Читать книгу «Три кашалота». Замри и надейся. Детектив-фэнтези. Книга 10 - - Страница 5
ОглавлениеV
Группа из нескольких человек вышла из совсем узкой улочки, еле заметного прохода между заборами, и Иван едва не наткнулся на них.
– Один за мной! – приказал старший из них, и это был голос поручика. – А вы, – дал он команду другим подручным, – приготовьтесь принять пленницу, и подгоните экипаж к перекрестку! По условному свисту спускайтесь, и уж затем мы не станем прятаться. Войдем компанией в дом, и пусть попробуют отказать официальным лицам!
Послышался довольно злорадный смех, показавшийся знакомым. Кажется, он принадлежал одному из тех двоих посетителей трактира, которые сидели в углу в тени и постоянно выглядывали в смотровое окошко на улицу.
Иван напряженно смотрел вперед и прислушивался к звуку шагов девушки по неровной дороге. Она подошла к своему дому, шаги стали неслышными; каблуки ее туфель утопали в песке; хлопнула калитка; она поднялась на крыльцо, затем со скрипом открылась и закрылась входная дверь.
Иван перевел дух. Но лишь на минутку. Запланировано похищение, и он должен быть готов к тому, чтобы начать новую смертельную схватку. При этом он делал ставку и на помощь сильного слугу Молокановых.
Как ни странно, войдя в калитку, трое уверенно двинулись к заднему двору, что говорило об их осведомленности относительно всего молокановского хозяйства.
Не раздумывая и как можно быстрее двигаясь ко двору Лизаветы, Иван тоже проник в калитку и занял пост у крыльца. Раз разбойники не сделали попытки схватить девушку на улице, им для чего-то требовалось войти в дом. «Ну, в таком случае не будем торопиться! Посмотрим и послушаем!» Чтобы не выдать себя и оставить за собой преимущество внезапного нападения там, где бы враги не смогли разбежаться, а именно, во дворе или в доме Лизаветы, Иван стал дожидаться, пока все злоумышленники не окажутся в западне. «Вот тогда я и начну действовать наверняка!» – сказал он себе и развернул из холста свою учебную шпагу.
Дом главы сектантов Молоканова, сложенный из толстых бревен, был заметно выше и просторнее соседних, и на фоне этих приземистых казался сейчас загадочной, черной, как сажа, крепостью. В зарешеченных окнах, прикрытых шторами, тускло отражался желтый свет. Два окна глядели на улицу, два – себе во двор. Что было на задворках, Иван не знал.
Еще минута, и он постарается расправиться сначала с этими тремя, потом разделается с оставшимися – одним, что пошел за экипажем, и другим, кто правит лошадьми. Итак. Всего пятеро против двоих. Пустяки!..
Но то, что Иван увидел и услышал, спустя эту минуту, чуть не повергло его сознание во мрак изумления, возмущения и восставшего из глубин его сути гнева и мщения. Внезапно дверь избы, словно сама по себе, распахнулась. Трое разбойников показались из-за угла. Иван уже приготовился к атаке и, держа одной рукой шпагу, другой из-за пояса вынул кинжал.
На пороге предстал прислужник. Один из злоумышленников, в то время как Иван уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы ринуться в бой, шепотом позвал домоправителя по имени, как доброго знакомого.
– Эй, Митяй! Это ты? Давай, поди сюда. Да тихо, смотри, крыльцо-то у вас скрипит!
– Знаю, что скрипит. Давай сначала договорного!
– Вот оно! – ответил заговорщик, выйдя из тени. Иван увидел поручика Бецкого. Тот вытащил что-то из-за пазухи, протянул руку, и оказавшийся в руках Митяя мешочек с деньгами, когда он потряс им на широкой ладони, отозвался лязгом и звоном серебряных монет. – Теперь говори, как по-доброму и проще овладеть Лизаветой?
– Что говорить? Не пойдет она за такого, как вы. Ни за что не пойдет, говорю вам. А дальше делайте сами что хотите.
– Не твое дело рассуждать. Ты знаешь, кто я?
– Знаю. Вы племянник помощника протоинквизитора Бецкий, и у вас в тюрьме сейчас мой брат. Вы мне обещали отпустить его!
– Не поможешь без условий, я и тебя на дыбу отправлю. А потом, вслед за семьей Молоканова, и всю твою семью в Сибирь, как обещал, за ослушание, олух!
– Я слова обратно еще не забрал! Помогу вам, за ради дьявола! Вы, чем грозиться, лучше скажите, что делать.
– Дьявола? Умник! Хочу, чтобы вышла сюда сама, без принуждения, как назовешь мое имя. Я хочу, чтобы она все осознала. Мне так приятнее!
