Читать книгу Ноктюрн - - Страница 5

Лука любил ночи, когда удавалось проваливаться в зеркальный мир. Приняв это умение за естественный ход событий, он не удивлялся и не пытался разобраться ни в причинах, ни, тем более, в последствиях. Комнаты всегда попадались разные. Пустые от людей, они были населены разными сущностями и явлениями, идентифицировать которые было в ближайших планах Луки. Он уже перебирал варианты названия своего бестиария теневой флоры и фауны.

Tenebrae Marginales (Тенебры Маргиналес)

Использование синонимов: tenebrae (тьма, мрак) + marginalis (пограничный, находящийся на краю). Пограничные, маргинальные тени.

Или вот ещё:

Umbra in Margine (Умбра ин Маргине) «Тень на краю». Кратко, ёмко и невероятно атмосферно.

В итоге в неприметной тетрадке на 120 листов на первой странице была сделана историческая запись:

Liminal Obscura (Лиминальная Обскура), где Liminal – пороговый, находящийся в промежуточном состоянии. «Пороговая тьма» или «Тьма лиминального пространства». Идеально передающая состояние «между».

Ночные прогулки не вызывали тревоги, потому что прекращались они по одному только мысленному пожеланию. И всё бы так безобидно и продолжалось, придавая неясный, но всё же смысл существованию, но случилось непредвиденное.

В одной из особо тёмных квартир Лука скорее не услышал, а почувствовал гул. Он шёл по полу и стенам, отдавался в висках, пульсируя, как биение радиоактивного подземного солнца, поднимая волоски на руках. Пахло электричеством и солёным озоном, как при выходе из отфильтрованного воздуха метро на улицу. Лука, отключив инстинкты самосохранения, двинулся на звук.

Заглянув в кладовку, отгороженную от большой комнаты шторой с тревожными яркими розами, Лука замер. Гудела дыра. Большая, метром в диаметре, с краями, как у гнилого яблока. Она дышала, выталкивая влажность. Темнота внутри дыры была не просто отсутствием света. Она была настолько плотной, что казалась плоской. Поддавшись глупому порыву, Лука протянул руку и растопырил во тьме пальцы. Они утонули в тактильно-сыром воздухе, как во рту у зевнувшего зверя. Лука подумал, что в такую дыру нужно кидать таких бесполезных людей, как отчим.

Внезапно в дыре ощутилось движение. В свете тусклой лампочки мелькнуло огромное, сложенное из хитиновых щитков, как у мокрицы, тело. Донеслось шуршание многочисленных лапок. Мозг заботливо подкинул похожий ранее виденный в энциклопедии образ: ископаемый трилобит. Этот был точно размером с корову. Существо пронеслось мимо отверстия и исчезло в туннеле, оставив на кончиках пальцев неясный след от касания: то ли слишком холодный, то ли слишком горячий. Лука выдернул руку из дыры и проснулся.

Лука нашёл себя на кресле в гнезде из подушек и пледа. Потянувшись, он вляпался рукой во что-то жёсткое и щетинистое, которое тут же сократилось под его пальцами, включив сигнал брезгливости и погнав до плеча волну ледяных мурашек. Цепляясь за плед, словно обидевшись, что его сразу не заметили, сидел хитон размером с кошку. Идентификация произошла мгновенно, слетев всё с тех же страниц энциклопедии. Его панцирные пластины нервно терлись друг о друга и шуршали.

–Блин! – сказал Лука. – И что теперь?

Хитон попытался зарыться глубже в плед. Мысли о том, как вернуть существо обратно в зеркальность, не формулировались. Ясно было, что оно каким-то образом прицепилось к руке, которой Лука необдуманно шарил в темноте кладовочной дыры. Глядя на затихшее существо, он думал, куда его поселить, как его кормить и как прятать. Взяв осторожно плед вместе с обитателем, Лука отправился в ванную. Казалось, замкнутое пространство станет более подходящим для дальнейших манипуляций.

В коридор вывалилось тело дяди Антона. Сфокусировав свой единственный глаз на пасынке, он пробурчал что-то похожее на «чего тут это ты» и потянул за край пледа. Хитон дёрнулся, прыгнул на предплечье отчима и, шустро перебирая ножками, полез к нему на плечо. Лука замер, ожидая воплей, которых не последовало.

Отчим повёл плечами, когда хитон заполз к нему под рубашку и, судя по всему, устроился между лопатками. Он его не видит? Вижу только я. Ладно. Посмотрим на реакцию матери,– размышлял Лука, возвращаясь к себе в комнату.

У вернувшейся со смены матери никаких вопросов не возникло. Отчим жаловался на головную боль и ломоту в спине. Не имея традиции совместных завтраков, Лука прошёл мимо кухни. Он слышал знакомое сухое шуршание пластин хитона. Чудесное состояние ожидания и предвкушение непрогнозируемых, но однозначно интересных последствий ускоряло ход сердца.

Отчим таял на глазах. Кожа его становилась серой и похожей на пергамент. Вспышки гнева сменились на раздражённое нытьё. Вызванный усталый врач прописал курс капельниц и тихо, не прощаясь, растворился во мраке прихожей. Находиться рядом с дядей Антоном было тревожно.

Лука уже не считал количество бессонных ночей и свои переходы в зеркало. Он, конечно, понимал, что это связано со снами, а зеркало тут вообще ни при чём. Заботливый мозг нашёл способ для хоть какого-нибудь объяснения происходящего. К тому же так перемещаться на ту сторону было вполне удобно.

