Читать книгу С привкусом горечи - - Страница 14

Через пару недель у Ивана закончилась заводская практика, и они уехали в отпуск к его родителям. Там устроили еще одну свадьбу, с приглашением всех родственников и соседей, правда не такую пышную как первая: здесь было всего человек двадцать. А потом свекровь попросила Галю принести ей корзинку калачиков. Галя вышла во двор, и растерялась: калачики во дворе конечно росли, куры их еще не все склевали, но на целую корзинку их явно не наберется. И сколько времени ей потребуется на сбор этих калачиков? Неделя, или две? Гале показалось, что ее, как золушку в лес послали. Она не понимала, зачем свекрови понадобились семена этой сорной травы, которая растет во дворе. На всякий случай, решила спросить у свекра.

– Папа, а где калачики взять?

– В клуне возьми, там и в куче лежат, и в корзинке есть.

Галя зашла в клуню, осмотрелась, но никаких калачиков там не было.

– Папа, – опять обратилась она к тестю, – здесь нет калачиков.

Свекор пошел вместе с ней в клуню.

– Вот же они лежат, – указал он на кучу кукурузных початков.

– Это? – удивилась Галя. – Это ведь кукуруза.

– Правильно, кукуруза. У нас початки кукурузы еще калачиками называют.

Галя взяла корзинку с калачиками и отнесла свекрови. Та собиралась сварить гостям молодую кукурузу. Поскольку родители Ивана еще работали, днем гости оставались одни. Как-то Галя сказала Ивану, что в печке мама оставила им какое-то блюдо: то ли плинтуса, то ли наличники, название она толком не запомнила. Но Иван догадался, что это налистники, самое вкусное из тех блюд, которые он ел в детстве. Гале налистники тоже очень понравились, такое блюдо у них дома не готовили. В отпуске конечно было хорошо, но он быстро закончился, и они вернулись в Харьков. Пока они были в отпуске, замуж вышла Надя, дочь тети Дуси. Письмо, с приглашением на свадьбу, немножко опоздало.

Начали обживаться в семейном общежитии. Это было даже не общежитие, а коммунальные квартиры. В их квартире было пять комнат. Кухня, туалет и ванна были общими. На кухне стояли две газовые четырехконфорочные плиты. У всех соседей были кухонные столики, а у них столика не было, поэтому на кухне Галя только готовила, а кушали в комнате. Потом купили и стол-тумбочку для кухни. Чем хороша была общая кухня, так это тем, что если забыли купить хлеб, то не нужно было срочно бежать за ним в магазин, можно было попросить у соседей, и тебе никогда не откажут. Этим правда пользовалась одна соседка, которая занимала пачку индийского чая, а возвращала азербайджанский. Овощи они привозили из села, для чего раз в две недели туда ездили. Иногда им давали и курицу, или кусок мяса. Но с мясом и в Харькове проблем не было. Это еще было то золотое время, когда, при покупке мяса в магазине, покупателя спрашивали: «А вам для первого, или для второго?». Как-то Иван решил сделать ей сюрприз, и сам сварил суп. Как варить, ему подсказывали соседки. Когда Иван показал ей этот суп, ее удивил его цвет.

– А ты в него зажарку положил? – поинтересовалась она.

– Нет. Забыл. А я всех спрашивал, чего в супе не хватает? Но все говорили, что не хватает только хлеба и ложки. Я видел, что он какой-то не такой, очень бледный, – оправдывался Иван.

Все было замечательно, вот только даже радиоприемника у них не было. И Иван вспомнил, что, когда они ночевали на чердаке в доме родителей Гали, он видел там старенький ламповый радиоприемник. В следующий раз, когда они поехали в село за картошкой, он и полез на чердак, чтобы достать этот радиоприемник. Он стоял рядом с кучей старых книжек, среди которых его привлекла маленькая брошюрка – «Пособие для беременных». В ней были рисунки мужских и женских половых органов. Иван и посмотрел эти рисунки. Оказалось, что девственная плева находится не глубоко внизу, как он думал, а на самом верху. Значит, он порвал ее еще тогда, когда они во второй раз спали вместе. Чтобы не выглядеть полным дураком, о своем открытии жене он решил не говорить. Непонятно было только про те рассказы, в которых женщина приехала рожать, а плева оказалась целой. Такого в принципе не могло быть. Иван забрал радиоприемник и спустился с чердака. Радиоприемник был очень старый, с потрескавшимся сверху фанерным корпусом и порванной декоративной сеткой на лицевой панели. С разрешения отца Гали, Иван и забрал его с собой. Чтобы не оставаться в долгу, провел электричество на чердак дома и в летнюю веранду, где электрического света еще не было.

