Читать книгу Зеркало забвения - - Страница 7

Подготовка к празднику началась засветло. Вся Весь превратилась в гигантский муравейник, кипящий радостной суетой. Девушки, собравшись у речки, мыли и расчесывали друг другу волосы распущенными гривами, заплетая в них на ночь ленты «чтобы русалки не запутались». Парни рубили дрова для главного кострища, соревнуясь, чья поленница будет выше. Воздух гудел от смеха, стука топоров и запаха свежего сена и полевых цветов, которые женщины разносили по домам, украшая двери и окна.

Артём, наблюдая за этой живой, органичной суетой, чувствовал, как его городская скорлупа понемногу трескается.

Праздник разгорался с наступлением сумерек, словно костёр, в который подбрасывают всё новую хворостину. Казалось, вся Весь от мала до велика высыпала на большую поляну у реки.

Для Артёма это было зрелище, переворачивающее всё с ног на голову. Это не было ряженым представлением. Это была сама жизнь.

У самой воды, на специально сколоченных мостках, девушки в белых, расшитых красным сарафанах, с венками из иван-да-марьи и папоротника на распущенных волосах, с затаенным дыханием и шепотом заветных слов спускали на воду венки с зажженными лучинками. Те плыли по темной воде, словно россыпь звёзд, унося с собой надежды на суженого. Артем видел, как одна из девушек, поймав взгляд парня, застенчиво улыбнулась и отвернулась. Это было проще и честнее любого знакомства в приложении.

С другого берега доносились взрывы хохота и плеск: парни и девушки, сбросив одежду, купались в ночной реке, смывая с себя всё дурное и накопленное за год. Их тела, освещённые луной и отблесками костров, казались частью этой дикой, прекрасной природы. Парни показывали удаль, пытаясь достать со дна реки белый камень. Они ныряли с шумом и смехом, и вода брызгала алмазами в отблесках пламени.

Кто-то ударил в бубен. Кому-то в руки дали дудку-жалейку, и её пронзительный, тоскливый голос вплелся в общий шум. Запели. Сперва нескладно, с разных концов, а потом единым мощным хором старинной песней, в которой слышался и шелест трав, и рев медведя, и плач ребёнка.

А потом начались хороводы. Не вялые круги, а дикий, неистовый танец. Люди, взявшись за руки, двигались в такт, что был не просто мелодией, а ритмом самой земли, биением сердца. Артёма втянули в круг. Его неуклюжие движения сперва вызывали смех, но вскоре он почувствовал ритм. Он перестал думать и начал чувствовать. Рука в его руке была тёплой и живой.

А в центре всего пылал Костёр. Высокий, до самого неба. Пары, взявшись за руки, с хохотом и визгом разбегались и прыгали через огненную стену. Кто-то перелетал легко, как птица, кто-то задевал ногами поленья, рассыпая снопы искр, и падал на мягкую траву и это тоже было частью обряда: падение и подъём, очищение через преодоление.

«Чтобы очиститься от всего дурного и чтобы рука об руку идти по жизни», – сказала Мирослава, стоя рядом.

– Пойдём? неожиданно для себя предложил Артём.

Она посмотрела на него, и в её глазах отразилось пламя. Кивнула.

Их прыжок вышел неловким они чуть не зацепили ногами поленья, но приземлились вместе, и он, чтобы удержать равновесие, обнял её за талию. Они замерли на мгновение. Он чувствовал тепло её тела, запах дыма и полыни в её волосах. В его мире этот момент потребовал бы шутки или неловкого отстранения. Здесь же всё было просто. И искренне.

Артем увидел, как небольшая горстка парней отправилась в лес. Он спросил у Мирославы, куда они пошли.

– Обрести удачу и силу, ответила она. Найти настоящий Цветок Папоротника.

И об этом не говорили громко. Шёпотом, с суеверным страхом, Мирослава объяснила Артёму, что это за цветок.

