Читать книгу С привкусом горечи - - Страница 2

В то время в селе жила еще одна большая семья. У Павла и Харитины было одиннадцать детей. Самая младшая, Паша, родилась в тот же год, что и Маша у Насти. Жили они тоже не бедно. У них был свой большой дом, который Павел сам и построил. Павел был мужиком работящим, все мог своими руками делать. И сыновья у него под стать ему росли, тоже все трудолюбивые и работящие. В хозяйстве были две лошади и две коровы. Меньше двух коров никак нельзя было держать, иначе такую ораву прокормить было невозможно. И меньше двух лошадей тоже никак нельзя, одной лошадью большое поле не вспашешь. Со всеми полевыми работами справлялись сами, в помощь никого не нанимали. Поэтому, когда началось раскулачивание, они даже не предполагали, что их тоже в кулаки запишут. Батраков у них никогда не было, все нажили своим трудом. Хозяйство конечно у них большое, но ведь, и семья не маленькая. При меньшем хозяйстве такую семью просто не прокормить, с голоду помрут. Есть в селе семьи, в которых всего один ребенок, и держат они одну корову, и кулаками не считаются. А у Павла одна корова на шесть человек приходится. Так какой же он кулак?

Раскулачивать пришли, когда Павел был в отъезде. При нем не рискнули, знали, что он и покалечить может. Разрешили надеть свою одежду, и по небольшому узелку с нижним бельем и едой взять в руки. Харитина одела детей, связала им узелки, а себе даже узелок не связала, так как руки у нее были заняты. На руках ей нужно держать самую младшую Пашу, которой еще только полгода исполнилось. Набросила на себя новый тулупчик, который ей недавно подарил Павел, завернула в него маленькую Пашу, и вместе с детьми вышла во двор. Несмотря на то, что была уже зима, здесь их ждала телега, а не сани. Всех детей погрузили на эту телегу. Харитина садилась последней. Увидев на ней новый тулуп, старший группы раскулачивания подскочил к ней.

– Снимай тулуп, сучка кулацкая, – заорал он.

Харитина растерялась: как ей снимать тулуп, если у нее ребенок на руках? Ребенка ведь сначала куда-то положить нужно. Старший не стал дожидаться, пока она снимет тулуп, он схватил ее за тулуп сзади, и вытряхнул из тулупа. Ребенок упал в снег и громко заплакал, а Харитина, от неожиданности, еще больше растерялась, стояла над лежащим в снегу ребенком, и не знала, что делать. С телеги соскочил ее сын Ваня, поднял плачущую Пашу, вытер ее, покрытое снегом личико, отряхнул от снега дерюжку, в которую она была завернута, и отнес ее на телегу. Посадили на телегу и рыдающую мать. Отвезли их на край села, где стоял колхозный коровник.

– Неужели в коровнике ее с детьми поселят? – испугалась Харитина.

Но телега остановилась возле крайней, заброшенной маленькой низенькой хатки. Здесь их и выгрузили. Хорошо еще, что в своем селе оставили, а не отправили на Урал, как других. В этой хатке Харитина и прожила всю оставшуюся жизнь. Павел возле хатки потом еще только сарайчик поставил, чтобы было где козу и курей держать. Без молока ведь дети не выживут.