Читать книгу Ноктюрн - - Страница 8

День Луки начался неспешно. В необъяснимой тишине и спокойствии комнат. Свет из окна играл в медовой занавеске. Интересно, а какие её волосы на солнце? Он ещё не научился бояться своих чувств, поэтому они накатили волной – ясной, чистой и немного пугающей своей силой.

Неужели нашёлся ещё человек, кто смотрит и видит. Она, конечно, взрослая. Настоящая. У неё, наверное, есть работа, часы, расписание… А она сидела там, на краю кровати в мире, которого нет, и слушала меня про мох и радио. И не закатывала глаза. Она напомнила мне… что-то. Что-то важное. Издавна. Как будто я должен был её встретить. Она совсем не пытается меня исправить или спасти. Не смотрит свысока. Она просто… принимает. Слушает. Как будто я не ненормальный, а рассказываю самую интересную правду на свете. С ней тихо. Как будто можно просто сидеть рядом, и ничего не нужно делать. И это уже всё.

Она красивая. Не как из журнала. А как… сложная математическая формула. Или как узор на крыле бабочки из другого измерения. В ней есть гармония. Тайная геометрия. Мне хочется показать ей все самые странные уголки. Все расщелины, где музыка звучит наоборот, и все окна, в которых отражаются другие луны. Потому что я знаю – она не испугается. Она поймёт. Она увидит ту же красоту, что и я. Странно. Я обычно всегда один, даже в присутствии других людей. И мне нормально. А теперь… теперь будет пусто, если она уйдёт. Она как якорь. Но не тот, что держит на дне. А тот, что не даёт улететь в ураган.

К полудню воздух в квартире стал спёртый, густой. Пахло пылью, остывшим супом и немытой пепельницей. Телевизор глухо бубнил какую-то передачу, но звук казался чужим, доносящимся из-за толстого стекла. Проходя мимо комнаты, Лука видел, как дядя Антон неподвижно лежал, отвернувшись лицом к спинке дивана. На его спине, под несвежей рубашкой, угадывалась неестественная, чуть выпуклая тяжесть – Хитон, высасывавший последние капли воли.

Лука сидел на полу, листая журнал. Но он не видел страниц. Он чувствовал. Тишину. Не обычную, а густую, тягучую, как кисель. Она снова давила на уши. Негатив сгущался, становился физическим – будто в комнате собралась туча невысказанных упрёков, разочарований и слёз после ссоры.

В соседней комнате что-то упало и покатилось. «Похоже на стакан»,– подумал Лука. Он отложил журнал, заставил себя подняться и поплёлся выполнять обещания, данные матери, о присмотре за совсем увядшим отчимом.

Дядя Антон шевелился. Не так, как живой человек – медленно, почти механически, будто марионетка, к которой прикоснулись невидимые нити. Он беззвучно поднялся с дивана. Его движения были плавными, обтекаемыми, лишёнными всякого намерения. Пустой взгляд не выражал ничего.

Лука замер. Дядя Антон молча, не глядя по сторонам, ровной походкой направился к лоджии. Дверь была приоткрыта – Лука открыл её утром проветрить. Свежий осенний воздух струился по полу, но его не хватало, чтобы разбавить концентрацию внутрикомнатной субстанции.

Лука видел, как отчим без малейшей запинки, с какой-то жуткой, обречённой грацией, перешагнул низкий порог лоджии, подошёл к перилам… и перелез через них. Он не обернулся. Не издал ни звука. Не крикнул. Просто исчез за бетонным ограждением.

С улицы донёсся глухой, страшный звук удара. А потом – женский визг. Пронзительный, оборванный. Потом ещё один крик. Мужской. Поднялся шум, голоса, звук сбегающихся людей.

А в квартире стояла мёртвая тишина. Диктор в телевизоре молча пялился в пространство. Лука стоял не двигаясь. Его сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало. Паника, острая и ледяная, упёрлась холодными ладонями ему в живот. Он сейчас. Сейчас. Сейчас… Но вместо отчаяния по телу разлилось странное, пустое спокойствие. Тревожный гул в ушах стих. Давящая тяжесть в квартире – та, что висела неделями – исчезла. Воздух стал легче, его снова можно было вдыхать полной грудью.

Лука поднял голову и посмотрел на пустой диван. На отпечаток тела на обивке. На приоткрытую дверь на лоджию, в которую теперь врывался лишь уличный гул.

И подумал: «Всё. Закончилось».

Не «он мёртв», не «какой ужас», а именно – «всё закончилось». Кощунственная, чудовищная, но очищающая мысль. Мучительный спектакль, на который он был обречён смотреть, завершился. Занавес упал. Он глубоко вздохнул. Впервые за долгое время. И почувствовал не радость, а абсолютную, оглушительную пустоту. Как после долгой, изматывающей болезни. Теперь будет хорошо. Не счастливо, не весело. Но – тихо. И это было главнее.

Он услышал, как в подъезде захлопали двери, застучали торопливые шаги по лестнице. Кто-то уже бежал наверх, чтобы сообщить «новость». Лука не двинулся с места. Он просто стоял и смотрел в пустоту, слушая, как внутри него всё затихает. Окончательно.