Читать книгу Этюды города - - Страница 15

Педагог музыкального училища Надежда Михайловна была сурового вида и твердого внутреннего содержания. Несколько лет назад ее благополучная семейная жизнь закончилась в течение одного дня.

Ее муж тоже преподавал уроки музыкальной грамотности. Иногда на дому.

Однажды Надежда Михайловна вернулась домой в неурочное время, держа в руке хозяйственную сумку с продуктами питания. И узрела групповой портрет в интерьере. Супруг беззастенчиво шарил руками по юному телу ученицы и лобызал девушку прямо в уста.

Надежда Михайловна подумала, что ошиблась адресом. Собралась уйти по-английски, но взгляд остановился на рояле. Который с детства был знаком и любим. Крышка была открыта, на черной лакированной поверхности разложены ноты. Процесс овладения музыкальной грамотой находился в разгаре.

Ею овладела волна праведного гнева. Меркнущее сознание дорисовало картину – супружеское ложе тоже осквернено. Сразу захотелось поделиться своими переживаниями с виновником торжества.

Но бутылка молока, вынутая из сумки и брошенная в голову уже нелюбимого супруга, могла нанести пагубные последствия для нее самой. В лучшем случае в качестве сиделки у постели мужа-паралитика. В худшем – в женской колонии общего режима.

Надежда Михайловна выросла в интеллигентной семье. Приемы рукопашного боя там не практиковались. Проблемы решались в словесной дуэли.

– Извините, что помешала. Это, наверное, урок сольфеджио?

Супруг оторвался от тела девушки и начал путаться в мыслях и словах.

– Мы… тут… немного… позанимались… Ты не думай… ничего такого.

– Я все правильно подумала, – ледяным тоном отозвалась обманутая и оскорбленная. – Девушка может быть свободна.

Юное дарование потупила глазки и упорхнула бабочкой.

– Тебя я тоже не задерживаю.

– Надя, – супруг попробовал сохранить семейный очаг, – давай поговорим.

– Ты хочешь рассказать, что я не успела увидеть?

– Ничего не было!

– Я разве спорю? С вещами на выход!

– Ну хочешь, я поклянусь здоровьем?

– Не надо, оно тебе еще пригодится.

После развода Надежда Михайловна потеряла интерес к лицам мужского пола. Остался лишь интерес к музыке.

– Играй, – сказала Надежда Михайловна на первом уроке, – играй что можешь.

– Я все могу, – нахально отозвалась Лена.

– Играй все.

Лена напыжилась и приготовилась сразить преподавателя. Надежда Михайловна откинулась на спинку стула, прикрыла глаза.

При прослушивании музыкальных произведений в сознании педагога возникали определенные образы. Розовый закат над синью моря, осенний разноцветный лес. От игры новой ученицы Надежде Михайловне стало внутренне неуютно. Воображение нарисовало хмурое небо, тощих коров на лугу, фальшивую мелодию дудочки небритого пастуха.

– Стоп, – Надежда Михайловна посмотрела на Лену взглядом, полным горести. – Деточка, – миролюбиво поинтересовалась она, – ты как сюда попала?

– Из музыкальной школы.

– Лучше бы ты пришла с улицы.

– Почему?

– Так можно играть поздно вечером в подземном переходе. И проходящие люди будут бросать тебе монетки из жалости.

Сейчас у тебя два пути. Учиться заново или идти прыгать на скакалочке. В перерывах рисовать мелом на асфальте.

Лена, придя домой, швырнула футляр со скрипкой на диван и в грубой форме высказала свое мнение.

– В гробу я видела это училище, вместе с Надеждой Михайловной!

Родственники опешили от такого вульгарного выражения.

У мамы расширились глаза, дедушка отвлекся от газеты, бабушка упала тяжелым телом на стул. Ртом стала хватать воздух, а руками тыкать в сторону холодильника. Мама поняла ее жесты правильно, пузырек корвалола вернул бабушку к жизни. После чего семья поинтересовалась.

– На чем основаны твои убеждения?

– Вы про инквизицию слышали?

– Ну и что? – бабуся покопалась на развалинах памяти, но значение вспомнить не смогла.

– При чем здесь это? – маме сопоставить инквизицию с музыкой не получилось.

– Были такие монахи. Мы в школе проходили. Пытали людей словом и делом.

– Господи, тебя там пытают? – бабушка снова стала волноваться.

– Руки мне выворачивает эта самая Надежда Михайловна. И нехорошими словами обзывает.

– А руки-то зачем крутить?

– Не так струны прижимаю, не так смычок держу!

– Ты хочешь сказать, что тебя переучивают играть на скрипке? – бабушка стала сомневаться в правильности музыкального пути. – А что ты делала все это время? За что мы страдали столько лет?

– А вы не думаете, что эта Надежда Михайловна немного того? – дедушка покрутил растопыренными пальцами в воздухе.

– Чего того? – в два голоса удивились мама с бабушкой. – Педагог высокой квалификации. И может сделать из внучки что-то хорошее.

Женщины уставились на него в непонимании.

– Поэтому и насилует ее. В хорошем смысле этого слова. А иначе зачем было отдавать в училище? Можно было ограничиться музыкальной школой. Научилась играть «Чижик-пыжик» – и хорошо. Вам же захотелось большего.

– Чего большего? – бабушка поняла, что старый хрыч запустил тяжелый булыжник в ее огород. – Ты хочешь сказать, что я во всем виновата? Я захотела сделать из нее артистку?

– А кто? – удивился дедушка. – Твое слово было последним.

– Я не хочу! – встряла Лена.

– Что ты не хочешь? – переключилась бабуся на внучку.

– Не хочу музыки! И в училище не пойду!

Ночью бабушка долго ворочалась в постели.

– Душа болит и ноги тоже. Чем ты советовал натирать? Хватит храпеть.

– Ноги болят – это понятно, – согласился дедушка, – время пришло, а душа чего?