Читать книгу Этюды города - - Страница 14

На улице начинался осенний листопад, в школе процесс приобщения учеников к прекрасному.

– Завтра уроков не будет, – произнесла классный руководитель. Договорить ей не дали.

– Ура! – взвыл класс, и в воздух полетели учебники и тетради.

Елена Владимировна не любила детей. Она сделала лицо страдающей Магдалины и произвела действие, совсем не отвечающее принципам советской педагогики. Подняла над головой классный журнал и хлопнула им по учительскому столу.

– Тихо! – прокричала классная.

Класс замер, и мысль удалось закончить.

– Завтра будем повышать ваш культурный уровень. Идем в музей. Надо становиться ближе к духовным ценностям.

Школьники этой фразы не поняли.

Духовные ценности были сосредоточены в царском дворце. Класс стоял в вестибюле, среди мраморных колонн, вертя головами по сторонам. Окружающая роскошь давила.

– Здравствуйте, дети! – подошла экскурсовод с указкой в руках. Тетя в роговых очках, делающих ее интеллигентное лицо еще более умным. – Сегодня вы прикоснетесь к миру прекрасного. Познакомитесь с произведениями мастеров эпохи Возрождения. Картины покорят своей выразительностью, и вы получите духовное наслаждение.

И повела за собой, словно курица цыплят.

В залах музея грозными коршунами сидели замшелые бабушки. Охраняли экспонаты и противными голосами вносили нервозность.

– Близко не подходить! Руками не трогать!

Посетители, пришедшие культурно обогатиться, вздрагивали и шарахались от шедевров. Ощущая себя виновными во всех смертных грехах.

Класс двигался за экскурсоводом, когда на пути оказалась скульптура. Мужская особь из белоснежного мрамора. Обнаженный античный герой в полный рост. Эталон мужской красоты, с ярко выраженными группами мышц. Первичные половые признаки были отражены тоже со всеми подробностями.

Скульптура мальчиков не заинтересовала. Смотреть на себе подобного не было смысла. Ничего нового там не увидишь. Предмет мужского достоинства, выставленный напоказ, был у каждого, и досконально изучен.

Античный герой вызвал интерес у девочек. Наружные отличия от девичьего организма бросались в глаза. Школьницы сгруппировались вокруг, началось перешептывание.

Саня шел последним с Валерой Лаптевым. Сокращенно Лапа.

– Мужик с пипкой понравился? – спросил Лапа у всех сразу.

Лапа достался классу по наследству. Он появился в сопровождении почетного караула в лице директора школы. Валера несколько раз оставался на второй год, но с одной формулировкой. Не испытывает тяги к знаниям.

Директор не стала рассказывать, что их новый товарищ не желает грызть гранит науки. Что он многократный второгодник и заслуженный хулиган. Произнесла лишь краткое уточнение.

– С вами будет учиться Валера Лаптев. Он из-за болезни отстал и не смог перейти в следующий класс.

Родители Лапы были самого пролетарского происхождения. Папа водопроводчик, мама дворник.

Временами папа устраивал на кухне застольные беседы с коллегами по гаечному ключу. Там Валера познал много нового.

Дебаты начинались с обсуждения, кому на Руси жить хорошо. Каждый из присутствующих имел свою точку зрения. И старался высказать в категорической форме. Оппоненты размахивали руками и повышали голос. Это вносило нервозность.

Появлялась мама в роли арбитра. Ее приход вносил растерянность в ряды противоборствующих сторон. Мама свистела в дворницкий свисток и удаляла нарушителей с поля.

Когда Валера подрос, выучил несколько слов на финском языке и стал приставать к иностранным туристам.

Финские граждане приезжали в город трех революций отдохнуть от проблем загнивающего Запада. С карманами, набитыми валютой и жевательной резинкой.

Лапа, искажая правильный облик советского школьника, встречал их при выходе из автобуса. С протянутой рукой и выученной фразой.

– Мальшик, – на корявом русском языке спрашивали туристы, – што ты хошешь?

– Жевачка есть? – интересовался в ответ Лапа по-фински.

У финских граждан было не каменное сердце. Пакетики с жевательной резинкой перемещались из карманов интуристов в карманы советского подростка.

В школе Лапа небрежным жестом доставал добытую праведным трудом красочную упаковку. Извлекал ароматную полоску и начинал двигать челюстями, словно корова на скотном дворе.

– Валера, дай пожевать! – к нему выстраивалась очередь желающих вкусить блага западной цивилизации.

Лапа иногда проявлял великодушие. Засовывал два пальца в рот, отщипывал кусок и протягивал страждущему.

