Читать книгу Три кашалота. В аномалиях древних капищ. Детектив-фэнтези. Книга 12 - - Страница 4

IV

«…Граф Василь Павлович Широков, приняв племянника, все еще расстроенного от оскорбления купца Ивана Протасова, занимался своими прожектами, но теперь выложил на сто, чтобы скрыть истинные цели, дела, поступившие из Берг-коллегии по ведению горных работ, хотя желваки на его чуть осунувшемся лице играли при каждом новом упоминании, что какой-то смерд рядился с прежним хозяином. Петр оказал подданным неслыханную милость, наделив привилегией: «Тем, кто сумеет обнаружить ценную породу, имеет право вести ее разработку самостоятельно, независимо от того, на чьей земле она сделана». Завьюжил вихрь интриг, конкурирующих прожектов и, конечно же, тяжб о первенстве на добычу при уязвимости в такой обстановке разных форм собственности, казавшейся неприкосновенной. Да тут еще издан новый указ «О приискании на Дону и в Воронежской губернии каменного угля и руд», а это также и в курских землях, где мог бы и он, если б знал давно о таких привилегиях, сам бы скупить ряд земель, да теперь бы и открыл заводы и наполнил их беглым людом, ибо дано теперь и такое право.

Услыхав сопение рядом, он очнулся от дум, машинально взялся за парик, что лежал поверх других бумаг на столе, но, скомкав, отбросил его еще дальше. Стало уже жарко и душно.

– Отправить тебя на поиск угля, что ли? Туда, куда в мое курское имение моя сестра, твоя матушка отсылала тебя мне на поруки, где ты любил всюду копать и искать в каждом ложку малахит. А помнишь, как заплутал в какой-то норе, так целый день искали тебя там с факелами. Уж и страху нагнал!.. И не ты ли сказывал, что как зажигал спички, видел черные блестящие стены? Нынче император за уголь, глядишь, и тебя в графы произведет, а?

– Вы меня еще углежогом пошлите. В самый раз, чтобы стыдиться признаться в том, чем бы до смерти вслух безмерно гордиться, что у меня такой покровитель, как вы! Да по крови! Дабы не бросить черному углежогу на вас тень, дорогой дядюшка!.. И добровольно в горы гномом, а того хуже и кротом лезть тоже не вижу пользы. Я ведь тоже ужасу натерпелся: до сих пор в снах аукается!..

Еще, можно было сказать, юный и по молодости совсем нетерпеливый племянничек Василя Павловича, поручик Бецкий, – читал Маркелшин далее, – был разочарован столь далеко идущим стратегическим планом дядюшки, занимавшим должность помощника протоинквизитора Санкт-Петербурга, а потому мог бы легко удовлетворить просьбу племянника: просто взять и удавить, наконец, его врага. И врагом-то всего-то был зазнавшийся купчишка, заявившийся в северную столицу, как к себе домой, и посмевший бросить вызов ему, Бецкому, из-под носа уведя девушку, а потом на дуэли нанеся едва ли не смертельную рану. «Да чем?!.. Тренировочной шпагой!.. Только то, что тренировочной, и спасло негодяя, иначе за ношение такого оружия быть бы ему уже и теперь в остроге!.. Чертов купец-хитрец! Иван-интриган! Болван!.. Хотя нет, тысячу раз прав дядюшка: кто тут болван, еще вопрос! Что подумает об этом та девушка, Лизавета, уже никогда в жизни не забудет своего защитничка, а меня, Юрия Бецкого, по гроб жизни презрит и забудет… Воистину, тут нужна тонкая тактика и долгая, даже, быть может, очень долгая стратегия!.. Болван!.. Вот ведь только что мне хотелось драться немедленно или же чтобы судьбу врага одним росчерком пера решил дядюшка, которого порой слушает и сам император, а теперь я уже восхищаюсь этим дядюшкой… В его интересе и власти, при его опыте в искусстве интриг – наказать такого врага, что был царевым любимчиком, развенчать славу его, растоптать заслуги, высмеять в свете, представить вором, подвести к эшафоту!.. Да что там с любимчиками! Даже тех, кто из самих царедворцев! – невольно дальше уводила его опасная мысль, – поскольку за первым шагом, сделав больно царю, ты переступишь черту, где уже два пути: либо ты победил, либо стал мертвецом…»

Широков почувствовал за внезапным спокойствием племянника его благоразумие и решимость встать на смертельный путь дворцовых интриг, доступный немногим. Но задним числом он понял, что сам небезгрешен: быть может, слишком открылся. Только что прямо сказал, что отдаст многое, чтоб уничтожить давно неприятного ему человека, барона Гаврилу Осетрова, а коль удастся, свести на нет и заслуги царева любимца графа Иннокентия Томова.

Теперь он, Широков, подняв голову без парика, что лежал на столе, видел, что и Юрий решил построить интригу. Однако резкая перемена в настроении племянника подсказывала, что выражения своих чувств сей молодой человек скрывать еще не научен.

