Читать книгу Этюды города - - Страница 11

Каждый день Лена репетировала гаммы. Бесконечные и тоскливые. Соседи в знак восторга стали аккомпанировать. Стуча молотками по батареям.

«Сволочи, – возмущалась бабушка. – Невоспитанные люди. Никакой личной жизни. Не дают ребенку развиваться».

Но постоянные скрипучие звуки стали раздражать и ее. Может, семья поторопилась с выбором? Никто в родне музыкантом не был. Наверное, со стороны немецкого папаши какой-нибудь прадед, в промежутках между стопками шнапса, брал в руки скрипку. В этом месте мыслительная цепочка бабушки уперлась в самое больное.

Дедушка вернулся с войны в погонах майора и двумя рядами орденов и медалей.

Годы разлуки, слезы радости, объятия, поцелуи. Вечером, на домашних посиделках, бабушка смотрела на мужа влюбленными глазами. Осторожно притрагивалась к рукаву его гимнастерки, проверяя, это точно он, долгожданный и невредимый?

Сосед принес гитару, его жена – пироги собственного производства, встреча фронтовика заиграла новыми красками.

– Товарищ майор, – сосед в очках с линзами от телескопа проявил интерес, – расскажите про войну. Хочется знать от первого лица.

– Иван Петрович, – еще молодая, красивая бабушка решила не усугублять ситуацию. – Что про войну хорошего можно рассказать? Вы представляете, что такое лежать под бомбами и снарядами? Он такого натерпелся, а вы заставляете опять вспоминать.

– А ты откуда знаешь, как лежать под бомбами? – удивился дедушка.

– Я предполагаю. Сердце подсказало.

Дедушка оценил сердечные подсказки, приобнял супругу, поцеловал в темечко.

– Иван Петрович, про бомбы рассказывать не буду. Расскажу про другое. Помните, как жили буржуи? В ванне с шампанским купались!

– Это вы к чему? – спросил сосед.

– Это к тому, – дедушка чокнулся с очками-телескопами, – я тоже купался.

– В шампанском? – усомнилась жена соседа.

– Почти. Давайте за победу!

Дедушка после партизанского отряда был назначен в армию замполитом батальона. Дошел до Вены.

– Взяли германский городок. Батальон на отдыхе. Мы с командиром ужинаем. Вваливается сержант Петренко.

– Товарищ майор, разрешите доложить. Мы с ребятами кое-что нашли. Тут недалеко.

– Петренко, – говорит командир, – у тебя удивительная способность постоянно находить неприятности. Что на этот раз?

– Вроде пивоваренный завод. Вам надо посмотреть.

– И что я там увижу?

– Так не рассказать.

– Пошли, – согласился командир. – Комиссар, ты с нами?

Заходим внутрь. Видим емкость. Целый бассейн.

– Вот, – говорит Петренко, – поэтому и привел.

Командир зачерпнул ладонью, понюхал.

– Так точно, – отозвался сержант, – пиво. Мы с ребятами попробовали.

– Много пробовали?

– Самую малость, чтобы точно определить.

Стоим перед бассейном, командир шевелит усами в раздумьях.

– Вот, комиссар, перед тобой целое море пива. Блага цивилизации для немецкого народа. Для утоления жажды после употребления свиных сосисек с квашеной капустой. Чтобы всегда быть в хорошем настроении. А тут мы к ним в гости. Поломали привычный ритм жизни. Теперь им надо привыкать жить скромнее.

– Командир, – говорю я, – наши бойцы увидят такие блага и могут не устоять. Получится разброд и шатание. Надо все это спустить в канализацию. А пока часового поставить.

– Мысль правильная, – отвечает командир. – Петренко, организуй часового на входе. А мы тут пока посовещаемся.

Сержант ушел организовывать охрану, мы остались, командир какие-то мысли в голове прокручивает. Потом с серьезным лицом спрашивает.

– Предадимся банным процедурам? Нырнем в пиво, смоем пот и копоть.

И начинает раздеваться.

– Пить это нельзя, а бани у нас давно не было. А посему это надо использовать с пользой. Чего стоишь?

Разделись, нырнули, плывем. Запах пива кружит голову, чувствую – хмелею.

– Командир, как самочувствие? – спрашиваю.