Дома более внимательно посмотрел радиоприемник. Оказалось, что у него сгорел силовой трансформатор, причем, сгорела нижняя, первичная обмотка, четыре тысячи витков провода. Иван перемотал его вручную, на что ушло две недели. И приемник заработал. Потом Иван заменил ткань на лицевой панели. Декоративную ткань купить не удалось, поэтому поставил остаток ткани от штор. Восстановил также корпус, сняв с него верхний, отслоившийся слой фанеры. Теперь он сидел на полу посередине комнаты, и наждачной шкуркой зачищал корпус, готовя его к покраске морилкой.

– А почему твои родители нам не помогают? – не очень ласково спросила Галя.

– Они присылали пятнадцать рублей, когда мы на квартире жили, но я их обратно отправил, и написал, чтобы больше не присылали, – не отрываясь от дела, ответил Иван. – Они ведь живут на те шестьдесят рублей, которые получает мать. А я – восемьдесят семь. Стыдно грабить родителей, когда я получаю больше.

– О родителях ты подумал. А о жене? Долго я еще буду спать на этой узкой тахте, на которой переворачиваться с боку на бок можно только одновременно?

– А твои родители почему нам не помогают? Твой отец ведь получает в два раза больше моей матери?

– Как это – не помогают?! – возмутилась Галя. – А картошку ты откуда привозишь? А еще и курочку иногда дают. Как у тебя совести хватает такое говорить?

Слово за слово, и они поссорились, первый раз после свадьбы. Галя схватила свою сумочку, пальто, и убежала. Она была такая злая на Ивана, что даже видеть его не хотела. Часа три или четыре бродила она по улицам, продолжая, в мыслях, ссориться с Иваном. Да он ведь ее до сих пор в серьез не воспринимает. Как была она для него девочкой в пятнадцать лет, когда они начали встречаться, так она и осталось для него маленькой девочкой, с которой даже советоваться не нужно. Деньги обратно сам отправил, ей даже не сказал ничего. Всему этому нужно было положить конец. Домой она вернулась уже за полночь. Иван все так же сидел на полу и шлифовал свой дурацкий приемник.

– А я думал, что ты к родителям уехала, – услышала она от него.

И тут ее прорвало: «Если мы начали встречаться, когда мне было пятнадцать лет, то это не значит, что я и выходила за тебя девочкой. Я уже не была девочкой. Я …. ».

– Это я уже понял, – прервал ее Иван.

Только понял он совсем не то, что она хотела сказать. Она пыталась сказать, что уже не маленькая девочка, а он понял, что она уже не была девушкой, когда выходила замуж. Обычно такие вещи жены от мужей скрывают, а она сама ему все выложила. Зачем? Чтобы ужалить побольнее? У нее это получилось. Иван в первый раз пожалел, что на ней женился. Это же надо было – на такой змее жениться? И что теперь делать, разводиться? А Галя стояла перед ним какая-то вся несчастная, со слезами на глазах, и ему стало ее жалко. Он вспомнил девушку со своей школы, которую изнасиловал парень, и вспомнил, как на следующий день она горько плакала. В чем она была виновата? Да ни в чем, ей просто не повезло. Может и Галю вот так же в детстве изнасиловал какой-нибудь придурок, и она не один день плакала после этого. И ему стало ее жалко. Никаких разборок по этому поводу решил не устраивать, и на эту тему они больше не разговаривали. А в ближайшие два дня они вообще не разговаривали, так как Галя на него сердилась. И спали две ночи спина к спине, даже не переворачиваясь. Только на третью ночь они помирились.

