Читать книгу Зеркало забвения - - Страница 6

Артём не мог спать. Слова Мирославы Вестник конца жгли его изнутри. Он смотрел на потолок из темных бревен, где в щели уже пробивался бледный свет зари, и чувствовал себя чужим в собственной коже.

Когда дыхание Мирославы (спавшей на дальних нарах) стало ровным, он осторожно поднялся. Нога, к его удивлению, почти не болела. Магия трав и её умение оказались сильнее любой современной мази. Горькая ирония не ускользнула от него.

Он вышел наружу. Воздух был холодным, чистым и пьянящим. Солнце только поднималось над лесом, заливая мир золотом и росными бриллиантами. Он сделал глубокий вдох. В его мире так пахло только после грозы – да и то недолго.

Поселение просыпалось. Первыми его заметили дети. Девочка с ведром воды замерла, уставившись на него. К ней подбежал мальчуган с деревянным мечом.

– Ты кто?

– Я Артём. Гость Мирославы.

– Откуда ты? Ты похож на торговца, но одежда смешная, – рассудительно заявил мальчик.

Дети окружили его, щебеча, как птицы. Тыкали в молнии на куртке, трогали джинсы. Их любопытство было искренним. Они видели в нём диковинку, а не угрозу.

Но взгляды взрослых были иными. Женщины у колодца замолкли. Мужики у плуга перестали стучать молотком, провожая его исподлобья. Он чувствовал их отчуждение физически как холодную стену.

Он прошёлся дальше и увидел то, от чего сжалось сердце. На краю Веси, под старым дубом, стояли идолы: мощный Перун, Велес – его идол походил скорее на медведя, чем на человека, и изящная Макошь.

У их подножий лежали подношения: горшочек с зерном, ломоть хлеба, вышитый платочек. Это не было фанатизмом. Это было просто. Искренне. Как ребёнок, дарящий матери найденный камушек. Это была благодарность. Связь.

Артём прислонился к коре дуба и закрыл глаза. Он вспомнил свой мир: серый асфальт, рекламу, людей в наушниках, не видящих друг друга; полные тележки в супермаркетах и пустые глаза. Абсолютное одиночество в толпе.

Они потеряли это. Потеряли тихую благодарность. Убили тайны, препарировали их, получив горсть пыли под названием «ответ». И теперь эта пыль Забвение пришла уничтожить последние островки жизни.

По щеке скатилась слеза. Он не заметил, как она потекла.

– Нравится? раздался тихий голос.

Он обернулся. Мирослава стояла, закутавшись в платок.

– Да, хрипло ответил он. Это прекрасно.

– Сегодня праздник. Купальская ночь. Я покажу тебе. Но тебе нельзя быть в этом, она указала на его куртку. Я принесу нашу одежду.

Он кивнул.

– И потом мы должны подумать. Что делать с тем, что пришло с тобой. Праздник это жизнь. А оно смерть.

Она повернулась уйти, но остановилась.

– Артём? Ты вчера сказал, что у вас нет времени жить. А на что вы его тратите?

Он не нашёл, что ответить.

Весь день прошел в тревожном ожидании. Артём переоделся в холщовую рубаху и портки. Мирослава говорила с ним мало, но их взгляды теперь постоянно встречались. В её глазах уже не было страха – было что-то сложное: жалость, ответственность. А может, и проблеск интереса к нему как к человеку.

Вечером они сидели на бревне у реки, слушая первые песни.

– Я всё думаю, тихо начала Мирослава, почему ваш мир стал таким? Сухим. Без души.

– Мы хотели сделать жизнь проще. Победить болезни, голод…

– И победили? спросила она.

– Нет. Мы создали другие. Тоску. Одиночество. Он помолчал. Мы убрали боль, но вместе с ней ушла и радость. Как убрать ночь, но оставить день?

Она кивнула.

– А ты? Почему ты носитель? В тебе есть свет.

– Я не знаю. Может, я был одним из самых пустых? Верил только в цифры.

Вдруг из тени ивы вышел Ратибор. Он стоял, опираясь на ствол. Его светлые волосы были растрепаны, а серые глаза, обычно полные силы, сейчас были пустыми и невероятно грустными. Он смотрел сквозь них.

– Веселитесь? – его голос прозвучал глухо, без интонаций.

– Ратибор, иди к костру. Скоро игры, осторожно сказала Мирослава.

– Игры. А потом все умрут. Забудут. Или их забудут. Какая разница?

Он провёл рукой по лицу.

– Я сегодня не мог вспомнить имя отца. Целый день пытался. А потом понял, что не помню и лицо матери. В его пустых глазах плескался ужас. – Оно уже здесь, да? Та самая хворь. Оно выедает меня изнутри. Как червь яблоко.

Он медленно побрел прочь, оставив их в ошеломленным молчании.

Мирослава побледнела.

– Оно действует быстрее, чем я думала. Оно питается памятью. Самым дорогим. Оно начало с него с того, кто уже был уязвим.

Она посмотрела на Артёма, и в её глазах читалась одна страшная мысль: Сколько у них осталось времени? Не дней, а часов?

А с поляны уже доносился веселый, дикий крик праздник начинался, и его радость теперь казалась хрупкой, как стекло.