Близкое знакомство с Валерой произошло на перемене. Лапа, сидя на подоконнике в туалете, курил сигарету и с задумчивым видом пускал колечки дыма в потолок. Делал это виртуозно. Саня, засмотревшись, забыл, зачем пришел.

– Курить будешь? – поинтересовался Лапа. – Я оставлю.

Неожиданное предложение внесло сумятицу в юную душу Сани.

– Что? – удивился он.

Лапа понял вопрос по-своему. Товарищ хочет знать, какими сигаретами будут угощать. И показал пачку с изображением туриста, забирающегося на горную вершину.

– «Нищий в горах», – пояснил Лапа.

Соблазн почувствовать себя взрослым был велик. Саня потянулся к новизне ощущений. Лапа вынул сигарету изо рта, сплюнул на кафельный пол, протянул окурок.

Мечты Сани о быстром взрослении были поломаны физруком. Он на переменах делал профилактические обходы. И, возникнув в дверях, поймал школьников на месте преступления.

– Все как в старой, грустной пьесе, – физрук был добродушен. – Туалет. Подоконник. Лаптев с сигаретой.

Дальнейший разговор получился кратким.

– Слезай, – посоветовал физрук.

На равных спорить было проблематично. Лапа сполз с подоконника.

– Выбрасывай!

– Никакой личной жизни, – Валера щелчком направил окурок в унитаз.

– Давай! – физрук раскрыл ладонь, широкую, как совковая лопата.

– Денег стоит, – пожаловался на судьбу Валера.

Физрук сжал пачку в кулаке. Турист на рисунке сморщился и пропал в горах Таджикистана. Лапа смотрел на его ладонь взглядом человека, потерявшего близкого родственника. Физрук пошевелил пальцами, разжал кулак над мусорным ведром и ушел с чувством выполненного педагогического долга.

– Козел! – Лапа вдогонку поблагодарил физрука.

На вопрос Лапы одноклассницы обернулись. У всех одновременно лица стали бордового цвета. Школьницы не знали, что делать, куда бежать.

Елена Владимировна в роли пастуха замыкала шествие. Собирала отстающих в кучу. Она услышала вопрос Лапы. И тоже оказалась в замешательстве.

– Лаптев! – классная попыталась сгладить обстановку. Но у нее возникли проблемы с речью. Сразу не смогла найти правильные слова.

– Как ты разговариваешь с девочками? – наконец ей удалось сформулировать фразу.

– А что я сказал? – дежурным вопросом отозвался Валера.

Экскурсовод остановилась у картины. Указкой уперлась в позолоченную раму. Подержала паузу, чтобы искусство начало проникать в души подростков. И стала сеять семена разумного, доброго, вечного.

– Мы стоим перед картиной «Завтрак с ветчиной». Давайте вглядимся в сюжет. Что мы видим?

Юные ценители прекрасного смотрели на стол, уставленный тарелками, но дружно промолчали. Экскурсовод ответа дожидаться не стала и сама раскрыла школьникам глаза на шедевр.

– На переднем плане расположены предметы утренней трапезы. Изобилие даров природы. Бокал с вином, чуть в глубине тарелка с куском ветчины. Каждый из предметов расположен так, что глазу удобно воспринимать мельчайшие детали.

Класс внимал рассказу про образ жизни в эпоху Ренессанса. Но смысл не успел проникнуть в души. Благие намерения приобщиться к искусству были нарушены.

– Хорошо народ жил при буржуях, – возбудился от увиденного Лапа. – С утра вино пили и ветчиной закусывали. Мы дома на завтрак жареную картошку едим. Для чего мой дед революцию делал?

Экскурсовод оказалась не готова к политической дискуссии. Сбилась с мысли, и монолог пришлось прервать.

Она впала в ступор, как на своем далеком первом свидании. Тогда кавалер, провожая домой, без предисловий, в парадной дома неожиданно наложил на ее девичью грудь свою растопыренную ладонь.

У нее, студентки института культуры, был выбор. Назвать кавалера нехорошим словом и оплеухой высказать негативное отношение. Или получить приятные ощущения от прикосновения к эрогенным зонам.

В тот раз мораль комсомолки возобладала над похотью. Пощечина оказалась увесистой, кавалер получил моральный нокаут, романтика свидания была порушена.

Сегодня экскурсовода за грудь никто не хватал, да и грудь была уже не в таком бодром состоянии, но в душе возникла такая же оторопь. Она запнулась на полуслове.

