Читать книгу Убийство, поцелуй и домовой из чата - - Страница 11

Мара Артуровна впервые за свои семь десятков лет переступала порог здания правоохранительных органов.

В среду ей позвонила следователь Капитанова. Голос мягкий, словно войлоком обитый, но с железными нотками, которые Мара, опытный знаток человеческих характеров, уловила мгновенно.

«Подойдите завтра к шестнадцати, пожалуйста, на беседу по поводу гибели гражданина Воробьёва Ренара Фоксовича. Его труп был обнаружен на крыше вашего дома. Пропуск будет на проходной в управлении, ко мне вас проводят».

Мара даже представила, как трубка служебного телефона легла в колыбель с тем особым щелчком, который означает: «Обсуждению не подлежит».

Кто такой этот гражданин Воробьёв и при чем здесь Мара? Королёва решила: наверное, вызывают как домкома и пресекла поток суетливых мыслей. Не любила она мучиться вопросами без ответов. Решила для себя – завтра и так всё узнаю.

Имя всплыло в памяти Мары не сразу, как пузырёк воздуха в густом меду: Ренар-Бернард, что-то знакомое, не русский, что ли?

На следующий день ровно в половине четвёртого из подъезда дома №6 по улице Агитбригад выплыла особа королевских кровей. По крайней мере, именно такое впечатление производила Мара Артуровна на всех, кто имел счастье её лицезреть.

Седые волосы, оттенённые перламутровым тоником, были уложены в изысканную корону. Вместо шапки – ажурный шарф бежевого цвета. На носу очки в фиолетовой оправе – чистая театральность, поскольку зрение у Королёвой до сих пор было орлиным.

Костюм – реплика Шанель нежно-сиреневого оттенка – сидел на ней, словно был создан лично Коко для этого торжественного выхода. Бежевые австрийские сапожки на изящном каблучке и расстёгнутая норковая шубка довершали образ дамы, которая даже в полицию идёт как на премьеру в оперный театр.

Таксист – бородатый богатырь лет сорока – выскочил из машины и распахнул пассажирскую дверцу с таким благоговением, словно перед ним предстала царица Савская. Сам себе удивился: отродясь такого не делывал. Довёз с ветерком до следственного комитета.

Кабинет следователя встретил Мару ароматом застоявшегося кофе, дешёвой канцелярии и особого духа государственных учреждений – смеси пыли, формалина и страха.

Убожество интерьера не соответствовало статусу. В кабинете стояли два обшарпанных стола с компьютерами-динозаврами, дешёвый шкаф в цвет больничной краски стен и этажерки, набитые бумагами, словно чрево бюрократического монстра. Только новенькое пластиковое окно робко намекало на XXI век.

За одним из столов восседала грузная темноволосая женщина с лицом римского центуриона. Ирина Ивановна Капитанова неожиданно улыбнулась вошедшей. Улыбка оказалась приветливой, как солнышко в хмурый день, и вообще не соответствовала суровому облику хозяйки кабинета.

– Здравствуйте, Мара Артуровна. Не возражаете против протокола? – Голос следователя оказался приятным контральто с хрипотцой заядлой курильщицы.

Формальности прошли быстро. Капитанова сложила ручки гусочкой, сделала лицо строгим, как у учительницы перед контрольной, и начала:

– Итак, по показаниям свидетеЛЕЙ… – она сделала акцент на множественном числе, то есть свидетелей было достаточно, – около 22 часов вечера в субботу, 28 декабря, гражданин Воробьёв Ренар Фоксович, 35 лет, артист филармонии, признавался вам в любви. А утром следующего дня был обнаружен мёртвым на кровле вашего дома слесарем Филимоновым В.Д.

На этих словах память Мары, словно старая музыкальная шкатулка, заиграла старую забытую мелодию.

Да нет, какую старую? Это же произошло меньше месяца назад!