Читать книгу Архитектура снов - - Страница 4

Четверг прошел в вязкой, напряженной тишине. Алена работала, ела, говорила, но все это было лишь набором механических действий, которые исполняла ее телесная оболочка. Ее настоящее «я» было заперто в комнате без окон вместе с воспоминаниями о призраках в зеркалах и ощущением говорящей пыли на коже. Дома на книжной полке ее ждала шкатулка доктора Шимека – немая, темная, тяжелая. Она была материальным воплощением того выбора, который Алена отчаянно не хотела делать: признать реальность безумия или безумие реальности. Каждое утро она уходила из дома, не открыв ее, и это ощущалось как маленькая победа. Победа отсрочки.

В пятницу она пришла в офис раньше всех. Ей нужно было одиночество, чтобы собрать себя по частям перед началом рабочего дня. Утренняя Прага за панорамным окном была похожа на гравюру, выполненную в оттенках серого и индиго. Город еще спал, и его тайная, ночная жизнь не успела спрятаться за фасадами дневной суеты. Алене показалось, что она видит, как по артериям улиц течет не поток машин, а медленная, светящаяся энергия. Она тряхнула головой. Это нужно было прекращать.

Она села за стол, включила компьютер и погрузилась в работу. Цифры, графики, юридические прецеденты. Мир, где все можно измерить, классифицировать и занести в архив. Она работала несколько часов, не отрываясь, и ей почти удалось. Почти удалось убедить себя, что она – Алена Новакова, юрист, а не испуганная женщина, разговаривающая с призраками.

Третье письмо появилось ровно в тот момент, когда солнце, наконец, пробилось сквозь утреннюю дымку. Солнечный луч упал на ее стол, превратившись в яркое, пыльное пятно света. И прямо в центре этого пятна из воздуха начало соткаться нечто. Сначала это была лишь золотистая дымка, потом она уплотнилась, обрела форму, и через несколько секунд на полированной поверхности стола лежал конверт.

На этот раз он не был прозрачным. Он был сделан из чего-то плотного, теплого на ощупь, похожего на спрессованные и высушенные лепестки подсолнуха или ноготков. Он сиял мягким, внутренним золотым светом, а в руках ощущался как нечто живое.

Сердце колотилось где-то в горле. Это происходило здесь. В ее храме логики и порядка. На глазах у всего города, раскинувшегося за окном. Она больше не могла списать это на усталость или игру воображения.

Она взяла его. Адрес, выведенный все теми же лавандовыми, пульсирующими чернилами, гласил:

*Алена Новакова, улица Туманных Колоколов, дом 7, квартира 14, туда, где прошлое не умирает, а ждет своего часа.*.

Она открыла его. Клапан поддался без малейшего усилия. Внутри, на подложке из такого же золотистого материала, лежал один-единственный листок. На нем была всего одна фраза, написанная чернилами, которые переливались всеми цветами радуги, в зависимости от угла зрения.

*«Вспомни, что ты обещала ему в семнадцать лет, когда звезды были ближе и дороги еще вели куда-то, а не только назад».*.

Слова ударили по ней, как разряд тока. Они обошли ее аналитический ум, ее броню из скепсиса и цинизма, и вонзились прямо в сердце. Офис, стол, компьютер, панорамное окно – все это растворилось, подернулось туманом. Перед ее внутренним взором встала другая Прага. Прага двадцатилетней давности.

*…Летняя ночь. Теплая, пахнущая пылью, цветущими липами и речной водой. Они сидят на крыше старого доходного дома на Кампе, свесив ноги над пустотой. Внизу, под ними, город – шкатулка с драгоценностями, полная мерцающих огней. Ей семнадцать. Она носит рваные джинсы, пишет плохие, но искренние стихи в потрепанный блокнот и верит, что мир – это текст, который можно научиться читать между строк.*.

*Рядом с ней – Якуб. Он на год старше. Студент-архитектор с горящими глазами и вечно растрепанными волосами. Он не просто ее первая любовь. Он ее проводник. Он тот, кто учит ее видеть.*.

