Читать книгу «Три кашалота». Замри и надейся. Детектив-фэнтези. Книга 10 - - Страница 3

III

В кабинете возглавлявшего ведомство «Три кашалота» генерала Георгия Ивановича Бреева, озабоченного ежедневной сдачей плана по розыску драгметаллов, а с ними и драгоценностей всех категорий, дело об ограблении хранилища с предметами царского обихода было заведено в связи с пропажей шапки Мономаха и свыше килограмма золотых монет и самородков. Сотрудники отдела криминальных расследований «Сократ» полковника Халтурин знакомились с полученной сводкой.

– Ну, о том, что там следов до небес – кровь, пальцы, слюна, тряпка со следами низко октанового бензина – об этом про меж нас речи нет!..

Генералу всегда был важнее план по драгметаллам, а следственно-оперативные задачи перекладывались на плечи местной полиции и прокуратуры.

– Да, это нас пока не должно волновать и отвлекать от главного! – продолжал Бреев. – И все-таки любопытно, каковы у медвежатников могли быть мотивы, когда они, помимо золота, прихватили и шапку, с корой проще всего засветиться! Из жадности?

– Если только главной добычей не являлась именно шапка! – высказал предположение майор Сбарский. – Тогда дело не в жадности и не в тяжести ворованной ноши.

– Да, но в тяжести наказания! Это им обеспечено! Такие артефакты бесследно не исчезают, а от исполнителей избавляются в любом случае, чтобы замести следы. Ведь так, товарищ генерал? – спросила капитан Лариса Удальцова.

– Какие еще будут соображения? – спросил генерал, оставив ее вопрос без ответа. – Старший лейтенант Сметанчикова! Может, они имеются у вас?.. Прошу, Лидия Николаевна! – мягко сказал генерал, явно любуясь выправкой и красотой всегда собранной и внимательной сотрудницы.

– Для начала, я бы, товарищ генерал, задалась вопросом: какой смысл стоит за фразеологизмом «тяжела шапка Мономаха»? И ответила бы на него так: это смысл налагающихся на кого-либо неприятных и тяжелых обязанностей! Преступник ее украл – преступник совершил ошибку!

– То есть, – поддержал ставший майором Илья Куртяхин, заглядывая в свой смартфон с фирменной эмблемой ведомства «кашалотов», – мы должны принять, что это выражение символизирует, – как справедливо считается, – «не только пышность и богатство царской власти, но и тяжесть принятия решений, тяжесть ответственности за свои деяния».

– Хрен редьку не подсластил. Но, не скрою, я тоже думаю о том, что тяжела ноша власти! – подытожил Халтурин.

Бреев улыбнулся.

– Да, но мы должны помнить, Михаил Александрович, – сказал он, – что категорией «тяжела ты, шапка Мономаха!» мыслят руководители высшего ранга, высокопоставленные чиновники, власть, от которых зависит благополучие и даже жизнь подданных.

– То есть не зазнаваться! Я понял! – сказал Халтурин. – Но разве хлопцы моей службы, да и всего ведомства, не совершают чудеса оперативности и храбрости, чтобы спасти людей?! А недавний подвиг майора Кантемирова! Вспомните, что вы сказали на его могилке: «Как важно, когда на страже порядка стоят такие солдаты!» Жаль, мы пока так и не нашли ни останков, ни следов главной преступницы – Булатовой!

– Вы совершенно правы! – примирительно сказал Бреев и на минуту замолчал. Все так же выдержали паузу тяжкой думы по светлому товарищу и другу. Капитан Удальцова, склонив голову, постаралась незаметно смахнуть согнутым пальчиком навернувшуюся слезу. – Но я думаю, старший лейтенант, – обратился генерал к Сметанчиковой, – что если кража совершена с таким подтекстом, то это очень страшный преступник: он желает взвалить на себя непомерную для простого смертного тяжесть. И он все это нам очень скоро преподнесет на кровавом блюде! Возможно даже, осуществит задуманное ценой собственной смерти!..

– Не исключаю! И даже желаю этого! – сказал Халтурин.

– Я тоже почуял носом, еще на похоронах, что кто-то стоял рядом и сильно боялся нашего возмездия!

– Вы почуяли? Что ж, я вижу, что вам на самом деле надо куда-то направить свою энергию. Ну, хорошо, давайте пойдем на это вместе, Михаил Александрович. Если желаете, берите дело об ограблении музейного хранилища на свой отдел. Разрешения на это я, как всегда, добьюсь. Но мы должны будем поставить в известность прокуратуру, поэтому я и спрашиваю вас: с чего начнем?

– Разумеется, с анализа факта смерти полковника отдела исполнения наказаний Феликса Кумеровича Черноточины. Известно, что за глаза его называли Батек, Кум, Чернота и даже Крестный. Намутил, видно, немало. Следы проявятся обязательно.

– Значит, жертва у нас сразу переквалифицировалась в подозреваемого подельника?

– Так это и не скрывает единственный оставшийся в живых охранник Николай Ротошеев с позывным «Ротоша». Он согласился узнать шифр сейфа и сдал его Черноточине под условие, что тот поможет вызволить из тюрьмы его ни в чем не повинного брата. Судя по тому, с какой скоростью брата оправдали, особой вины за ним не водилось. Кто-то взял на себя все это, ей-богу несуразное, выгородив осужденного в чистую и получив незначительный срок. Побеседуем и с ним, если потребуется, а также с сослуживцами. Кое-какие показания уже самостоятельно прислал через бывшего капитана Крыншина помощник Черноточины некий майор Преображенцев, кстати, бывший однокашник Вадима.

– Значит, капитан Крыншин еще не угомонился? Надеюсь, ему передали, что он вновь принят на работу, а его каприз, резкое увольнение, мы простили и теперь он считается в отпуске, на лечении.

– Так точно! – ответил за всех Куртяхин.

– Прошло уже два месяца, пора бы ему взяться за ум, в самом-то деле! – сказал майор Сбарский и подмигнул Куртяхину. Связь с Крыншиным сейчас поддерживалась именно через него.

– Майор Куртяхин!.. – обратился к нему генерал. – Дело касается друга Крыншина, майора Преображенцева. Думаю, главным мотивом вмешательства нашего капитана в следствие является, именно эта причина. Возможно, имеется и другая, поскольку все мы знаем о личном пристрастии капитана к расследованию дела о преступлениях ставшей ему кровным врагом Лилии Булатовой. Поэтому, если мои подозрения подтвердятся, немедленно доложите об этом!

– Слушаюсь, Георгий Иванович.

– Полагаю, на этом можно пока закончить! – сказал Бреев. – Да, еще, Илья Сергевич!..

– Слушаю! – сказал Куртяхин.

– В деле… то есть в жизнеописании первого золотодобытчика Ивана Протасова, кажется, уже были зафиксированы данные о шапке Мономаха. Попробуйте проанализировать проблему глубже. Может, что-нибудь подберете для отчета в адрес «Сократа».

– С превеликой готовностью, товарищ генерал!

– Теперь все. Можете разойтись.