Читать книгу Летописи Джампы - - Страница 7

После ночного исчезновения Мекаины и Орианы Джатха стал проявлять еще большую жесткость по отношению к охотникам, чем раньше. Он вдвое увеличил норму добычи живых кристаллов, заставляя оставшихся охотников работать на износ весь день. Мужчины теперь совсем переставали видеть своих родных и близких. Смертей от несчастных случаев происходило все больше. В Джампе нарастали волнение и недовольство среди населения. Джатха становился все более замкнутым и нелюдимым. Однажды он проходил по тронному залу и заметил жену, загораживающую ему проход.

– Это все ты! Я не намерена это терпеть! – начала обвинять мужа Аола почем зря, заламывая руки. – Если бы не твоя странная политика, Авир с Мекаиной находились бы рядом с нами! Из-за тебя Авир еще подростком решил сбежать к охотникам и пропал после нападения ящеров на деревню, а Мекаина сбежала.

– Не говори так со мной, Аола! – замахнулся было Джатха на нее, но вовремя остановился. – Ты думаешь, о чем говоришь?! Авир добровольно ушел из дворца, впрочем, как и Мекаина, посчитавшая нужным не советоваться со мной. Ушла ночью, подговорив на это Ориану. Ладно Авир, я привык к его выходкам, но от Мекаины подобного поведения я просто не ожидал! Она так подвела меня.

Джатха почувствовал некое отвращение к жене. Она давно перестала интересовать и удовлетворять его как женщина. Когда-то он ее безумно любил, но сейчас она казалась ему просто-напросто глупышкой, думающей только о детях, причем привязанной к нему. Их громкую размолвку услышал старик Сарат, который тяжело волочил ноги, опираясь на стены руками.

– Вы оба ведете себя неподобающе, – сказал он им. – Вам надо искать Авира и Мекаину вместе. Какой смысл в этих ссорах, если ваши дети пропали? Что Мекаина станет искать Авира, я никогда не сомневался. Это в ее характере – добиваться всего самой.

– Отец, не вмешивайся в наши отношения! – закричал Джатха. Старик сполз вниз на пол. – Отец! – закричал он, тряся его неподвижное тело.

Пришлось вызвать слуг, которые донесли больного старика до постели, чтобы потом ухаживать за ним. После того разговора Сарат уже больше не вставал с кровати.

* * *

Напряжение в Джампе становилось невыносимым. Некоторые охотники перестали выполнять свою работу в знак протеста. Массовое нападение целых полчищ ящеров на деревни охотников за кристаллами подстегнуло Джампу на перемены в обществе. Джатхе становилось все более одиноко и тяжело править царством. Он пытался скрывать это, делая вид, что все хорошо, но это не всегда получалось. Многие из знати сторонились безумного царя и почти не разговаривали с ним из-за того, что он срывал на них свою злость. Друзей, которые могли бы дать совет, тоже давно не было. Его мать после исчезновения любимой внучки стала практически затворницей в стенах дворца. И Джатха вспомнил о родной сестре, томившейся множество лет в темных закоулках дворца.

В это же самое время в маленькую комнатку к Джане с Меджаей пришла молоденькая служанка с ужином.

Когда она оставила им еду, Джана сказала:

– Скажи царю Джатхе, что родная сестра ждет его.

– Я поняла, госпожа, – сказала служанка звонким голосом.

Служанка отправилась прямиком в тронный зал, где могла встретить Джатху или его жену. Девушка чуть ли не бегом направлялась туда, боясь одного только появления царя, очень не любившего, если слуги бесцельно прохаживались по дворцу без дела.

И тут она остановилась и увидела перед собой самого Джатху, строго смотревшего на нее.

– Что ты здесь делаешь?

– Ваша сестра попросила сообщить, что хочет поговорить с вами, – сказала девушка.

– Хорошо, – сказал Джатха и прикрикнул на нее: – А теперь вон отсюда! Тронный зал – не место для слуг!

Плача, девушка побежала обратно в заднее крыло дворца, где многие годы находились взаперти Джана и ее дочь.

Он направился в сторону заднего крыла, где жила его сестра Джана с дочерью Меджаей. Пройдя по длинным темным коридорам, Джатха увидел небольшой проход. Спустившись вниз по узкой каменной лестнице, царь остановился напротив деревянной, уже порядком одряхлевшей от времени двери. Открыв толстым ключом дверь, Джатха оказался в маленькой полутемной каморке без окон. В углу стояла широкая кровать, на которой в позе эмбриона лежала худая девушка. Рядом с ней сидела на резном стуле черноволосая смуглая женщина с густыми бровями. Женщина сидела, подперев рукой подбородок, и читала книгу при свете единственной свечи на столе. И девушка, и женщина были одеты в длинные платья наподобие сари, но не такие яркие, как в Индии.