Иван закончил шлифовать корпус приемника, оставалось только покрасить его морилкой и покрыть лаком. В магазине морилки тоже не оказалось. Ивану посоветовали развести на спирту марганцовку. Иван решил так и сделать. Перед поездкой в село, он начал в бутылочке разводить марганцовку, рассчитывая до отъезда покрасить и корпус радиоприемника, и закрасить немного поцарапанные стулья. Чтобы сэкономить спирт, добавил в раствор немного воды. Закрыл бутылочку пробкой, и взбалтывал ее, ожидая, пока марганцовка растворится. Бутылочка начала нагреваться, но это Ивана не смутило, он продолжал ее взбалтывать. Неожиданно раздался хлопок, пробку из бутылочки вырвало и забросило аж на стоящий в конце комнаты возле окна стол, а Ивана всего облило раствором. В бутылочке осталось меньше половины содержимого. Как оказалось, воду нельзя было добавлять, именно из-за нее и произошла такая реакция. Майка, шея и подбородок Ивана были аж черные от этой морилки. И она не отмывалась. Поездка в село отпала сама собой. Оказалось, также, что капли морилки, долетевшие до стола, прожгли дырки в скатерти, которой был накрыт стол. Но той морилки, которая осталась в бутылочке, вполне хватило и для радиоприемника, и для стульев. Через пару дней Иван покрыл радиоприемник лаком, и он засверкал, как новый. Теперь у них был свой радиоприемник, и они по утрам с удовольствием слушали передачи радиостанции «Маяк».

На следующий год Надя родила сына, Егора. Когда он подрос, Галя с мужем поехали ее навестить. Надя с мужем встретили их на своей машине, еще на железнодорожной станции. Надю они не узнали. Из девочки-тростиночки, она превратилась в толстую тетку. Теперь она была даже толще тети Дуси. Ее муж, которого звали Василием, был еще толще ее. Это просто была гора мяса. Он еле за руль машины помещался. А вот их сын Игорек, был худенький, как рахитик, с непропорционально большой головой. Оказалось, что Надя вышла замуж не за того парня, с которым встречалась, а за другого, из соседнего села. Он и не собирался на ней жениться, как рассказывала она Гале, но она, пьяного, затащила его к себе домой и уложила в свою постель. А утром сказала ему, что ночью он ее изнасиловал, продемонстрировав ему при этом кровь на постели и у себя между ног. Откуда Васе было знать, что это куриная кровь? Он и поверил. Теперь у него было только два пути: или в милицию, или в загс. Вася выбрал загс. Тетя Дуся, которая и подарила Васе машину, очень на него обижалась, говорила, что он очень жадный. Несмотря на то, что машина была подарком тещи, на железнодорожную станцию тещу он возил только за деньги, а вот поросенка, выращенного тещей, забирал даром. Галя с мужем пробыла у Нади в гостях два дня, но особой жадности у ее мужа не заметила, и денег, за доставку их на железнодорожную станцию, он не потребовал.