До этого момента в ее профессиональной деятельности все было благополучно. Она на двух иностранных языках могла поведать о душевных переживаниях любого художника. Когда жил, о чем страдал и какими мазками наносил на холст свое внутреннее состояние. Игра света и тени, общая композиция и детали сюжета.

Посетители внимали ее речам, задавая вполне миролюбивые вопросы. Никто в политику не углублялся. Вопрос о революции внес в голову экскурсовода сумбур, нужные слова разбежались по закоулкам памяти. Волнение охватило организм, очки запотели.

Фразу Лапы услышали посетители музея. Вопрос был животрепещущий, волнующий умы. Всем захотелось прямо сейчас услышать мнение человека с высшим гуманитарным образованием. Народ начал подтягиваться к группе школьников. В надежде узнать всю правду.

Елена Владимировна осознала, что может возникнуть конфликт, затрагивающий основы социалистических завоеваний.

– Лаптев! – окликнула она. – Замолчи!

– А что? Пусть ответит!

– Ты можешь помолчать?

– А чего мне рот затыкаете?

Елена Владимировна двинулась напролом, расталкивая учеников. С желанием причинить оппоненту физическое насилие, скручивая в сторону ушную раковину. Это был один из способов восстановления порядка в классе.

Сделав несколько шагов, она сообразила, что сейчас не в школе. Вокруг посетители. Могут неправильно понять. Трудно будет оправдаться в глазах общественности.

Она умерила эмоциональный порыв и, остановившись перед Валерой, указательным пальцем помахала у него перед носом.

– Чтоб я такого больше не слышала!

– А что я такого сказал? – отшатнулся от мелькавшего пальца Лапа.

Елена Владимировна углубляться в скользкую тему исторической необходимости революции не стала.

– Ничего хорошего!

– А что плохого? – не мог успокоиться Лапа.

– Закрой рот! – подвела итог общению классный руководитель.

Обернулась к экскурсоводу и попросила продолжить благородное дело закладывания в детские души семян прекрасного.

Экскурсовод вышла из нокдауна, поскребла по сусекам памяти, собирая мысли в правильный ответ. Неопределенного характера и ничего не объясняющего.

– Молодой человек, – она обратилась лично к Лапе, – в Средние века общество было разделено по социальному признаку. Нет достаточных доказательств, что так питались все сословия. Сравнивать прошлое с настоящим не совсем корректно.

Снова ткнула указкой в картину и попыталась вернуть внимание класса к изобразительному искусству.

– Что хотел сказать автор этой картиной?

– А фиг его знает, – снова встрял Лапа, – чего он там хотел! У каждого свои мысли!

Класс поддержал объяснение дружным хихиканьем. Экскурсовод повернула голову в сторону классного руководителя, ища моральную поддержку. В ее глазах застыл большой знак вопроса. На кого она тратит свое драгоценное время и душевное спокойствие?

– Лаптев, – зашипела змеей Елена Владимировна, – замолчи!

– А фигли она дурацкие вопросы задает, – вступил в очередной конфликт Лапа. – Откуда мы знаем, что у него было в башке в Средние века!

– Замолчи! – Елена Владимировна от возмущения забыла другие слова.

– А чего «замолчи»? Я свое мнение высказал!

– Твое мнение никому не интересно! Дома его высказывай! Здесь смотри и слушай.

– Я и смотрю! Нечего мне рот затыкать!

Своим упорством Лапа взбудоражил нервную систему классного руководителя. Она поняла, что их творческий диспут может длиться бесконечно, необходимы радикальные меры. В виде физического воздействия. Забыв правила приличия, ее рука потянулась к слуховому аппарату оппонента.

Лапа предугадал желание классной и попятился. Скручивание чужими пальцами собственного уха удовольствия не доставляло. Он имел это постоянно в домашних условиях. Вместе с подзатыльниками и общением с брючным ремнем папаши.

Посетители замерли в ожидании кульминационного момента – дойдет дело до рукопашной или нет?

Экскурсовод снова впала в шоковое состояние. С открытым ртом и поднятой вверх указкой.

Елена Владимировна шла в атаку, Лапа отступал, сохраняя безопасную дистанцию. Через несколько шагов она остановила свой эмоциональный порыв, поняв, что бегать за ним по залам, расталкивая посетителей, будет совсем неприлично.

Елена Владимировна проиграла единоборство. Лапа остался вне досягаемости.

– Я могу продолжить рассказ? – экскурсовод пришла в себя и постаралась овладеть ситуацией.

– Можете, – разрешил Лапа.

Народ стал расходиться. Неудовлетворенный. Зрелища увидеть не удалось. Ответа на животрепещущий вопрос тоже.