– Он распускается лишь на миг, в самую полночь, в самой глубине леса, где не ступала нога человека. Говорят, он горит алым огнём, что слепит глаза, и тому, кто его сорвет, открываются все клады и тайны мира. Но путь к нему охраняют. Леший водит кругами, заставляя плутать до самого утра. Русалки щекочут до смерти. А сама тень цветка может свести с ума. Немногие решались на такие поиски. Лишь самые отчаянные, кому терять уже было нечего.

И Артем увидел их. Трое парней самых крепких и удалых, с серьезными, окаменевшими лицами отделились от веселящейся толпы. Они перекрестились, но не по-христиански, а по-старому солнцем, и скрылись в черной пасти лесной тропы. На их уход смотрели с затаенным дыханием и жалостью, словно на обречённых.

А потом настала полночь. И мир переменился.

Воздух задрожал, словно натянутая струна. Звуки жалейки и бубна стали призрачными, отдаленными. Тени от костров ожили, потянулись, отделились от земли. Из-за стволов старых дубов вышли лешие не люди в костюмах, а настоящие, мохнатые, с ветками вместо рогов, и их хриплый смех разносился по лесу, заставляя девушек вскрикивать и теснее прижиматься к парням. В ветвях плакучей ивы у реки мелькнуло бледное, до боли прекрасное лицо русалки, и её влажные, печальные глаза на мгновение встретились с взглядом Артема. А где-то в самой гуще темноты, между вековых сосен, прошёл огромный, покрытый бурой шерстью медведь. Он шел на двух лапах, как человек, и в его мудрых, древних глазах светилась вся память мира. Сам Велес.

Это не были галлюцинации. Это был мир, где грань между реальным и потусторонним в эту ночь истончалась до прозрачности. И люди не боялись этого – они жили этим. Они жили внутри мифа.

И в эту самую минуту из леса, спотыкаясь, с разорванной в клочья рубахой и безумным ужасом в глазах, выбежал один из тех троих парней. Он был один.

– Видел! хрипел он, падая на колени перед старейшинами. Видел! Горел, как уголь в печи! Но тварь мохнатая за спиной дышала… а голос в голове Он затряс головой, сжимая виски, не в силах вымолвить больше.

Его подхватили под руки и увели, а по всей веси пронесся вздох облегчения и разочарования. Цветок был рядом. Его почти добыли. Но цена оказалась слишком высока.

Артём смотрел на всё это, и сердце его разрывалось от восторга и боли. Он понимал: его цивилизация не просто что-то улучшила. Она оскопила мир. Вымарала все краски, кроме серой, заглушила все звуки, кроме гудков машин, и назвала это «прогрессом». Они добровольно отказались от чуда.

Он посмотрел на Мирославу. Та смотрела на праздник, и на ее лице читались гордость, грусть и решимость. Она сражалась за это. И теперь он должен был сражаться рядом с ней.

Утро было тихим и томным, пахло пеплом и мокрой травой. Весь спала, устав от ликования.

Мирослава разбудила Артёма. Лицо ее было серьезным.

– Я знаю, куда идти. Моя бабушка рассказывала о женщине. Она живёт далеко, на краю света, у Теплых Вод. Говорят, она стара, как мир. Одни зовут её Ведуньей, другие Дочерью Макоши, а некоторые шепчут, что она и есть сама Богиня Судьбы. Она прядёт нити жизни и знает ответы на все вопросы. Если кто и знает, как победить Забвение, так это она.

– Мы пойдём к ней? спросил Артём.

– Мы. И не одни. Она кивнула на дверь.

На пороге стоял Ратибор. Он был собран, за поясом заткнут топор, за спиной дорожный мешок. Глаза его всё так же были пусты, но в них теплилась искра не надежды, а отчаянной решимости.

– Я иду с вами, голос его был хриплым. Оно съедает мои воспоминания. Забрало отца и мать. Но меня самого не заберёт. Я буду бороться. Или умру.

Мирослава молча кивнула. Она понимала. Его боль и ярость могли стать их оружием.