Иван, как мог, пытался обустроить быт. Взял напрокат телевизор, потом, на двоих с соседом Мишей, взяли напрокат холодильник. С появлением холодильника жизнь у Гали немного облегчилась: теперь не нужно было суп или борщ варить каждый день, он мог несколько дней храниться в холодильнике, и его нужно было только разогревать. Потом Иван скопил немного денег и купил диван- кровать. Отец Гали помог принести ее из магазина, так как на доставку кровати машиной, у ее мужа денег не осталось. Теперь у них было нормальное спальное место, а днем можно было смотреть телевизор сидя на диване. Старенькую тахту они подарили другой молодой паре, которая только недавно поселилась в общежитии, и у которой тоже не было на чем спать. Несмотря на наличие телевизора, по утрам включали только радио, и с удовольствием слушали передачу своей любимой радиостанции «Маяк». Жизнь коммунальной квартиры шла своим чередом. Сосед, капитан, все время ругался со своей женой, чуть до драк не доходило. Соседка Оля все время «забывала», что сегодня ее очередь убираться в общественных местах. Ее котенка, которого она звала Мики, с легкой руки Ивана, все стали звать Микикешей, что ей очень не нравилось. У другой соседки, Оксаны, было двое маленьких дочек. Муж был адъюнктом, в звании старшего лейтенанта. Это была прекрасная пара, оба высокие и красивые. Оксана, по комплекции, была похожа на Галину двоюродную сестру Галю, настоящая, роскошная украинская красавица. Ее младшая дочь Даша терпеть не могла одежду. Не успевала Оксана надеть на нее платьице, как она тут же его снимала, и бегала по кухне голышом. Потом капитан получил квартиру, а в его комнату заехала молодая пара, и в коммунальной квартире стало тихо, больше никаких ссор и криков не было. Новую соседку звали Светой, и она очень хорошо шила. На кухню она выходила в сшитом своими руками халатике, который подчеркивал все прелести ее, и без того изящной фигурки. Оле ее халатик понравился, и она сшила себе такой-же. Такой-же, да не совсем. На ее высокой и тощей фигуре этот халатик как-то не смотрелся, да еще и расходился внизу, оголяя тощие некрасивые ноги. С легкой руки Оксаны, Олю стали звать королевой кухни.

Как-то муж Оксаны собрался идти в наряд.

– Ты ведь только недавно был в наряде? – удивилась Оксана.

– Снова поставили.

– Куда?

– Патруль на вокзале.

– Но это ведь гарнизонный патруль, туда из училища не назначают, – засомневалась жена.

– А меня назначили, – как-то сник, но не сдавался муж.

– Ладно, иди. Но ночью я приеду на вокзал, и проверю, как ты несешь службу.

Через пару часов муж вернулся домой, сказал, что наряд отменили.

– Гад такой, опять хотел к какой-то бабе слинять, – пожаловалась Гале Оксана. – Испугался, что проверю. Бестолковый. Никуда бы я не поехала. На кого я детей брошу?

Галя с Иваном собирались идти в кино, и позвали с собой Мишу с женой. Перед походом решили отметить успешную сдачу очередного экзамена. Для этого у Ивана имелась трехлитровая банка самодельного вина, которое он сделал из забродившего варенья. Девушки выпили по одному стакану, остальное уговорили Миша с Иваном. Нормально сидели и разговаривали, и никаких признаков опьянения у них не было, но, когда поднялись из-за стола, то с трудом дошли до своих комнат, держась руками за стену. Вино оказалось очень коварным, и ни в какое кино они в тот день не пошли.

Как-то Галя заехала навестить Степановну, и встретила там свою старую знакомую, Таню, которая училась на заочном, и периодически приезжала сдавать сессию. На этот раз ей не повезло, все койки у Степановны были заняты. Галя и пригласила Таню неделю пожить у нее. Теперь на диване они спали втроем: от стенки – Таня, посередине – Галя, и с краю – Иван. Две ночи все было нормально. На третью ночь, когда Таня захрапела, Иван начал приставать к Гале, шептал, что уже очень соскучился, и больше не может. Она на него шипела, и толкала локтем в бок, но ничего не помогало. Чтобы не разбудить Таню, пришлось уступить его приставаниям. Он пристроился сбоку, и очень тихо сделал свое дело, Таня даже не проснулась. Это был секс в экстремальных условиях, но Гале он понравился, ощущения были совершенно другими.

Периодически ездили в село за продуктами. Ивану там еще и рыбалка понравилась. С берега рыба не клевала, но он брал лодку у дяди Мити, и рыбачил с лодки. Под камышами клевали неплохие карасики и плотвичка. Пару десятков рыбок за утро налавливал. А дядя Митя к этому времени овдовел. Прожив десять лет после операции, его жена умерла от рака. Дочь Тома работала в Харькове, а двое младших еще учились в школе. Тома рассказывала Гале о своих похождениях: с кем она переспала, и что ей за это подарили. Просто так, как раньше, с мужиками она больше почти не спала, старалась, чтобы от этого ей был какой-то интерес. И, по ее словам, желающих у нее было очень много, и она этим гордилась.