Читать книгу Безмолвие на болотной - - Страница 7

Рассвет застал Эланор за подготовкой. Она не была наивна. Выйти в лес вслепую значило играть по правилам Дома. Поэтому она превратила это в экспедицию.

Она нашла в подвале старый рюкзак и сложила в него всё необходимое: флягу с водой, нож (обычный кухонный, но острый), керосиновую лампу, спички, свою хронику и перо. На дно положила трофеи – фуражку и пуговицу. Хлеб оставила дома. Он был символом, но не инструментом.

Перед выходом она подошла к окну. Свет в лесу исчез, растворившись в утреннем тумане. Но она запомнила направление.

Дверь дома закрылась за ней с тихим щелчком. Воздух был холодным и свежим, пахёл мокрой листвой и сырой землёй. Она сделала несколько шагов по хрустящему гравию и остановилась, чтобы посмотреть на дом со стороны. При дневном свете он казался просто старым, облупившимся зданием. Но она-то знала, что это лишь маска.

Она двинулась к лесу. С каждой минутой дом за её спиной становился меньше, но ощущение его присутствия не ослабевало. Казалось, он наблюдает за ней с высоты, словно паук, ожидающий, когда муха запутается в паутине.

Граница леса была подобна стене. Под ногами хрустели прошлогодние листья, ветви цеплялись за одежду. Она шла, сверяясь с компасом (его она тоже нашла в подвале), держа курс на северо-восток – туда, где видела свет.

Лес был неестественно тихим. Ни пения птиц, ни стрекотания насекомых. Только шелест её шагов. Она шла медленно, внимательно глядя под ноги и по сторонам, отмечая в блокноте странности: сломанную ветку на высоте человеческого роста, неестественно правильный круг из камней, след на земле, похожий на отпечаток босой ноги, но слишком большой для ребёнка и слишком маленький для взрослого.

Она углубилась в чащу. Свет солнца с трудом пробивался сквозь плотный полог листвы, окрашивая всё в зелёные полутона. Воздух становился гуще, влажнее.

И тут она увидела его. Не свет, а то, что его испускало.

Посреди небольшой поляны стоял маяк. Не настоящий, морской, а его уменьшенная, сказочная копия. Башня высотой не более трёх метров, сложенная из грубого, почерневшего от времени камня. На её вершине не было огня – лишь пустая железная жаровня. Но именно отсюда, она была в этом уверена, исходил тот самый ровный свет.

Она остановилась на опушке, изучая постройку. Кто и зачем возвёл это здесь, в глубине леса? И как это связано с Домом?

Сделав последнюю запись в блокноте, она шагнула на поляну. Трава под ногами была мягкой и примятой, будто по ней часто ходили.

– Здравствуй, – раздался за её спиной молодой голос.

Эланор резко обернулась, сжимая в руке нож.

На краю поляны стояла девушка. Лет шестнадцати. Простенькое платье, босые ноги, тёмные волосы, заплетённые в две косы. Но больше всего Эланор поразили её глаза – ярко-зелёные, как весенняя листва, и абсолютно живые. В них не было пустоты Элис или остекеневшего ужаса шерифа.

– Ты… кто ты? – спросила Эланор, не опуская ножа.

– Я – Хранительница, – просто ответила девушка. – А ты – Летописец. Мы этого ждали.

– Ждали? Меня?

Девушка кивнула и подошла ближе. Её движения были лёгкими, почти бесшумными.

– Он пытается сбежать. Дом. Ему тесно в своих стенах. Он хочет большего. Больше историй. Больше жизней. Он посылал сигналы. Тени. Свет. Ворону. Но большинство не замечало. А ты… ты заметила.

Эланор медленно опустила нож, но не убирала его.

– Ты… ты не его часть?

Девушка усмехнулась, и её смех прозвучал как звон колокольчика.– Я была. Как и все здесь. Но я нашла способ… отгородиться. – Она указала на маяк. – Он помогает. Он показывает дорогу. Не всем, только тем, кто может её увидеть.

– Какую дорогу?

– Дорогу к сердцу Дома. К его истинной истории. К той, что он тщательно скрывает.

Эланор смотрела на девушку, пытаясь понять, можно ли ей доверять. Она выглядела настоящей. Но в этом мире иллюзий ничто не было тем, чем казалось.

– Почему ты мне это рассказываешь?

– Потому что ты не сбежала. Ты не сошла с ума. Ты начала записывать. Ты делаешь то, что не смогла Шарлотта. Ты видишь не призраков, а узор. И этот узор может его уничтожить.

Эланор почувствовала, как по спине пробежал холодок. Уничтожить? Она не думала о разрушении. Только о понимании.

– Что мне делать?

– Вернись в Дом, – сказала Хранительница. – Но теперь ты знаешь, что у него есть слабость. Он не всесилен. Его сила привязана к месту. К этим камням, к этой земле. И у него есть история происхождения. Найди её. Найди то, что было до него. И используй это.

Девушка сделала шаг назад, к лесу. Её силуэт начал терять чёткость, словно растворяясь в утреннем воздухе.

– Жди знака, – её голос прозвучал уже как эхо. – И не доверяй теням. Даже моей.

И она исчезла. На том месте, где она стояла, лежал маленький, отполированный до блеска камень зелёного цвета.

Эланор подошла и подняла его. Камень был тёплым на ощупь. Она положила его в карман рядом с пуговицей. Ещё один трофей. Ещё один ключ.

Она ещё раз посмотрела на маяк. Он был молчалив и пуст. Но теперь она знала – это не конец пути, а лишь его начало.

Она повернулась и пошла обратно к Дому. Теперь она шла быстрее. Не потому, что боялась, а потому, что у неё появилась цель.

Дом ждал её. Он, должно быть, видел её встречу. Чувствовал, что что-то изменилось.

Когда она вышла из леса, дом на Болотной улице встретил её не просто молчанием. Он встретил её яростью.

Все окна на первом этаже были распахнуты настежь, хотя она точно помнила, что закрыла их. Из них вырывались клубы пыли, словно дом тяжело дышал. А на входной двери, выведенные чем-то тёмным и липким, красовались два слова:

НЕ ВХОДИ.

Эланор остановилась, глядя на эту примитивную угрозу. Она не боялась. Она чувствовала нечто иное – удовлетворение. Она задела его за живое.

Она подошла к двери, достала блокнот и зарисовала послание. Затем стёрла его рукавом. Грязь оказалась влажной и легко сошла.

– Слишком поздно, – тихо сказала она, обращаясь к Дому. – Я уже внутри. Во всех смыслах.

Она толкнула дверь и переступила порог. Воздух внутри завыл, закрутился вихрем, поднимая с пола клочья пыли и бумаги.

Эланор стояла посреди этого хаоса, сжимая в руке зелёный камень, и чувствовала, как страх окончательно уступает место чему-то новому – холодной, безжалостной решимости.

Она больше не просто летописец. Она стала охотником. И её добыча знала об этом.