– Легкое брожение.

– У меня тоже. Как после стакана водки.

– Потом будем вспоминать этот вечер.

Лежим на спине, через дыру в потолке созерцаем звездное небо. Стихи про природу полезли в голову. Что в школе проходили.

– Как это романтично! – восхитилась жена соседа. – Идет война, а вы смотрите на звезды, вспоминая мирную жизнь.

– Не все же время стрелять.

– А что с пивом? – спросил сосед.

– Правила сообщающихся сосудов. Задача для третьего класса. Если из одного крана жидкость втекает, из другого должна вытекать. Нашли кран, открыли, слили в канализацию.

Бабушка не поверила рассказу советского офицера. Воображение нарисовало весь сюжет по-своему.

Ее Костя прыгает в бассейн в одних подштанниках. А там уже ждут немецкие лахудры. Совсем в неглиже. Прижимаются всеми частями оголенных тел и начинаются разнообразные водные процедуры. Со всякими заграничными штучками. И что они там вытворяли, уму непостижимо. Нормальный человек про которые знать не знает и ведать не ведает.

Бабушка перестала быть любящей и заботливой. Сощурила глаза, сразу ставшие недобрыми. Поджала губы в тонкую ниточку и сделала каменное лицо.

– Я представляю, – сказала она с ядовитым сарказмом. – Как вы купались! С немецкими бабами!

От таких намеков очередная рюмка водки в рот дедушке не полезла. Он понял, что допустил стратегическую ошибку.

И теперь это будет аукаться ему всю жизнь.

– Мы, пожалуй, пойдем, – соседи сообразили, что дружеское общение подошло к завершению.

– Галочка, о чем ты? – дедушка предпринял попытку обольщения. – Давай я тебя поцелую!

– Немок своих целуй! – бабуся отодвинулась в сторону, как от больного всеми инфекционными болезнями.

– Каких немок?

– Сам знаешь каких! Которые с тобой в бассейне купались!

– Да мы вдвоем с командиром были!

– Я так и поверила! – бабуся встала из-за стола. – Спать будешь на раскладушке!

Бабушка вспоминала об этом регулярно. Ее душа наполнялась отрицательными эмоциями, и она их выплескивала на деда. Как плохая хозяйка прокисший суп в унитаз. Сейчас захотела снова припомнить спутнику жизни его боевое прошлое. Но муж ушел на партийное собрание, и очередной суд инквизиции не состоялся.

– Жаль, – вздохнула она, – не на кого душу излить. – И крикнула в глубину квартиры: – Ленка, одевайся! На музыку пойдем!

В лифте ехали трое. Бабушка в потертой мутоновой шубе, внучка со скрипичным футляром в руке и дядя пролетарий. С мозолистыми руками и взглядом уставшего строителя коммунизма. Пролетарий, стоя напротив, долго смотрел на футляр, потом поинтересовался.

– Девочка, это ты играешь на скрипке?

– Угу, – отозвалась ничего не подозревающая Лена.

Дядя пролетарий оказался воспитанным человеком. Он не стал рассказывать, что каждый день на заводе слушает грохот металла. И после работы ему хотелось бы посидеть в тишине. А в качестве звукового сопровождения хватает нотаций жены и воплей детей. Ничего этого не сказал, а грустным голосом задал вопрос:

– Когда ты перестанешь играть свои гаммы?

Бабуся очень не любила, когда кто-то вмешивался в их семейные дела.

– Что? – у нее в груди возник острый приступ негодования.

– Вы, наверное, ее бабушка? – пролетарий перевел взгляд на нее.

– А что, не похожа?

– Похожа, – постарался успокоить ее агрессию гегемон.

– Тогда не мешайте девочке расти над собой! – бабуля перешла в активное наступление. – Сколько надо, столько и будет играть! И не надо колотить по батареям!

Пролетарий осознал, что разговора по душам не получилось. Он неосторожно наступил на что-то святое. А за это его сейчас словесно измордуют.

В этот момент лифт остановился. Это спасло представителя рабочего класса. Бабушка вышла первой. Гордым лебедем, держа внучку за руку. Через три шага обернулась и одарила оппонента взглядом.

«Хорошо хоть не плюнула», – подумал пролетарий.