Лука уже легко мог диагностировать у себя астенический синдром. Невозможность спать, есть, думать. Бездействие истощало больше, чем любое действие. Спать хотелось даже во время брожения по чужим потусторонним квартирам.

Когда он внезапно увидел спящую девушку в одной из комнат, то сначала не решался войти. Стоял на пороге, прислушиваясь к ощущениям. Местная флора и фауна замерли в ответ. Комната была уютная, с воздухом приятного тёплого оттенка. Пахло ванилью. Пройдясь до окна, Лука оглядел комнату с другого ракурса. Девушка то ли спала, то ли следила за ним из-под прикрытых ресниц. Он видел её дыхание. Появилась уверенность, что это именно она выдыхает этот знакомый ванильный запах.

Неожиданно для себя, осознав безнаказанность и неподконтрольность, он поддался порыву, забрался на кровать и прижался к спящей девушке. Всё, что ему не хватало: спокойствие и нежность, даже в таком иллюзорном виде, окутали его, прижали к кровати, запустили тёплые ладошки под футболку и погладили по спине.

«Я сплю во сне»,– подумал Лука. – «Наконец-то».

Весь день Лука тревожился. Какова вероятность снова очутиться в комнате спящей девушки? Необъяснимая связь волновала его. В этой жизни, словно в сотне прошлых. Казалось, рядом может появиться человек, способный понять и разделить происходящее. Закрывая глаза, он давал себе установку, стараясь ни о чём больше не думать и не допускать в мысли иных образов, кроме квартиры с ванильным воздухом.

Маловероятно не значит невозможно. Это была последняя связная мысль перед отключением сознания.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Страница 11 из трактата "liminal Obscura".

Имя сущности: Хитон Бездны (Chiton Abyssi, Хитон Абисси). Паразит.

Его имя – это ощущение тяжести на душе, холодная пластинка на сердце. Оно не издает звуков, но его присутствие заглушает все остальные.

Место обитания: энергетическое поле жертвы, область между лопатками, реже – солнечное сплетение.

Облик сущности.

Существо напоминает гигантского хитона размером с кошку. Его спина покрыта восемью выпуклыми, тускло-матовыми известковыми пластинами, похожими на броню древнего воина. Голова: скрыта под передним краем панциря. Оттуда может ненадолго появляться ротовой конус без глаз, но с множеством щупалец-ресничек, которые не ощупывают пространство, а дрожат, улавливая вибрации отчаяния и тревоги потенциального носителя. Движение: перемещается быстро и неотвратимо. Его пластины поскрипывают не как камень о камень, а как стиснутые зубы. Шуршание его ножек по поверхности – сухое, шелестящее, похожее на трение наждачной бумаги о кожу.

Способности.

Его физическая форма – лишь проводник. Его истинная сущность – энергетический паразит.

1. Ментальное присасывание. Он не просто цепляется к коже. Он внедряется в биополе жертвы, подключаясь к её эмоциональному и ментальному центру. Место контакта (например, между лопатками) может холодеть или, наоборот, покалывать, как онемевшая конечность.

2. Выкачивание воли. Он питается не кровью, а психической энергией, волей к жизни, мотивацией. Он методично высасывает из жертвы всё: радость от вкусной еды, интерес к хобби, желание общаться, любовь, амбиции. Он оставляет после себя лишь экзистенциальную пустоту и ощущение бессмысленности любого действия.

3. Амплификация негатива. Существо усиливает и мутирует естественные негативные мысли жертвы. Лёгкая грусть становится глубочайшей депрессией. Усталость – непреодолимой апатией. Временная неудача воспринимается как неопровержимое доказательство собственной ничтожности. Оно зомбирует человека его же собственными тёмными мыслями.

4. Невидимость для жертв. Как высокоспециализированный паразит, он остаётся невидимым и неосязаемым для всех, кроме редких сенситивов или существ из лиминальных пространств. Со стороны сама жертва просто чувствует «холодок между лопатками» или «непонятную тяжесть на душе», списывая это на возраст и усталость. Она не видит самого моллюска.

Воздействие на человека (клиническая картина) Жертва проходит стадии заражения:

1. Ангедония. Полная утрата способности чувствовать удовольствие. Еда становится безвкусной, музыка – просто шумом, любимые занятия – бессмысленной рутиной.

2. Абулия. Патологическое отсутствие воли, неспособность принимать решения и совершать целенаправленные действия. Человек может часами сидеть и смотреть в стену.

3. Апатия. Полное безразличие к себе и окружающему миру. Исчезают желания, исчезают эмоции. Наступает состояние живого трупа.

4. Экзистенциальный крах. Окончательное осознание (навязанное паразитом) своей абсолютной бесполезности и ненужности. Мир без красок, без звуков, без будущего. Именно на этой стадии приходит мысль о суициде как о единственно логичном выходе.

Цель Хитона – довести носителя до последней стадии и поглотить финальный, самый мощный выброс энергии – энергетический всплеск в момент смерти. После этого он открепляется от трупа в поисках новой жертвы или возвращается в лиминальные пространства.

Он – квинтэссенция безнадёжности, воплощённая в форме древнего моллюска. Не монстр, который разрывает плоть, а тихий убийца личности, превращающий человека в пустую, безвольную оболочку.