Читать книгу Этюды города - - Страница 10

На следующий день мама засобиралась домой.

– Веди себя прилично. Не заставляй меня краснеть перед родными.

– Прилично – это как? – не понял Саня.

– Это значит быть послушным и не мотать им нервы.

Поцеловала сына в щеку и уехала в город помогать папе зарабатывать деньги. Саня остался один на один под надзором деревенских родственников.

– Гулять можешь до вечера, – дядя Миша обозначил распорядок дня, – только про обед не забывай. Если с голоду помрешь, мне потом голову оторвут.

Саня представил дядю Мишу без головы и согласился, что это будет выглядеть некрасиво.

Местные пацаны взяли Саню в свою компанию и сразу предложили обзорную экскурсию по окрестностям. С пояснительными комментариями.

– Чаво тута сидишь? Хошь пойтить с нами? Айда до лесу!

За годы советской власти смычки между городом и деревней, о которой мечтали большевики, не произошло. С этим вопросом долго мучились, но каждый остался при своих интересах. В разговорном жанре тоже. В общении колхозное крестьянство использовало местные идиоматические выражения. Не всегда понятные городскому уху.

Вокруг деревни еще блуждало эхо войны. В лесу местами тянулись полуразрушенные окопы. В них попадались ржавые каски и стреляные гильзы.

Саня спрыгнул в траншею и стал собирать гильзы в карманы. Увидел торчащую в стенке окопа железяку. Ухватился, пошатал, вытащил из земли.

– Бомба! – обалдел он от находки. – Настоящая!

Деревенским пацанам боеприпасы были не в новинку. Они все это проходили. Взрослые, с помощью физического воздействия, им популярно объяснили, что будет, если такая штуковина взорвется. После чего пацаны прониклись и осознали. И сейчас выступали в роли консультантов.

– Эфто мина, – авторитетно заявил один. – От миномету. Ты лучше оставь, может бабахнуть.

– На фига она тебе? – спросил второй.

– Ты что, – восхитился Саня, – она же настоящая! Я домой отнесу!

В середине дня деревенская семья сидела за обеденным столом. Хлопнула входная дверь. В проеме появился Саня, держа мину за хвостовое оперение.

– Где тебя носит? – высказал свое недовольство, оборачиваясь, дядя Миша.

– Смотрите, чего я нашел! – Саня решил поделиться с родственниками находкой.

Подошел к столу и с громким стуком положил мину рядом с чугунком со щами.

Тетя Маша застыла с ложкой у открытого рта. Лицо сделалось убитого горем человека. Она начала медленно сползать со скамьи.

– Е… твою мать! – подавился словами дядя Миша.

Родне стало понятно, что настали их последние минуты. В воздухе повисла тишина. Только часы-ходики на стене продолжали отсчитывать оставшиеся секунды. И муха под потолком, яростно жужжа, боролась за жизнь, пытаясь оторваться от липучки.

Часы тикали, муха жужжала, мина не взрывалась. Старуха с косой где-то задержалась.

– Давайте взорвем ее в огороде! – Саня нарушил трагическую тишину.

Дядя Миша с усилием проглотил густую слюну, скопившуюся во рту. Облизал ложку и треснул ею по лбу племянника. В качестве педагогического воспитания.

Саня такой энергичной благодарности не ожидал и приготовился выдавить слезу.

– Ты где это взял? – спросил на выдохе дядя Миша.

– В лесу, в окопчике, – захлюпал носом Саня.

– А на хрена домой принес?

– Вам показать, а потом бабахнуть.

– Если она бабахнет, от тебя даже сандаликов не останется. А твоя мама будет рыдать, долго и громко.

Дядя Миша пришел в себя.

– Что бы в лесу ни увидел, близко не подходить! В руки не брать! Иначе домой отправлю! Если будет что отправлять.

– Бери лопату, – дядя повернулся к сыну, – в лесу закопаешь!

– Прямо сейчас? – удивился Женя.

– Нет, через неделю! – огорчился дядя Миша. – А пока пускай полежит здесь. Мы на нее полюбуемся!

Однажды утром в деревню приехал грузовик с солдатами. Они разбрелись по избам, собирая население на сходку.

– Граждане, – лейтенант раскрыл цель приезда, – проявим сознательность! Расскажем про близлежащие леса и поля! Кто что видел и не донес!

– Милок, – раздался старушечий голос, – о чем доносить-то?

– Как о чем, – удивился лейтенант, – о боеприпасах! Кто нашел и утаил.

– Этоть не к нам, сердешний, – послышалось в ответ. – Этоть нам ужо ни к чему. С молодыми разговаривай.

– Ну, – грозно поинтересовался лейтенант у подрастающего поколения, стоящего тут же, – где и что? Рассказывайте!

Потом солдаты вместе с пацанами ходили по лесу, собирая ужасы войны. Сложили вдалеке от деревни и приготовились покончить с военным прошлым.

Снова прошлись по избам. Предупредили: сидите дома! Сейчас рванет!

Народ выслушал пожелания военных и сразу проявил интерес. Все вышли на околицу в предвкушении зрелища.

Как и обещали, вскоре бабахнуло. Земля задрожала, в окнах зазвенели стекла.

– Ух ты! – возрадовались зрители.

Началось жаркое обсуждение увиденного.

Июньским полднем колхозное крестьянство возвращалось с сенокоса. Дядя Миша и тетя Маша, шлепая по грунтовой дороге босыми ногами, вели очередную беседу. Когда резать кабанчика.

Дядя Миша, будучи членом партии, хотел совместить празднование дня революции с обильным чревоугодием. Чтобы кабанчик своим присутствием на праздничном столе внес разнообразие в меню.

Беспартийная тетя Маша к дате седьмого ноября относилась прохладно. Для нее это был очередной повод коллективного употребления спиртных напитков. Она склонялась к новогодней трапезе.

Они почти дошли до деревни, когда за дальней околицей прогремел взрыв, а в небо поднялся черный столб. Семейные разногласия были сразу забыты.

– Мать моя! – тетя Маша выронила грабли.

– Аллес капут! – подтвердил дядя Миша. Некоторые фразы с войны застряли в его памяти навсегда.

Отбросил в сторону косу и припустил на другой конец деревни.

– Е… твою мать! – дежурной матерной фразой на бегу выразил дядя Миша возмущение. – Говорил же ничего не трогать!

И стал прокручивать в голове последствия. Взорвалось капитально, наверное фугас. Что после этого можно увидеть? Воронка, деревья с обломанными ветками, на которых висят фрагменты одежды и всего остального. Вместе с сандаликами.

Когда дядя Миша добежал до дальней околицы, весь в поту и расстроенных чувствах, зрители еще не разошлись.

– Михал Саныч, – старуха-соседка высказала свое сочувствие. – На салют ты ужо опоздал.

– Что? Где? – дядя Миша ошалело крутил головой по сторонам и не мог правильно выразить мысль. – Кто взорвался?

– Солдаты бомбы сложили. А потома громыхнуло.

– А где этот …?

– Твой-то? – старуха поняла с полуслова. – Не, он покуда не взорвался. Эвон стоит.

«Неужели живой?» – не поверил дядя Миша, шаря глазами по толпе. Увидел Саню, сплюнул себе под ноги, развернулся и пошел в обратную сторону. Подальше от греха, чтобы в порыве праведного гнева не зашибить племянника.