Читать книгу ПРОМЕТЕЙ ВОЗМЕЗДИЕ ТИСИФОНЫ - - Страница 4

Пространство по ту сторону двери было не просто тёмным. Оно было иным.

Воздух висел тяжёлым, неподвижным одеялом, насыщенный запахом остывшего металла, горелой изоляции и чем-то ещё – сладковатым и тошнотворным, словно разложившаяся органика, которой не должно было быть на стерильном корабле. Свет их фонарей, обычно яркий и уверенный, здесь будто поглощался, не достигая дальних стен. Он выхватывал лишь островки реальности: оборванные провода, свисавшие с потолка  лианы, разбросанные по полу обломки панелей, странные, маслянистые разводы на стенах, которые отливали радужным цветом в луче света.

– Ничего не вижу, – сипло проговорил Брусков, вскинув пробоотборник. Его фонарь выхватил из тьмы длинный пустой коридор, уходящий вглубь корабля. – Тот, кого ты видел, испарился.

– Я ничего не «видел», – поправил его Жаров, не отрывая взгляда от сканера в своей руке. Дисплей прибора заливал его лицо мертвенным синим светом. – Я констатировал оптическую аномалию. А теперь замолчи. Слушай.

Они замерли. Из темноты доносился тот самый гул, но здесь он был громче, и сквозь него проступали те самые шёпоты. Неразборчивые, но настойчивые.

– Энергетический фон закаливает, – сквозь зубы процедил Жаров. – И это не от систем корабля. Это что-то… внешнее. Но внутри нас.

Воронов, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд. Его ботинок громко хрустнул о что-то на полу. Он опустил фонарь. Это были осколки стекла и пластмассы от разбитого терминала. И рядом – длинный, тёмный след, словно что-то волокли по полу.

– Капитан, – тихо позвал Брусков. Он стоял у стены и светил на неё фонарём. – Посмотрите.

На серой металлической поверхности, на уровне груди, была огромная вмятина. Не от взрыва. Она была похожа на отпечаток. Человеческой руки. Но втрое больше. И пальцы заканчивались глубокими царапинами, будто их когти впились в сталь.

– Что, черт возьми, могло сделать такое? – прошептал геолог, с опалой озираясь по сторонам.

– Нечто, что не должно находиться на борту, – ответил Жаров. Он подошёл к стене и провёл рукой по вмятине. – Металл не просто продавлен. Он… изменен. Структура нарушена на молекулярном уровне. Как будто его не сжали, а разобрали и снова собрали, но неправильно.

В этот момент гул резко усилился, превратившись в оглушительный рёв. Свет фонарей погас, погрузив все в абсолютную, непроглядную тьму. На несколько секунд они ослепли, и только вибрация, исходившая от самого корабля, говорила им, что мир ещё существует.

– Назад! К двери! – скомандовал Воронов, но его голос потонул в грохоте.

Когда свет фонарей вернулся, они увидели, что коридор изменился.

Теперь он был не пустым.

В двадцати метрах от них, в самом центре прохода, стояла фигура. Высокая, худая, в обгоревшем и разорванном комбинезоне службы безопасности. Сергей Орлов. Он стоял к ним спиной, неестественно прямо, его голова была слегка наклонена.

– Орлов? – крикнул Брусков. – Это ты, черт возьми?

Фигура не шелохнулась.

– Он не дышит, – сказал Жаров. Его голос был странно плоским. – И не… пульсирует. Я не чувствую его теплового сигнала. Это кукла.

– Орлов! Приказ – повернись! – срывающимся на октаву голосом скомандовал Воронов.

Медленно, с сухим скрипом, будто кости терлись о металл, фигура начала поворачиваться.

Они увидели лицо. Вернее, то, что от него осталось. Кожа была мертвенно-бледной, почти прозрачной, обтягивающей череп. Глазные впадины были пусты. Но самое ужасное – это рот. Он был открыт в беззвучном крике, и из него, словно щупальца, свисали и шевелились тонкие, чёрные, похожие на провода нити.

– Матерь Божья… – выдохнул Брусков и вскинул пробоотборник.

– Не стреляй! – рявкнул Жаров. – Ты не знаешь, что это!

Но было поздно. Ослепительная лазерная вспышка пронзила полумрак и ударила прямо в грудь фигуры.

Эффект был не таким, как они ожидали. Не крика, не падения. Тело Орлова будто растворилось, распалось на миллионы чёрных, летающих частиц, словно рой сажи. Этот рой с оглушительным жужжанием ринулся к ним по коридору.

– Назад! – закричал Воронов.

Они бросились к щели в двери, но рой был быстрее. Он настиг Брускова. Геолог вскрикнул, когда чёрная пелена окутала его. Он упал на колени, захлёбываясь, пытаясь смахнуть с себя тысячи несуществующих насекомых.

– Это иллюзия! Держись, Брусков! – крикнул Жаров, хватая его за руку.

Но Воронов видел другое. Он видел, как лицо Брускова исказилось маской нечеловеческого ужаса, как его глаза закатились, а изо рта вырвался пузырь пены. Это была не просто паника. Это было что-то, что выжигало его разум изнутри.

Внезапно рой отступил, сгустившись в конце коридора снова в фигуру Орлова. Брусков лежал на полу, бездвижный, его глаза были открыты и пусты.

– Он… – начал Воронов.

– Он в сознании, – перебил Жаров, наклоняясь над геологом с портативным сканером. – Мозговая активность зашкалена. Но это не его активность. Это… эхо. Как будто в его голову влили чужой кошмар. Он в коме. Вегетативное состояние.

В этот момент из-за двери донёсся стук. Настойчивый. Ритмичный.

Стук. Стук. Пауза.

Стук. Стук. Пауза.

S.O.S.

Жаров и Воронов переглянулись. Это стучали свои. Те, кто остался в относительной безопасности. Они просили сигнал. Они хотели знать, что здесь все в порядке.

Воронов посмотрел на распростертое тело Брускова, на пустой коридор, где снова появилась та самая фигура, на искажённое лицо Жарова. Он поднял сжатый кулак, чтобы отстучать в ответ. Чтобы сказать им «живы».

Но Жаров резко схватил его за запястье.

– Нет, – его голос был беззвучным шёпотом, но в нем была сталь. – Не отвечай. Если мы сейчас отстучим, они попытаются пролезть сюда. Чтобы помочь. И окажутся тут. С ним. – Он кивнул на Брускова. – Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы доктор и эта девочка-техник прошли через это?

Воронов замер, его кулак так и остался занесённым над стальной дверью. С одной стороны – долг, приказ, желание дать надежду. С другой – холодная, безжалостная прагматика, которая, возможно, была единственным, что могло спасти хоть кого-то.

Он медленно опустил руку.

Молчание было его ответом. Самым тяжёлым приказом в его жизни.

Они были в ловушке. С мертвецом, безумцем и призраком. И их единственный шанс – пройти вперёд, глубже в глотку кошмара.