Когда Джатха вошел, Джана перестала читать книгу, удивленно уставившись на него своими почти черными глазами. Родной брат не так уж и часто удостаивает их скромное обиталище собственным присутствием.

– О, это ты, дорогой братец? – спросила Джана у брата, стоявшего с поникшей головой.

– Мне больше не к кому обратиться, как не к тебе, сестра, – сказал Джатха. – Народ не доверяет мне, а охотники перестали выполнять свою работу. Знать больше не желает видеть меня в качестве царя. Я унижен, постоянно слышу, как за спиной слуги перешептываются о том, что мое время ушло. Они так и мечтают о скорой смене власти в Джампе, а меня самого удалить из дворца.

– Ты сам виноват в своих бедах, Джатха, – начала отсчитывать Джана брата. – С самого начала своего правления ты доказал, что власть, отнятая незаконно у старших братьев, ни к чему хорошему не приводит. Как царь, ты жалок, Джатха! Решив обманом завладеть Джампой, сам же вырыл себе яму. Причем очень глубокую. Когда-нибудь ты опомнишься, да будет уже поздно что-то изменить. Неудивительно, что ты не смог сохранить семью и удержать детей подле себя!

Джатха сразу понял, чего ожидать от непутевой сестры. Джана смотрела на брата якобы понимающим взглядом. На самом деле ей доставляло невероятное удовольствие видеть, как родной брат стоит сейчас перед ней с протянутой рукой. Она давно мечтала когда-нибудь дотянуться до трона и самой править Джампой в обход Мекаины и Авира, а дочь поставить рядом с собой. Но напрямую никогда это не показывала.

– Ты, видимо, забыл, что у тебя есть еще родственники, которые стали бы твоей надежной опорой, – продолжала Джана. – Только вот для тебя я и Меджая – всего лишь незначительные помехи для того, чтобы иметь возможность удерживать абсолютную власть над народом Джампы. Я слышала новость от слуг: Мекаина устремилась в бега. Так ли любила тебя дочь? Какая же она будущая царица, если оставила тебя одного с нерешенными проблемами Джампы?

– Я знаю, чего ты хочешь. Завладеть троном Джампы! – сказал Джатха, повышая голос. – Но этому не бывать никогда! Согласно моему приказу, вы с Меджаей навсегда останетесь гнить заживо в этой каморке среди слуг!

Джатха, так и не услышав слов сочувствия со стороны младшей сестры, вышел из комнаты и со злости громко хлопнул тяжелой скрипучей дверью. Джана услышала, как он тихо удаляется в свои покои. Как же долго она терпела выходки брата… И теперь желает, чтобы Джатху поскорей сместили или изгнали из дворца. До этого она надеялась на мизерный шанс, что Джатха уступит ей трон. Но теперь это невозможно было сделать.

Джана, конечно, ошибалась насчет своего старшего брата. Джатха хоть и оказался унижен и опозорен, но не собирался просто так отступать и отдавать власть. Джатха всегда действовал жесткой рукой, считая, что остальные должны ему подчиняться беспрекословно.

– Уж теперь-то твой дядя поймет, что кроме обожаемых детей у него есть племянница и сестра, – говорила Джана своей дочери.

– Мама, нельзя ли помириться с дядей?

– Он не допустит того, чтобы мы оказались на свободе. Ему не нужны конкуренты в виде близких родственников. Терпеть его не могу! Ненавижу всей душой! Он испортил мне и тебе жизнь.

Меджая сидела на кровати, слушая, как ее мать говорит о ненависти к собственному брату. Девушка же мечтала и думала совсем о других вещах: о том, чтобы хоть раз увидеть жизнь за пределами ненавистных ей стен дворца. Ведь Меджая росла с самого рождения в тесноте, видя перед собой только мать, редкие приходы дяди, лекаря и учителя. Когда Джана рассказывала ей о снегах и горах, она представляла себе это как некое яркое белое место, где всегда хорошо и спокойно.

Меджая походила скорее на мальчишку, чем на девушку. У нее было угловатое бледное лицо, короткие жесткие волосы и очень худая фигура. Живя в этой маленькой комнатке годами, девушка часто болела, не обретя крепкое здоровье. Она с грустью смотрела на мать. Ее детские мечты о свободе вне стен дворца окончательно разбились. Ее дядя решил раз и навсегда больше не разговаривать с ними и тем более не выпускать из этой комнаты-каморки, похожей скорее на чулан, чем на спальню. Меджая отвернулась от матери и завернулась в рваное одеяло, чтобы никто не увидел ее горьких слез.