Читать книгу Безмолвие на болотной - - Страница 6

Воздух шипел. Негромко, словно змея, притаившаяся в углу. Эланор не шелохнулась, сохраняя позу летописца – спина прямая, перо в руке, взгляд прикован к только что написанным строкам. Она не позволяла страху проникнуть в голос, в мысли, в кончик пера. Она наблюдала и фиксировала.

«Реакция на начало документирования: акустическая аномалия. Шипящий звук низкой интенсивности, источник не установлен.»

Она отложила перо и прислушалась. Шипение прекратилось. Его сменила тяжёлая, недовольная тишина. Дом понял, что его попытка запугать провалилась. Точнее, не провалилась – страх никуда не делся, он был её вечным спутником, – но она перестала его кормить. Она превратила его в объект изучения.

Весь день она посвятила методичному исследованию. Она не искала призраков и не пыталась разгадать тайну исчезновения семьи Грейс. Она искала дыры. Прорехи в реальности, которые Дом не мог залатать.

Она обходила комнату за комнатой, ведя протокол.«Гостиная: запах тления усиливается у восточной стены. Температура воздуха стабильна. Предметы на месте. Фуражка шерифа не подверглась изменениям.»«Кухня: водопровод функционирует. Холодильник пуст. На задней стенке шкафа обнаружены царапины, похожие на буквы. Неразборчиво.»«Кабинет на втором этаже: чернильница полна. Перо лежит на том же месте. Лист бумаги, на котором являлись послания, – чист.»

Она спустилась в подвал. Топор всё так же висел на стене, сияя зловещей чистотой. Она не прикоснулась к нему, лишь внесла в записи:«Подвал: объект «Топор» на месте. Предлагает нарратив насилия. Игнорируется.»

Она была подобна учёному, картографирующему токсичное болото, где каждый шаг мог быть последним. Но её хладнокровие было её броней.

К вечеру она вернулась в гостиную и села за стол. Она разложила перед собой свои трофеи: фуражку, пуговицу и теперь – кусок хлеба, который она завернула в бумагу, подписав: «Образец пищи от миссис Поттер. Признаков порчи нет.»

Она смотрела на эту странную коллекцию. Фуражка представляла власть, пуговица – быт, хлеб – жизнь. Всё это Дом пытался подчинить или уничтожить.

Внезапно её взгляд упал на дневник Шарлотты Грейс. Она так сосредоточилась на своём расследовании, что почти забыла о нём. Она открыла его наугад. Страницы были заполнены тем же изящным почерком, но… что-то было не так. Она пролистала назад, к самым ранним записям, которые читала в первую ночь.

И вот оно.

Запись от 3 мая. «Сегодня Томас посадил у крыльца новые розы. Говорит, они должны прижиться до зимы. Интересно, увидим ли мы их цветение…»

Эланор подняла голову и посмотрела в окно, на голые, неухоженные кусты у крыльца. Никаких роз. Никогда их здесь и не было.

Она вернулась к дневнику. Запись от 12 сентября. «Я уверена, что положила ножницы на комод в спальне. Их там не было. Нашла их в подвале. Ржавыми.»

Она встала, подошла к комоду в своей спальне. На нём лежали её собственные ножницы. Современные, блестящие.

Она пролистала до последней записи Шарлотты, той самой, что была написана перед исчезновением. Текст был прежним. Но теперь, в контексте её изысканий, он читался иначе. Шарлотта не просто сходила с ума. Она пыталась задокументировать изменения. Она тоже вела летопись, но её инструментом были эмоции, а не холодные факты. И Дом сжёг её, как сжёг тетрадь с набросками Эланор.

Эланор вернулась в гостиную, неся дневник Шарлотты. Она положила его рядом со своей хроникой. Два летописца. Два метода. Две судьбы.

Ночь опустилась над домом. Эланор зажгла лампу. Она не боялась темноты. Она боялась упустить деталь.

И деталь не заставила себя ждать.

Она писала, углубившись в работу, когда её перо внезапно остановилось. Чернила в нём… иссякли. Она потрясла его, но ничего не произошло. Она потянулась к чернильнице Дома, но рука замерла в воздухе. Использовать его чернила? Нет. Это было бы капитуляцией.

Она встала, чтобы поискать свои чернила в коробках, как вдруг заметила нечто на стене напротив. Тени. Обычные тени от лампы. Но одна из них… была не такой.

Тень от вазы на камине отбрасывала на стену не плавный овал, а угловатый, рваный силуэт. Он напоминал… схематичное изображение башни. Или маяка.

Эланор медленно повернула голову к самой вазе. Это была обычная керамическая ваза, пустая, покрытая пылью. Её тень должна была быть округлой.

Она посмотрела на стену. Тень-маяк всё ещё была там.

Она не стала паниковать. Она взяла свой блокнот и сделала зарисовку. «Аномалия тени. Объект: ваза. Проекция: структура, напоминающая башню.»

Едва она закончила рисунок, тень изменилась. Она сжалась, превратившись в вертикальную линию, а затем – в нечто, напоминающее стрелу. Стрела указывала на окно.

Эланор подошла к окну и выглянула наружу. Ночь была тёмной, но вдали, на опушке леса, горел огонёк. Не мигающий, как в прошлый раз, а ровный, неподвижный. Как свет в окне одинокого дома.

Но там, она знала, не было никакого дома. Только лес, болото и старая, заброшенная дорога.

Она посмотрела на свою зарисовку тени, затем на огонёк в лесу. Башня. Маяк. Указатель.

Это не было угрозой. Это была… подсказка. Но от кого? От самого Дома, который устал от её сопротивления и решил сменить тактику? Или от кого-то другого? От той самой вороны?

Она вернулась к столу и внесла новую запись в хронику.«Обнаружена визуальная аномалия: тень объекта (ваза) проецирует изображение, не соответствующее форме. Аномалия развилась в указатель, направленный в сторону леса. В указанном направлении наблюдается стабильный источник света, ранее не зафиксированный.»

Она отложила перо. Завтра она пойдёт туда. Она должна была пойти. Потому что летописец обязан проверить свои источники.

Она посмотрела на трофеи, разложенные на столе. Фуражка, пуговица, хлеб. Дневник Шарлотты. Её собственная хроника.

Коллекция росла. И с каждым новым экспонатом её страх всё больше превращался в нечто иное – в настойчивое, неумолимое любопытство.

Дом хотел истории? Он получал отчёт. Но, возможно, в этом отчёте скрывалась история, которую он не ожидал узнать – историю своего собственного поражения.