. Мир не изменился. Люди спешили по своим делам, трамвай прозвенел на повороте, пахло трдельником из ближайшей палатки. Но в ее сумке теперь лежала шкатулка, вес которой был непропорционален ее размеру. Вес выбора.

Дома она не знала, куда ее деть. Она поставила шкатулку на книжную полку, рядом с томиками по юриспруденции. Она смотрелась там чужеродно, как обломок метеорита среди учебников по геометрии. Каждый вечер она смотрела на нее, борясь с искушением открыть. Что внутри? Еще одно безумное послание? Пустота? Или, может быть, ключ ко всему?