*«Смотри, – шепчет он, показывая рукой на панораму Пражского Града. – Все думают, что это просто камни и история. Но это не так. Это застывшая музыка. Посмотри на ритм арок собора Святого Вита. Слышишь готику? А вон там, башни базилики Святого Георгия – это романский стиль, более простой, суровый, как григорианский хорал. Город – это партитура, Аленка. Нужно просто уметь ее читать».*.

*Он говорит ей, что у каждого города есть два плана. Один – на картах, для туристов и муниципалитета. А другой – невидимый, сотканный из снов его жителей, из их страхов, надежд, из всех несказанных слов и всех пролитых слез. Он называет это «архитектурой снов».*.

*«Большинство людей перестают это видеть, когда взрослеют, – говорит он, и его голос становится серьезным. – Они меняют эту карту на схему метро и план ипотечных выплат. Они засыпают. Их учат, что реальность – это только то, что можно потрогать и продать. И они верят. И их мир становится плоским и серым. Они ходят по тем же улицам, что и мы, но они не видят, как по ночам оживают горгульи, и не слышат, как поет брусчатка на Староместской площади».*.

*Он поворачивается к ней. В его глазах отражаются звезды, и они действительно кажутся ближе, чем сейчас. Они кажутся доступными, их можно коснуться рукой.*.

*«Обещай мне, – говорит он тихо, но настойчиво. – Обещай, что ты никогда не заснешь. Что бы ни случилось, кем бы ты ни стала. Обещай, что ты никогда не перестанешь видеть. Не предавай эту Прагу. Нашу Прагу».*.

*И она обещает. Торжественно, положив руку на его руку. Это клятва. Самая важная в ее жизни. Клятва не становиться взрослой в том самом ужасном смысле этого слова. Не терять способности удивляться. Не позволять миру стать плоским.*.

*«Клянусь», – шепчет она, и в этот момент над Градом проносится падающая звезда, расчерчивая небо мимолетной серебряной подписью под их договором с мирозданием…*.

Алена вздрогнула. Она сидела за своим столом в офисе «Globus Consulting». В руке она держала золотое письмо. По ее щеке текла слеза. Одна. Потом вторая. Она не плакала лет десять. Она забыла, каково это.

Клятва. Она не просто ее нарушила. Она растоптала ее. Сожгла в печи своей карьеры, похоронила под тоннами договоров и соглашений о неразглашении. Она стала именно тем взрослым, которым они клялись никогда не быть. Она променяла архитектуру снов на архитектуру бизнес-центров. Она не просто заснула – она впала в кому.

Якуб… Что с ним стало? После того лета он уехал учиться в другой город. Они писали друг другу письма – настоящие, бумажные. А потом все реже. Жизнь, экзамены, новые знакомства. Последний раз она видела его лет пятнадцать назад, случайно, на улице. Он выглядел уставшим. Сказал, что работает в каком-то архитектурном бюро. В его глазах больше не отражались звезды.

Золотое письмо в ее руке начало тускнеть. Она поняла, что у нее мало времени. Что это не просто воспоминание. Это – вызов. Ультиматум от той семнадцатилетней девочки с крыши. От той версии себя, которую она предала.

Она посмотрела на свой стол. На контракты, графики, на мигающий экран компьютера. Все это вдруг показалось декорацией. Плоской, картонной, бессмысленной. Фальшивой.

Алена встала. Она не выключила компьютер. Не собрала вещи. Она просто надела свое пальто поверх делового костюма, взяла сумочку, в которую сунула угасающее золотое письмо, и пошла к выходу.

Ее секретарша подняла на нее удивленный взгляд. «Пани Новакова, у вас через полчаса совещание по сделке с "Arcadia Group"».

Алена посмотрела на нее так, словно видела впервые.

«Отмените, – сказала она. Голос был спокойным, но в нем звучала новая, незнакомая ей самой стальная нотка. – Отмените все. Я ушла искать дорогу, которая ведет куда-то, а не только назад».