– Если так, то сперва, господин, обязан вам дать совет. Я ее знаю.
– Говори же, скотина, не томи душу!
– Сегодня никак не получится. Через три дня, в день Духа Молокка, приходите. В разгар праздника секты Молоканова, как за песнями последуют пляски, и вынесут хрустальную шапку Мономаха, так сомлеет она. Совсем без ума станет. Придет сюда на крыльцо и стонать начнет, печалиться, потому как дух Молокка женскую суть разбудит! Тут и надо будет ее схватить и поклясться в верности святой косточкой от мощей царя Мономаха. Вот тут она, – ткнул Митяй в землю, взяв палку, – вся и будет в вашей власти! А так – ни за что! Руки на себя наложит.
– Хватит брехать! Чего ей, жить не хочется?!
– Уже поклялась! К ней уж сколько местных кавалеров просилось. Потому что красота неписанная. А тайны духа ее до сих пор так никто и не прознал. В том помощи от меня, хоть побожусь, также никакой! А что смог, то вам поведал. Отпустите брата!
– А почему тогда так уверен, что она уступит? – грубо спросил сообщник Бецкого.
– У них все так в роду, и покойная бабка, и прабабка, – все так мужской силе покорились. Как раз, говорю, через три дня и наступит такой день. Другие дни еще ждать. А там берите ее, попросите руки и сделайте с ней, что вашей милости угодно. Только, господин, знайте: праздники нельзя отменить. Иначе ничего не выйдет! Вам теперь лучше уйти!
– Эх! – с досадой сказал Бецкий.
– Не расстраивайтесь вы так, господин! Бог с ней! Потом отдастся! – шушукались приспешники возле.
Затем о чем-то подумав с фалангой пальца в зубах, поручик беспечно бросил:
– Ну, что ж, так оно – к лучшему! Женюсь на ней по договоренности. Я ей отца верну, а она мне согласие на ночь! По доброй воле привезу в свой дворец, а, господа помощнички?.. И уж там мирно с нею потешусь; может, перевоспитаю, как настоящих хозяев надобно слушать!
Сообщники негромко загыгыкали.
Бецкий быстро отвернулся от них и исчез в темноте.
Все поведение фискала инквизиции казалось странным и подозрительным. Ему требовалась покорность Лизы? Несомненно! Но явно не для того, чтобы утешиться мужской победой. Это для него на самом деле было задачей не такой уж сложной. Он хотел от нее знания тайны. Может быть, – вдруг пришла мысль, – и тайны о шапке Мономаха, о которой так много недавно поведал ему хозяин трактира Давид.
«Да, но для чего он оставил этих двоих здесь?» – с тревогой думал Иван, у которого отлегло на сердце и восстановилось дыхание, когда он услышал о переносе разбойного нападения. Теперь можно было самому управлять ситуацией.
– Мне надо вернуться, – сказал Митяй, – чего гляди, заподозрят!
– Нет, постой. Если наврал, – говорил один из сообщников, – гляди, пуще повесим, без всякого суда. А повод про меж себя сыщем! Скажем, был с братом заодно и тоже крал шапку Мономаха! И за что повесить, а еще и четвертовать, тоже договоримся! Или от имени нашего хозяина сделаешь вот что…
– Велите, все исполню.
– Если все сорвется, оставишь ее сиротой: наговоришь про родичей на суде, им хватит для каторги!
– Про Кореня Молоканова смогу, тут секретов и для самого протоинквизитора никаких нет, а на жену его, молоканшу, указывать бесполезно.
– Отчего так? – вызывающе и нагло спросил другой бандит.
– Легла, не встает, еле шевелится уже.
– Тогда глаза ей закрой!
– Как?
– Постережешь, как останется без присмотра… Чай, молода еще мать-то? Ха-ха-ха! – Говоривший зло прыснул в зажатый кулак. Волосы у Ивана вставали дыбом, кулаки сжимались до боли от кощунственных слов. Но Митяй, видно, совсем сходил с ума от страха за брата. Он согласился.
– Я ей мешком рот закрою.
– Так-то! Сам казнь придумал! Помни!
Оба повернулись, и вслед за глухим топотом их ног исчезли в темноте и их приглушенные мерзкие голоса.
Прилаживающий свою палку на крыльце на место, Митяй не успел войти в дом, как Иван вновь позвал его подойти.
– Забыли, что сказать? – спросил, тяжко вздохнув он и, покачиваясь, сошел со скрипучего крыльца навстречу.
В следующий миг он был оглушен ударом рукоятки ножа в голову.