«Рано! Рано тебе самому лезть в каленые клещи, где тянут за язык, чтобы поставить на место, либо чтобы его вовсе отрезать!..» – сделал вывод граф Василь Павлович. Он покачал головой и тяжело вздохнул.

– Хватит бегать по бабам, – наконец как бы устало бросил он. – И не за каждую надо драться оружием, и без того много им чести! Пусть за оружие берутся те, у кого нет иного пути, как лишь этим получить царскую благосклонность. А кто у власти, должен иметь рычаг и нажать: так любая упрямица тут же размякнет! А этот твой купчишка, Иван Протасов, человек нам непонятный. Поостерегись! Да, да! Не гляди индюком! Вдруг он нарочно всюду встает поперек дороги?! А для какой цели? – спросил уже как бы в задумчивости Василь Павлович. – Ну?!.. Вот! О том до сих пор и неведомо! Может, и к девке этой пристал, когда узнал, что запала она тебе в душу, а через нее добивается сквозь твою ненависть твоей близкой дружбы? Сам знаешь: как от любви до ненависти один шаг, так и от ненависти к дружбе, может, еще чаще случается. И все уж не для того ли, чтобы затем подобраться и ко мне?!

– Да что ж столь смурно-то вы на это глянули, дядюшка? Ну, всего-то купец!

– Да, да! Через тебя, головотяпа, да к остаткам протоинквизиции, глядишь, да и влезет! Чтобы задним числом найти крупные нарушения! Да и на дыбу нас всех?!.. Пусть не меня, руки коротки… Но – преданных мне людей! Ты в их числе, а что племянник – не важничай!..

Бецкий сильно поежился. Здесь он намеревался найти защиту, как броню, но дядюшка этакой речью лишь напугал.

– Для чего этот Протасов подставляется, скоро и поглядим! – буркнул он. – А теперь опять говорю: гляди, сам не подставься! А что, как он есть само орудие правосудия?! – тише сказал Широков.

– Заслан убить?!

– Что, страшно?..

– Если и так, Василь Павлович, – не скрыл своих чувств племянник, – то чьей воли он судия?!..

– Вот тут и задача! И у протоинквизиции не на все есть скорый ответ! – Широков встал, прошелся по кабинету взад и вперед, на ходу в раздумье продолжая задаваться вопросами: – Очень опасаюсь впасть в заблуждение, но следствие некоторых причин указывает мне на провокацию… Отчего вам не дала одинаковых шансов Марья Эдуардовна?.. Зачем согласилась, когда встала под пистолеты, взяв в руки два яблока?.. Положим, в твою руку верила! А его знала ли, что он меткий стрелок, чтоб так рисковать и встать с яблоками в приподнятых руках, как индийский Шива или кто там у них?!..

– Не упомню. Догадалась о его силе и ловкости?

– Или же знала о ней наверняка! Ведь знала, что чей-то агент и отменный стрелок должен быть!

– Да, он попал-таки в яблочко! Мастерски! Все и глазом моргнуть не успели!

– Вот! Положим, что она знала и про его способности фехтования! Ведь как докладывают: с ним провел суровую беседу, и однако же сам как будто бы оробел учитель фехтования Делон!..

– А убедившись и в ловкости стрелка, без раздумий отдала ему главный приз и… была с ним ласкова! – заскрипел зубами Юрий.

– Допустим!.. Допустим, она защищала свой собственный дом. Заподозрив в нем скрытую силу и угрозу, может, и со стороны ищеек тайной канцелярии! Вот и позвала к себе, вот и предложила пощекотать чувства порохом, вот и предложила ему свою дружбу! В такой, понимаешь, оригинальной манере!

– Может, и так, Василь Павлович, – неуверенно поддержал Бецкий. – Но если это так, то баронесса Ясницкая очень умна и предусмотрительна! И даже слишком! Что само по себе тоже уже подозрительно!

Широков с одобрением принял это замечание. Племянник подмечал, анализировал, и это обещало в нем хорошего помощника в больших делах и аферах, без чего никак нельзя оставаться на высоком государственном посту долгое время.

– В любом случае, она ищет защитника! – сказал он. – Ведь Делон, наконец, порвал с нею. И ты должен знать, Юрий, что это опять же благодаря мне, твоему дяде. Да, я заставил француза дать слово, что он прекратит с баронессой всякие амурные встречи.

– А-а!..

– Да! И вот теперь она избрала персону, чтобы хоть на кого-то положиться в крайнюю минуту затруднений и опасностей, на этого на удивление удачливого и сильного купца Ивана Протасова! Я бы на ее месте поступил точно так же!

– И это что, нас теперь должно радовать? – все еще уязвляясь, сказал Бецкий. Но он видел, как, говоря о Ясницкой и Делоне, Василь Павлович сильнее сжимал свои кулаки, как и всегда, когда говорил о врагах.